Разгар зимы, крепкий иней. Пожухлая трава, склонившаяся к самому берегу реки, покрылась ледяной коркой.
Вода еще не застыла, но в такой день она обжигала кости пронизывающим холодом.
На берегу стояла корзина с уже выстиранным постельным бельем. Вдруг спокойная гладь реки всколыхнулась, и Сяо Ли, держа в руках двух рыб, нанизанных на стебель водоросли, вынырнул из глубины. Шум воды на мгновение заглушил плеск хвостов и отчаянное биение его добычи.
В такой лютый мороз он был по пояс обнажен. Капли воды стекали с кончиков его волос по крепкой, мускулистой груди.
Без одежды стали видны литые мышцы спины и плеч — их линии были плавными и в то же время мощными. При каждом движении они перекатывались под кожей, словно скрывая в себе огромную силу. Лишь на лопатке виднелся след от старого шрама, похожего на ожог.
Он с силой тряхнул головой, разбрызгивая капли с иссиня-черных волос, и, глядя на улов, звонко рассмеялся:
— Считайте, вам повезло! Сегодня вы удостоитесь чести насытить желудки почтенного семейства Сяо!
Рыбины снова ударили хвостами, брызнув ему в лицо речной водой.
Сяо Ли сплюнул, размахнулся и забросил рыбу на берег. Зачерпнув пригоршню воды, он умылся и одним движением убрал мокрые пряди со лба, после чего зашагал к суше.
Вода всё еще стекала с корней его волос. По мере того как он приближался к берегу и становилось мельче, можно было отчетливо разглядеть рельефные кубики пресса на его животе.
Солнце показало лишь край своего диска. На мочке его уха задрожала готовая сорваться капля воды; под лучами света она вспыхнула, как драгоценная серьга иноземного воина, придавая его облику какое-то дикое, порочное очарование.
В этот час на берегу еще не было женщин, пришедших на стирку.
Выйдя на берег, Сяо Ли уселся на речной песок, выжал мокрые штаны и кое-как просушил волосы, перехватив их лентой.
Он проделал на берегу комплекс упражнений из кулачного боя, и вскоре жар, исходивший от его тела, заставил мокрую ткань штанов почти полностью высохнуть.
Этому стилю его научил один безумный старик еще в тюрьме.
Тот старик нещадно ругал и колотил его, заставляя зазубривать странные и непонятные вещи. Сяо Ли тогда было всего восемь или девять лет; он понимал лишь то, что эти упражнения делают его сильнее и позволяют с помощью кулаков добывать себе еду в камере. Он совершенно не осознавал, чему еще пытается научить его старик, но прилежно всё запоминал.
Вплоть до самого освобождения он так и не понял, что значили те схемы и тексты, которые старик заставлял его твердить наизусть.
Лишь позже, случайно услышав на рынке сказителя Гэ, который повествовал о подвигах великих генералов прошлого и о том, как они разбивали врага боевым порядком «Хэнъэ» («ярмо»), Сяо Ли словно током ударило.
Среди того, что заставлял его учить безумный старик, был и этот порядок «Хэнъэ».
Будучи неграмотным, он не знал, что это такое, и лишь из страха перед побоями, а сидеть в тюрьме пришлось долгих семь лет зазубрил всё до последнего слова, впечатав знания в самую память.
Узнав от старика Гэ, что «Хэнъэ» — это тактика построения войск, он стал частым гостем у его лотка. Стоило сказителю заговорить о героях былых времен, как в его речи то и дело проскальзывали термины, слышанные когда-то в камере.
Так, шаг за шагом, Сяо Ли сопоставлял свои зазубренные знания с реальными примерами из истории великих войн, медленно постигая логику каждой битвы.
Могло показаться, что он просто страдает от безделья, но всякий раз, когда он размышлял над этим, его ум становился необычайно холодным и ясным.
Хоу Сяо Ань считал, что Второму брату просто нравятся истории о принцах и полководцах, поэтому, наслушавшись старика Гэ, спешил пересказать их ему. Сяо Ли было трудно это объяснить, поэтому он никогда не вдавался в подробности.
