Ищут её?
Вэнь Юй, немного поразмыслив в своей комнате, отыскала кусок свежего шелка без узора, повязала его на лицо вместо вуали и только тогда вышла за дверь.
Платки с тайным знаком были проданы только утром. Даже если её верные гвардейцы находились в этом городе, им потребовалось бы время, чтобы разузнать адрес. Вряд ли они могли найти её так быстро. Значит, на пороге, скорее всего, люди той богатой дамы.
Хоу Сяо Ань стоял у ворот, и когда услышал позади шаги, обернулся. Его глаза тут же округлились.
Девушка с лицом в пятнах сыпи и она же с закрытым лицом — это словно два разных человека. Стоило вуали скрыть изъяны, как она мгновенно стала казаться недосягаемой и загадочной. И пусть на ней была всё та же серая старая куртка, никто не посмел бы взглянуть на неё с пренебрежением.
Казалось, даже этот бедный, пустой двор перестал выглядеть таким убогим лишь оттого, что она грациозно замерла посреди него.
Пока Сяо Ань хлопал ресницами, Вэнь Юй уже посмотрела на незваных гостей.
За воротами стояла круглолицая служанка и двое слуг-посыльных. Все одеты весьма добротно. Служанка, спрятав руки в рукава, стояла на ступенях, а двое парней пониже держали подносы с вещами.
Вэнь Юй не узнала служанку — утром была другая.
— Вы из поместья Сюй? — спросила она.
Служанка, завидев убогое жилище, поначалу смотрела свысока, но когда её взгляд встретился со взглядом Вэнь Юй, спесь поубавилась. Взор незнакомки был спокойным, но служанка невольно почувствовала, как её собственная самоуверенность тает.
— Именно так. Вы и есть та вышивальщица, что взялась изготовить экран для веера нашей госпожи?
Вэнь Юй кивнула:
— Благодарю, что проделали этот путь.
Служанка пробормотала, что это лишь поручение хозяев. Заметив благородную речь и необычную ауру девушки, она больше не смела вести себя дерзко. Жестом приказав слугам подойти, она пояснила:
— Вот тонкий шелк для основы, узор лежит под тканью. А это — нити, госпожа специально привезла их из Сучжоу. Это чистый окрашенный шелк, в Юнчэне такого не купишь. Госпожа велела передать: если вы испортите ткань, у нас есть запас, но ниток больше нет. Поэтому просим вас быть предельно точной в каждом стежке.
Вэнь Юй лишь слегка склонила голову:
— Разумеется.
Служанка кивнула слугам, чтобы те занесли подносы. Хоу Сяо Ань, который до этого подпирал плечом косяк, тут же выскочил вперед:
— Давайте мне! Всё приму! Сестрица, и вы, ребята, заходите, выпейте чаю!
Служанка бросила взгляд на заваленный мясными обрезками двор и заходить не пожелала. Сказав, что у хозяев еще много дел, она поспешила откланяться.
Когда они уходили, Хоу Сяо Ань, прижимая локтями два подноса, уложенных один на другой, горячо махал им вслед свободной рукой.
Закрыв ворота, он прислонился к ним спиной и принялся с благоговением разглядывать подносы. Когда он снова посмотрел на Вэнь Юй, в его глазах заплясали искорки, словно золотые монеты:
— Ох, сестрица моя, богиня богатства! Как же ты умудрилась завести знакомство с домом Сюй? Ты хоть знаешь, что лет двадцать назад почти все лавки в Юнчэне принадлежали им! Сейчас они, конечно, немного сдали позиции — наш хозяин и семья Хэ, захватившая речные перевозки, откусили кусок их пирога. Но, как говорится, «истощенный верблюд всё равно больше лошади». Ты видела? Слуг по делам они отправляют в экипаже! Карета стоит в начале переулка, все соседи уже шеи вывихнули, пытаясь разглядеть, к кому это приехали!
Вэнь Юй ответила просто:
— Всего лишь случайный заказ. Этим утром на рынке продавала платки и договорилась.
Вэнь Юй невольно задумалась: если, как говорит Хоу Сяо Ань, семья Сюй в Юнчэне настолько влиятельна, то тот, кому госпожа Сюй с таким тщанием готовит подарок, должно быть, фигура еще более значимая.
Сяо Ань семенил за ней следом, бережно прижимая к себе оба подноса, и не унимался:
— Сестрица, а сколько ты за этот заказ выручишь? Такие богатеи обычно не скупятся, небось, сотен семь-восемь медяков отвалят?
