Луна наконец показалась из-за туч, и в её слабом свете горы и долины стали хоть немного различимы.
На высоком склоне командующий армией Чэнь Доу Цзяньлян смотрел вниз, где строй войск Пэй, подобно гигантскому змею, растянулся далеко за пределы ущелья Гуаньмэнь. Его лицо медленно становилось мертвенно-бледным.
— Откуда взялось пятьдесят тысяч пэйцев? — пробормотал он. — Разве обоз не охраняли всего десять тысяч? Из Цзиньчжоу они могли выделить от силы двадцать тысяч сабель… Как разведка могла так ошибиться?
Его приближенный, слушая доносящиеся снизу крики отчаяния и вдыхая тошнотворный запах крови, который приносил ветер, тоже побледнел. Сглотнув, он осторожно спросил:
— Гене… генерал, неужели тот человек по фамилии Юй нас обманул?
Месяц назад к Доу Цзяньляну явился перебежчик — советник Пэй Суна по имени Юй Вэньцзин. Он заявил, что дни Пэй Суна сочтены и он ищет себе нового достойного господина. В качестве «вступительного взноса» он принес секретный маршрут снабжения армии Пэй и данные о численности охраны.
Доу Цзяньлян поначалу не доверял ему, но, отправив разведчиков по указанному пути, действительно обнаружил обоз.
Охраны было ровно столько, сколько сказал перебежчик — десять тысяч человек. Это было чуть больше обычного, но лишь развеяло сомнения генерала.
Учитывая, что на юге сейчас шли ожесточенные бои и от этого провианта зависело, устоит ли Цзиньчжоу, Пэй Сун обязан был проявить осторожность. С другой стороны, на северном фронте он терпел поражение за поражением от Вэй Цишаня, и его резервы были крайне ограничены. Поэтому цифра в десять тысяч казалась вполне логичной.
Доу Цзяньлян, разумеется, жаждал заполучить это зерно. Хотя Южная Чэнь и Великая Лян считались союзниками, Лян постоянно использовала поставки провианта как поводок, чтобы держать чэньцев в узде. Это давно вызывало у Доу Цзяньляна глухое раздражение.
Однако он всё же опасался, не является ли это ловушкой Пэй Суна, к тому же у него не было весомого повода просить маршала Фань Юаня о выступлении войск.
В союзе Чэнь, Лян и Вэй на юге Фань Юань был признан верховным главнокомандующим. Хотя армии каждого государства управлялись самостоятельно, о любом перемещении войск следовало докладывать в ставку маршала.
Чтобы захватить такой обоз, Доу Цзяньляну потребовалось бы как минимум пятнадцать тысяч воинов, а движение такого отряда скрыть невозможно.
Пока Доу Цзяньлян колебался, у Северной Вэй окончательно закончились припасы, и они несколько раз просили Фань Юаня занять им зерна.
Командующий Чэнь, разумеется, был против. Осенняя жатва еще не наступила, и всё, что сейчас использовала армия Лян — это зерно, которое Южная Чэнь передала в качестве свадебного дара. Великая Лян сдавливала им горло их же собственным провиантом, да еще и хотела облагодетельствовать вэйцев за их счет? Где это видано, чтобы все выгоды доставались одной Лян?
Из-за споров о зерне союзная армия зашла в тупик.
Видя, что генерал не решается действовать в одиночку, Юй Вэньцзин посоветовал ему доложить о маршруте Пэй Суна наверх и позволить Северной Вэй самой захватить обоз.
Так, если вэйцы добьются успеха, они решат проблему с голодом, а Южная Чэнь получит славу за ценные сведения.
Но важнее было другое: захват обоза должен был ослабить вэйцев. Когда Цзиньчжоу падет и союзники двинутся дальше на север, ослабленная вэйская группировка на юге будет представлять меньшую угрозу при встрече с основными силами Вэй Цишаня. Ведь могущество Вэй Цишаня на севере уже начинало затмевать всех остальных.
Советник обронил это как бы невзначай, но Доу Цзяньлян вцепился в эту мысль.