Когда жар в теле утих, Сяо Ли надел оставленную в стороне грубую куртку, подхватил рыбу, взвалил на плечо корзину с бельем и зашагал к дому.
По пути ему встретились несколько женщин, шедших к реке на стирку.
Он посмотрел на одну из женщин и нахмурился:
— Тетушка Фан? Вы же говорили, что заболели и до Нового года стирку больше не берете?
Женщина, которую окликнул Сяо Ли, казалось, побаивалась его. Она прижала к себе таз с бельем и, пряча взгляд, не решалась ответить.
За неё вступилась соседка:
— Сяо Ли, сынок… понимаешь, новости о твоей семье уже разлетелись по всему переулку Наньсань. Тетушка Фан ведь не только вашему дому стирает. Другие люди говорят… мол, боязно им свои вещи вместе с вашими в одной воде полоскать, вдруг «нечисто» это. Тетушке Фан тоже нужно как-то на кусок хлеба зарабатывать, не может же она ради одной вашей семьи всех остальных заказчиков растерять…
Сяо Ли почувствовал неладное.
— Какие еще новости о моей семье? — помрачнев, спросил он.
Женщины переглянулись. Видя, что он действительно не в курсе, та, что заговорила первой, пояснила:
— Какие-то бродяги захватили лоток сказителя Гэ и второй день на всех углах трезвонят… твердят, что мать твоя когда-то была первой красавицей в «Башне Пьяного Румянца»…
Эти слова ударили по Сяо Ли, точно хлыстом. Его лицо мгновенно стало пугающе бледным и злым.
Вэнь Юй плохо знала эти места, поэтому шла туда, куда указывал Хоу Сяо Ань, поддерживая его по пути в лечебницу.
Но Сяо Ань получил слишком много ударов ногами — не исключено, что пострадали внутренние органы. Опираясь на девушку, он шел с огромным трудом.
Вэнь Юй с тревогой произнесла:
— Ты просил не говорить твоему Второму брату, но с такими ранами ты не поправишься и за полмесяца. Как ты собираешься это скрывать?
Сяо Ань, прикрыв рот рукой, глухо закашлялся:
— Как-нибудь… скрою…
Он приоткрыл заплывший от удара глаз, чтобы разглядеть дорогу, и вдруг замер. На перекрестке впереди стоял человек.
— Второй брат… — едва слышно пролепетал мальчишка.
Вэнь Юй, внезапно увидев Сяо Ли, тоже на мгновение растерялась и замерла на месте, всё еще поддерживая Сяо Аня.
Когда Сяо Ли подошел ближе, Сяо Ань попытался выдавить из себя улыбку. Но его лицо сейчас было сплошным синяком, и любая гримаса причиняла нестерпимую боль. В итоге получился лишь жалкий оскал:
— Второй брат… я это… просто упал неудачно…
Сяо Ли не проронил ни слова. Он молча забрал мальчишку из рук Вэнь Юй, закинул его себе на спину и так же молча зашагал в сторону лечебницы.
Вэнь Юй смотрела ему в спину, слегка нахмурившись. У неё возникло четкое ощущение: он уже всё знает.
Сяо Ань, прижавшись к спине Сяо Ли и не слыша от него ни звука, начал не на шутку паниковать. Несколько раз он открывал рот, чтобы что-то сказать, но от брата исходила такая тяжелая, пугающая аура, что слова застревали в горле.
Он и сам понимал, что его ложь про «падение» шита белыми нитками, но в тот момент ничего умнее в голову не пришло.
В лечебнице Сяо Ли не стал ни о чем расспрашивать Сяо Аня — просто позвал лекаря.
Когда тот снял с мальчика куртку и увидел на его худом теле и животе багрово-синие следы от сапог, он лишь тяжело вздохнул:
— Совсем же дитё… за что же его так отделали…
Помня о просьбе Сяо Аня, Вэнь Юй не вступала в разговор. Она молча помогала лекарю, подавая горячее полотенце, чтобы тот мог обтереть кровь с лица подростка.