Сяо Хуэйнян, зная, что этого парня хлебом не корми — дай только деньги посчитать, со смехом отозвалась:
— Да они твоей сестрице А-Юй только задатка целый лян серебра дали!
От неожиданности Сяо Ань чуть не выронил подносы и, споткнувшись, уставился на Хуэйнян округлившимися глазами:
— Ско-сколько?!
Вэнь Юй спокойно пояснила:
— Один лян — задаток. За одностороннюю вышивку — пять лянов, а если смогу сделать двустороннюю — пятьдесят лянов серебра.
Услышав последнюю цифру, Хоу Сяо Ань почувствовал, что звон этих денег в его ушах заглушил все остальные звуки.
Вэнь Юй хотела было пройти в комнату, но тень мелькнула перед ней: Сяо Ань, не выпуская подносов, рухнул перед ней на колени. По его щекам катились две искренние слезы, а голос дрожал от мольбы:
— Сестрица, умоляю, научи меня вышивать!
Вэнь Юй совершенно растерялась:
— Встань же, ну что ты…
Сяо Ли, как раз выходивший из кухни, при виде этой сцены испытал такой острый стыд за товарища, что закрыл лицо рукой:
— Чтобы я больше не слышал, как ты на людях называешь меня братом.
Сяо Ань мигом вскочил на ноги. Он тяжело вздохнул, воздев очи к небу, и с нескрываемой болью в голосе простонал:
— Пятьдесят лянов… Это же целых пятьдесят лянов!
Сяо Хуэйнян знала, что парень просто дурачится. Продолжая мыть зелень у кадки с водой, она с улыбкой заметила:
— Ты думаешь, эти пятьдесят лянов так легко достаются? У твоей сестрицы А-Юй техника сучжоуской вышивки, там десятилетний опыт за плечами нужен, чтобы так иглой владеть. Да и заказчица торопит — всего месяц дала. Дай бог одну сторону успеть, а двусторонняя — это же прощай глаза и куча времени. Знаешь, сколько вышивальщиц ослепло над такой работой?
Сяо Ань замер, подставляя лицо редким снежинкам, и его голос прозвучал непривычно серьезно:
— Если бы кто-то предложил мне пятьдесят лянов, я бы не раздумывая согласился ослепнуть…
— Совсем рассудок от жадности потерял? — внезапно холодно бросил Сяо Ли.
Сяо Ань тут же расплылся в лучезарной улыбке, сверкнув клычками:
— Ну не серчай, второй брат, я же шучу!
Он обернулся к Вэнь Юй и с самым подобострастным видом заявил:
— Сестрица А-Юй, если тебе когда-нибудь понадобится помощь Сяо Аня — только шепни!
Вэнь Юй чувствовала, что напор этого юноши слишком велик для нее. К тому же, в присутствии «хулигана» она не решалась открыто переманивать его людей, поэтому лишь вопросительно взглянула на Сяо Ли.
Тот, решив окончательно откреститься от позора, сухо произнес:
— Он всегда такой: видит деньги — теряет голову. Если нужно будет его куда-нибудь послать, дай ему один медяк — побежит быстрее мула в упряжке.
— Второй брат! Ну как ты можешь так обо мне говорить… — возмущенно затараторил Сяо Ань.
Сяо Хуэйнян, привыкшая к их вечным перепалкам, помогла Вэнь Юй занести один из подносов в дом.
— Не обращай внимания, — сказала она уже в комнате. — Эти двое вечно как кошка с собакой. Скоро привыкнешь.
Вэнь Юй еще не знала истории этого юноши, поэтому лишь заметила:
— Мне кажется, Второй господин и этот паренек близки, как родные братья.
Хуэйнян улыбнулась, но тут же печально вздохнула:
— Сяо Ань — ребенок с горькой судьбой. Его отец погиб на каторжных работах, оставив его с матерью и вечно больной бабушкой. Мать его зарабатывала на жизнь стиркой белья. В один год, в такую же лютую метель, она стирала вещи в реке… То ли руки у нее от холода одеревенели и она соскользнула, то ли сама решила избавить семью от лишнего рта… Когда ее нашли, она уже вмерзла в речной лед…
Сяо Хуэйнян говорила об этом с глубоким состраданием на лице.
У Вэнь Юй же, стоило услышать, что отец Хоу Сяо Аня погиб на каторге, тяжело защемило в груди.
Трудовая повинность и налоги — основа государства, но они же — неподъемная гора на плечах простого люда.