Он понимал, что поражение Пэй Суна предопределено, и именно Северная Вэй вскоре станет главным врагом Южной Чэнь. Так почему бы не сделать так, чтобы вэйская армия на юге полностью полегла в битве за зерно?
Если позволить вэйцам грабить обоз в одиночку, они могли и не проиграть. Но если использовать мощь цзиньчжоуской армии Пэй, можно заставить обе стороны обескровить друг друга, а затем Доу Цзяньлян выйдет из засады со своими двадцатью тысячами свежих воинов и добьет выживших.
Даже если потом Фань Юань потребует ответа, всегда можно будет свалить вину на Юань Фана: мол, тот из жажды славы самовольно бросился в атаку, не дождавшись, пока армия Пэй полностью войдет в ущелье. Пэйцы, разгадав маневр, развернулись, засада не сработала, а Северная Вэй сама виновата в своей гибели.
Дело верное — мертвые не оправдаются. Даже если маршал не поверит, он не сможет открыто наказать Южную Чэнь.
Более того, захватив зерно Пэй Суна, чэньцы перестали бы зависеть от милости Лян и не побоялись бы гнева Фань Юаня.
Наконец, если Вэй Цишань потеряет двадцать тысяч воинов на юге, он обратит свой гнев на лагерь Лян. И тогда Великой Лян придется выбирать: оправдываться перед разъяренным Вэй Цишанем или закрыть глаза на инцидент и остаться в союзе с Чэнь ради своей принцессы, выданной замуж в их королевство.
Но теперь все планы рассыпались в прах.
Преследователей со стороны Пэй было не двадцать тысяч, а пятьдесят!
Даже если бы они с самого начала сражались плечом к плечу с вэйцами, им пришлось бы оставить горы трупов, чтобы просто иметь шанс на отступление. Теперь же, когда вэйцы полностью окружены, у Чэнь не осталось ни малейшего шанса на победу.
Доу Цзяньлян выглядел раздавленным. Каким бы тупым он ни был, теперь он понял: его обвел вокруг пальца Пэй Сун и тот «советник». Его глаза налились кровью, и он прорычал сквозь зубы:
— Пэй Сун, пес! Юй Вэньцзин, выродок!
Приближенный, уже представляя, что их ждет по возвращении к маршалу Фань Юаню, в ужасе спросил:
— Генерал, что нам теперь делать?
Доу Цзяньлян бросил яростный взгляд вниз и решительно отрезал:
— Если сегодня из этого ущелья не выйдет живым ни один вэйский воин, то гибель Северной Вэй будет списана на их собственную жадность и самовольство! Пэй Сун коварен — бог весть откуда он пригнал пятьдесят тысяч солдат, чтобы отбить хлеб. Мы не смогли спасти вэйцев и, дабы избежать напрасных потерь, были вынуждены отступить!
Приближенный тоже посмотрел вниз. Крики и звон стали постепенно стихали, и лишь запах крови в ночном воздухе становился всё гуще.
Очнувшись от оцепенения, он подобострастно сложил руки перед Доу Цзяньляном:
— Генерал совершенно прав! Этот Юань Фан жаждал славы, а в итоге подставил вас под удар и погубил столько наших воинов!
Доу Цзяньлян ничего не ответил. Глядя вниз, он становился всё мрачнее. Он подозвал одного из стоявших неподалеку молчаливых офицеров и глухо приказал:
— Возьми людей и скрытно спустись вниз. Разведай, убит Юань Фан или взят в плен. Если он еще жив — прикончи его лично.
Офицер лишь коротко кивнул, отобрал два ряда ближайших солдат и бесшумно растворился в густой ночной тьме. Это были верные смертники, всегда следовавшие за Доу Цзяньляном.
Но в этот самый миг на противоположном хребте Ушао вспыхнула огненная змея. В последнее время стояла засушливая осень, лес был полон сухих веток и палой листвы, поэтому пламя мгновенно превратилось в неистовствующий пожар. Вслед за огнем грянул громовой боевой клич.
В ночи зрение подводило, и нельзя было разобрать, чьи войска спускаются с гор; видно было лишь людской поток, который в свете пожара, подобно лавине, катился в долину.