Сяо Ли, казалось, имел немалый опыт в лечении подобных травм. Он налил лечебное масло в ладони, растер его до жара и принялся втирать в синяки на теле мальчика.
Сяо Ань во все глаза следил за выражением лица Сяо Ли. Тревога в его душе росла. Пытаясь хоть как-то разрядить обстановку, он вымученно улыбнулся:
— Второй брат, честное слово, мне совсем не больно…
Сяо Ли с силой надавил на ушибленное место, и Сяо Ань невольно охнул, судорожно вцепившись пальцами в край кушетки.
Лекарь, заметив это, строго сказал:
— Терпи. Синяки тяжелые, их нужно разминать через силу, чтобы масло подействовало быстрее.
Сяо Ань стиснул зубы так, что заскрежетали челюсти, а на лбу выступил холодный пот. Непривычное молчание Сяо Ли пугало его до смерти. Он снова хотел заговорить, но все силы уходили на то, чтобы не закричать от боли.
Вэнь Юй, видя его страдания, сочувственно опустила глаза.
Когда процедура была закончена, волосы Сяо Аня насквозь промокли от пота. Он лежал навзничь, тяжело дыша.
Лекарь пошел выписывать рецепт на отвары. Вэнь Юй заметила, что Сяо Ли, всё это время сидевший в стороне, так и не проронил ни слова. Понимая, что братьям, возможно, нужно поговорить наедине, она вышла вслед за лекарем в приемную.
И только тогда Сяо Ли наконец заговорил:
— Сяо Ань, ты что, считаешь своего Второго брата совсем никчемным?
Мальчик перепугался и поспешно забормотал:
— Нет! Что ты, Второй брат, я никогда так не думал…
— Тогда почему ты пытался скрыть от меня, что тебя избили эти подонки? — Сяо Ли резко поднял голову. В его глазах смешались ярость, горечь и затаенная боль, превращая его взгляд в нечто пугающее и кровавое.
Хоу Сяо Ань замолчал. Он скрывал всё от Сяо Ли лишь потому, что не хотел, чтобы тот узнал, какими гнусными словами и какими издевательствами обливали Сяо Хуэйнян эти мерзавцы.
Но Сяо Ли сверлил его взглядом, и в его черных глазах застыла ледяная ярость:
— Те, кто избил тебя и поносил мою мать… кто они?
Губы Сяо Аня дрогнули. Поняв, что Второй брат и так всё знает, он не стал больше таиться и выложил как на духу:
— Это люди Ван Цина: Чэнь Сы, Ван У и Фэн Лаоци.
Сяо Ли молча развернулся и направился к выходу.
Сяо Ань в ужасе попытался его остановить, но из-за тяжелых ран не мог даже сползти с кушетки. Ему оставалось только кричать вслед:
— Второй брат! Не ходи один! Третий брат и остальные ребята вчера получили нагоняй и до сих пор не могут встать с коек! Дождись, пока наши братья поправятся, тогда и выплеснем эту злобу!
Вэнь Юй, стоявшая у прилавка, услышала крики из комнаты. Она обернулась и увидела Сяо Ли — он вышел, откинув полог, с таким лицом, что у неё похолодело внутри.
Сяо Ань, заметив её, в отчаянии закричал:
— Сестрица А-Юй, останови его! Останови Второго брата! Не пускай его туда!
Вэнь Юй видела, что Сяо Ли буквально дышит жаждой мести. Было ясно, что он идет за головами тех подонков и того, кто за ними стоит. Когда их взгляды встретились, она произнесла:
— Месть благородного мужа не опоздает и через десять лет. Не стоит поддаваться минутному порыву…
Сяо Ли прошел мимо неё, бросив на ходу лишь одну фразу:
— Присмотри за Сяо Анем.
Вэнь Юй нахмурилась, собираясь снова возразить, но он уже скрылся в снежной пелене.