А Сяо Хуэйнян продолжала:
— Когда не стало матери, он остался совсем один с больной бабушкой. В лютый мороз мальчонка стоял на коленях на улице, вымаливая милостыню. Но его то торговцы гнали, то нищие избивали за то, что на их место встал. Голод допек его так, что он решился украсть только что вынутые из печи маньтоу. Его поймали и избивали до полусмерти, пока Хуань не увидел это и не притащил его к нам. Я сварила ему миску лапши, велела съесть, пока горячая. У него в животе урчало так, будто в барабан били, а он головой качает — мол, не голоден. Спрашивает: «Можно я это бабушке отнесу?». Я сказала, что в котле еще есть, только тогда он набросился на еду и мигом всё проглотил.
Вспоминая те дни, Сяо Хуэйнян всё качала головой:
— Жалко мальчишку… Он бежал по снегу, прижимая к груди миску с лапшой, но так и не успел дать бабушке съесть последний кусочек…
— Сколько лет я ему твердила: перебирайся к нам жить. А он ни в какую. Прикипел к этому игорному дому как к родному, только на праздники и приходит к нам пообедать.
Слушая этот бессвязный рассказ, Вэнь Юй чувствовала, как на сердце становится всё тяжелее.
Она и представить не могла, что за маской этого беззаботного мальчишки скрывается такая судьба. Его изворотливость, хитрость, умение ловить каждое слово — всё это было выковано годами борьбы за жизнь.
И сколько еще таких детей по всему Даляню?
Как бы Вэнь Юй ни хотелось об этом думать, ей пришлось признать: столетнее древо государства Далянь изъедено гнилью.
Даже если её отец и брат старались искоренить коррупцию и проводить реформы, для этого гигантского зверя, сочащегося гноем из каждой раны, их усилий было ничтожно мало.
Она знала: отец ждал. Ждал момента, когда взойдет на престол, чтобы каленым железом выжечь старые порядки, установить новые законы и дать Даляню «горькое лекарство».
Но вспыхнул мятеж, и все замыслы отца и брата рассыпались в прах.
Однако это не уменьшило чувства вины в душе Вэнь Юй.
Народ кормил императорский род Вэнь и сотни чиновников своими налогами и потом. Народ страдал. И она, как часть этого рода, не могла не чувствовать себя виноватой.
Из-за этих мыслей Вэнь Юй была сама не своя во время обеда.
Сяо Хуэйнян, видя, что девушка лишь лениво ковыряет рис, положила ей кусочек свинины с бамбуком:
— Невкусно? Что-то ты совсем к еде не притрагиваешься.
Вэнь Юй ответила первое, что пришло в голову:
— Думаю, как заработать побольше денег.
Сяо Хуэйнян рассмеялась:
— Да разве ж все деньги заработаешь? Ну и девка, совсем как Сяо Ань — только и мыслей, что о монетах.
Хоу Сяо Ань, услышав это, оторвался от миски с горящими глазами:
— Сестрица А-Юй, я готов ради тебя в огонь и в воду! Буду твоим верным слугой: хоть в подметки, хоть в седло!
Сяо Ли легонько стукнул его по макушке палочками для еды и брезгливо поправил:
— «Верным помощником».
Сяо Ань лишь хихикнул, потирая голову:
— Да один черт! Главное, смысл понятен!
Поняв, что момент настал, Вэнь Юй проглотила крошечную порцию риса и, помолчав, произнесла:
— Тогда, братец Сяо Ань, у меня к тебе поручение. Разузнай для меня на рынке вести из Лоду и Фэнъяна. За каждую новость я буду платить тебе… по два медяка.
Сяо Ли внезапно вскинул на нее взгляд.
Сяо Ань, хоть и обрадовался деньгам, спросил с недоумением:
— Сестрица, а как это поможет нам разбогатеть?
Вэнь Юй лишь хотела знать, как идут дела на фронте. Она была одна и не могла рисковать, пускаясь в путь в одиночку, чтобы снова не угодить в лапы бандитов. Ей нужно было дождаться своих гвардейцев, прежде чем отправляться в Южный Чэнь.
Но после падения Лоду мятежники наверняка жаждали захватить Фэнъян, куда отступили её отец и брат. Она безумно переживала за них.
Чувствуя на себе два пристальных взгляда, она поспешно сочинила оправдание:
— Война всегда бьет по торговле. Если торговые пути перекрыты, товары с юга не попадают на север. На севере дефицит — цены растут. И наоборот: на юге товар скапливается, и если он портится, его отдают за бесценок. У нас нет связей, чтобы возить товары самим, но зная, как движутся войска, можно предугадать, какой товар скоро станет редкостью и подорожает.
Сяо Ли посмотрел на нее так, словно он был ястребом, а она — его законной добычей. В этом взгляде читалось холодное, изучающее подозрение.
Добавить комментарий