Доу Цзяньлян пришел в ярость:
— Что происходит? Кто приказал людям на той стороне выступать?
Для удобства засады Доу Цзяньлян разделил свои силы по обоим склонам ущелья, условившись подать сигнал сигнальной ракетой.
Пока младшие офицеры пребывали в замешательстве, сумятица началась и в лесу позади них. Кони испуганно заржали и бросились вниз по склону; солдаты, пытаясь поймать лошадей, кинулись следом, окончательно ломая строй.
Доу Цзяньлян взревел:
— А это еще что такое?!
Его приближенный обернулся и увидел, как в лесу позади них тоже начинает разгораться пламя. Он смертельно побледнел и вскрикнул:
— Огонь! Огонь! Генерал, мы горим!
Пожар пришел с тыла и, подгоняемый ветром, стремительно пожирал лес. Воины в панике пытались спастись, а обезумевшие кони неслись куда глаза глядят.
В мгновение ока засады на обоих склонах пришли в движение и хлынули вниз. Топот копыт и испуганные крики слились в гул, подобный раскатам грома.
Доу Цзяньлян в бешенстве орал:
— Кто поджег лес?!
Он меньше всего на свете хотел вступать в бой с армией Пэй внизу.
Пятьдесят тысяч человек!
Даже если они понесли потери в схватке с двадцатитысячным отрядом Юань Фана, столкновение с ними сейчас стоило бы Доу Цзяньляну жизни и большей части его войска.
В отчаянии он закричал:
— Не сметь спускаться! Ловите коней и уходите через хребет по обратной стороне!
Но его крик полностью утонул в реве лесного пожара и многоголосой ругани солдат. Угроза огня, распространявшегося повсюду, была сильнее приказов. Доу Цзяньлян в ярости зарубил нескольких в панике бегущих бойцов, но это не остановило остальных.
Внизу Юань Фан стоял спина к спине с последним десятком своих телохранителей. У их ног громоздились горы трупов.
Все они были на грани истощения. Лица заливала густая кровь, застилая взор. Увидев огни на склонах и подкрепление, посыпавшееся вниз, они на миг замерли, не понимая, не галлюцинация ли это.
Однако когда плотные ряды солдат Пэй, осаждавших их, внезапно перестроились, чтобы встретить врага со склонов, стало ясно — это реальность. Один из стражников в рыданиях выкрикнул Юань Фану:
— Генерал! Мы спасены!
Юань Фан всё еще не мог в это поверить. Доу Цзяньлян столько времени выжидал, не приходя на помощь, — неужели он решился рискнуть всем и вступить в бой с армией Пэй ради него?
Несмотря на подозрения, проблеск надежды поднял боевой дух остатков отряда. С яростными криками они продолжили рубить наседавших врагов.
Спустя мгновение к ним действительно пробился отряд конницы в доспехах армии Чэнь.
Стражники Юань Фана ликовали:
— Подкрепление пришло!
Юань Фан тоже был крайне удивлен. Ранее, понимая, что провиант Пэй Суна ему не удержать, он приказал сжечь телеги.
Сейчас вокруг пылали остатки обоза. В свете костров Юань Фан узнал в предводителе конницы молодого офицера, которого видел подле Доу Цзяньляна. Генерал уже начал корить себя за то, что плохо думал о Доу Цзяньляне — возможно, у того действительно были веские причины для задержки? Но в этот миг офицер на скаку вскинул лук.
И острие стрелы было направлено прямо в него!
Ближайшие телохранители бросились наперерез, крича:
— Генерал, берегитесь!
Но стрела уже сорвалась с тетивы. Стражники не успевали. Однако в тот миг, когда наконечник почти достиг лица Юань Фана, с фланга вылетела другая стрела. С невероятной силой она врезалась в стрелу офицера Чэнь, в щепки разнеся её наконечник.
Все замерли в шоке. Офицер Доу Цзяньляна обернулся к тому, кто совершил этот выстрел. Это был воин на высоком статном коне, чье лицо было скрыто запекшейся кровью. На нем была поношенная форма простого солдата армии Пэй.
Добавить комментарий