Из комнаты доносились лишь всхлипы Сяо Аня:
— Второй брат, нельзя…
Вэнь Юй не знала, связано ли сегодняшнее происшествие с тем, что Плешивый Чэнь отдал её семье Сяо, но раз Сяо Хуэйнян уже пострадала, она не могла больше оставаться в стороне. Она откинула полог и обратилась к Сяо Аню, который умывался слезами и соплями:
— Расскажи мне всё по порядку. В чем причина этой вражды между той шайкой и твоим Вторым братом?
Снаружи бушевал мороз, но в игорном доме «Цянькунь» стояла удушающая жара.
Под каждым игровым столом стояли жаровни с углями. Толпа игроков сгрудилась в кучу, и крики «больше!» или «меньше!» едва не сносили крышу. Горячий воздух заставлял игроков в тяжелых куртках потеть и краснеть до корней волос.
Ван Цин уже выиграл несколько партий подряд и был в прекрасном расположении духа. Он пододвинул все свои деньги к центру стола и выкрикнул:
— В следующий кон ставлю на крупное!
Несколько подонков из его свиты переглянулись и тут же выложили свои монеты рядом:
— Ставим вместе с братом Цином!
Остальные игроки, не знавшие подвоха и видевшие его череду побед, решили, что сегодня ему несказанно везет, и тоже начали делать ставки.
Один из зазывал игорного дома, прикинувшийся обычным гостем, выложил слиток серебра на «мелкое» и крикнул:
— А я не верю в это везение! Ставлю на мелкое!
Игроки начали подшучивать над его упрямством, и только заговорщики обменивались понимающими улыбками.
Крупье затряс стаканом с костями — шум стоял невообразимый. Глаза игроков неотрывно следовали за движениями его рук, казалось, они готовы были выскочить из орбит.
Когда стакан с грохотом опустился на стол, толпа в едином порыве ритмично заскандировала:
— Открывай! Открывай!
Крупье уже занес руку, чтобы поднять крышку, как вдруг снаружи раздался оглушительный грохот.
Все обернулись к дверям. Две человеческие фигуры, влетевшие внутрь от мощного удара ногой, разнесли резные деревянные створки в щепки и рухнули прямо на игровые столы. Фишки и чаши разлетелись во все стороны, с грохотом падая на пол.
Игроки, никогда не видевшие подобного, с криками начали разбегаться и прятаться под лавками.
Лишь Ван Цин остался сидеть на своем месте. Он медленно поднял глаза на вошедшего — холодного и свирепого юношу.
Сяо Ли шагнул в залу с пустыми руками. Подручные Ван Цина, завидев его, поспешили окружить его полукругом, но, зная его силу и видя его нынешнее состояние, никто не решался подойти ближе.
Сяо Ли не удостоил их даже взглядом. Он направился прямиком к Ван Цину, и хруст его сжимающихся кулаков был слышен даже сквозь хаос.
Ван Цин приподнял бровь, делая вид, что собирается встать, и язвительно начал:
— О, неужели это наш…
Он не успел договорить. Сяо Ли одним ударом ноги перевернул тяжелый игровой стол.
Ван Цин успел лишь прикрыться локтем, и когда массивная столешница с грохотом рухнула на пол, Сяо Ли уже схватил его за воротник, рванул на себя и нанес сокрушительный удар в челюсть.
Ван Цин отлетел назад, выплевывая ошметки еды вперемешку с кровью. Ему показалось, что он услышал хруст ломающихся костей. В следующий миг его челюсть и вся голова онемели. Он приземлился на груду обломков стульев позади.
Всё это произошло в одно мгновение.
Остальные бандиты замерли как вкопанные, не в силах пошевелиться.
Сяо Ли подошел к Ван Цину, который корчился на полу, пытаясь подняться, и с силой наступил ему на спину. Он придавил его так, что у того из носа и рта брызнула кровь, а щека вжалась в грязный пол. Только тогда Сяо Ли ледяным голосом произнес:
— Пришло время свести наши счеты.
Добавить комментарий