Вэнь Юй, казалось, немного утомилась; она сидела с закрытыми глазами и хранила молчание.
Ли Сюнь с горечью сложил руки в поклоне:
— Принцесса, пусть даже почтенный Лингун поступил слишком категорично в деле генерала Сяо, сейчас то самое время, когда нам нужны люди. Царство Чэнь и Вэй Цишань хоть и заключили с нами временное перемирие, но втайне не сидят сложа руки. Если после гибели генерала Сяо Лингун возьмет вину на себя и подаст в отставку, это неминуемо посеет смуту в сердцах подчиненных и даст фракциям Чэнь и Вэй шанс нанести удар!
Его слова звучали искренне, он жалобно умолял:
— Сколько душевных сил вы потратили, чтобы сковать область Пин и округ Тао в единый железный монолит! Сейчас, когда обстановка в областях Синь и И еще нестабильна, в Пине и Тао ни в коем случае нельзя допустить хаоса! Лингун совершил ошибку, но вы можете позволить ему искупить вину верной службой. Нельзя в порыве гнева принимать его отставку! Он безгранично предан и вам, и Великой Лян…
Вэнь Юй, до этого сидевшая с закрытыми глазами и подперев лоб рукой, наконец произнесла:
— Он предан только Великой Лян.
Ли Сюнь поспешно добавил:
— В деле с генералом Сяо Лингун и правда перешел черту, но его преданность вам ясна как солнце и луна! Прежде чем просить аудиенции у принцессы, этот подданный побывал в Южном саду и попытался вразумить его. В сердце Лингуна тоже живет раскаяние, иначе стал бы он по своей воле просить об отставке?
Видя, что лицо Вэнь Юй остается холодным, а непреклонность не ослабевает ни на йоту, Ли Сюнь встревожился еще сильнее:
— Принцесса, Великая Лян уже потеряла генерала Сяо. Потерять еще и Лингуна — все равно что обрубить тигру крылья, а затем еще и вырвать клыки! Вы же сами предполагали, что то письмо могло быть уловкой Пэй Суна. Если Пэй Сун заставил Лингуна попасться в ловушку и казнить генерала Сяо, а вы в гневе накажете Лингуна, разве это не станет продолжением вражеского замысла? Таким образом, не потратив ни единого солдата, он устранит двух ваших самых ценных сановников — военного и гражданского!
Весть о том, что Сяо Ли ранен отравленной стрелой и, возможно, уже мертв, пока была известна лишь доверенным лицам Вэнь Юй.
Когда Тунцюэ впервые услышала об этом, ее тоже переполняло негодование, но теперь, слушая речи Ли Сюня, она запоздало почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Верно. Господин Ли Яо славился своей неподкупной строгостью и не терпел ни малейших изъянов.
Пэй Сун разыграл эту уловку, заставив верного министра убить верного генерала. Разве не ради того, чтобы Великая Лян сама погрузилась в междоусобицу?
Если Вэнь Юй накажет Ли Яо, то, как и сказал Ли Сюнь, лишившись одной опоры в лице Сяо Ли, она собственными руками отрубит себе и вторую. Перестановки на верхах неминуемо вызовут волнения и бесконечные подозрения среди нижестоящих чиновников.
А когда Вэнь Юй отправится ко двору Чэнь-вана, разве оставшиеся силы Великой Лян не превратятся в рассыпанный песок?
Чем больше Тунцюэ думала об этом, тем сильнее колотилось ее сердце. Она невольно перевела взгляд на Вэнь Юй.
Вэнь Юй по-прежнему хранила молчание. Длинные черные ресницы были полуопущены, скрывая выражение глаз. На ее лице скопилась усталость от постоянного недосыпа, но это ни на йоту не умаляло ту ауру властности, что исходила от нее и не требовала ни слов, ни жестов.
Доведя свою речь до этой точки, Ли Сюнь в конце концов разразился слезами:
— Принцесса, когда вы отправитесь ко двору царства Чэнь, кто, кроме Лингуна, сможет взять на себя бремя управления государством? Этот подданный умоляет принцессу: позвольте Лингуну искупить вину заслугами!
То ли от долгого чтения докладов, то ли от многодневной бессонницы у Вэнь Юй разболелась голова, и виски пульсировали тупой болью. Ли Сюнь со сложенными руками в слезах распростерся ниц. Спустя какое-то время, показавшееся вечностью, в тишине кабинета наконец раздался ее голос, холодный и спокойный, как вода в старом колодце:
— Почтенный Лингун стар и слаб здоровьем, ему не подобает чрезмерно утруждать себя. Когда я отправлюсь ко двору Чэнь-вана, полномочия управления государством разделите вы трое: вы, Лингун и губернатор области Чэнь. Повседневные дела вы с губернатором области Чэнь можете решать сами. Если возникнет дело государственной важности, обсудите его втроем, а приняв указ, отправьте мне копию срочной эстафетой.
Услышав эти слова, Ли Сюнь едва не заплакал от радости. Он поспешно поклонился Вэнь Юй:
— Этот подданный… благодарит принцессу!
Тунцюэ тоже незаметно перевела дух. Подобное решение учитывало общую картину. На первый взгляд оно не казалось наказанием для Ли Яо: сославшись на его преклонный возраст, принцесса разделила изначально дарованную ему власть регента, передав рутинные дела Ли Сюню и Чэнь Вэю. Иными словами, она заставила Ли Яо сложить часть полномочий и задуматься над своими ошибками.
А если возникнут поистине важные вопросы, которые Ли Сюнь и Чэнь Вэй не смогут решить вдвоем, то обсуждение втроем в любом случае будет лучше, чем единоличное решение. Тем более что о каждом серьезном шаге Вэнь Юй будут уведомлять срочной эстафетой — так, даже находясь далеко при дворе Чэнь-вана, она сможет своевременно узнавать о положении дел на землях Лян.
Вот только… в личном плане, не было ли это несколько несправедливо по отношению к безвинно погибшему генералу Сяо?
Тунцюэ снова взглянула на Вэнь Юй. Видя, что принцесса до крайности измотана и не намерена больше говорить, она взяла на себя смелость проводить гостя:
— Господин Ли, если у вас больше нет дел, можете идти.
Ли Сюнь слегка замялся и произнес:
— На самом деле, есть еще одно дело.
Он сложил руки в поклоне и посмотрел на Вэнь Юй:
— Принцесса, генерал Сяо мертв, и теперь невозможно расследовать, был ли он шпионом. Чтобы избежать лишних осложнений в этот критический момент, возможно, для всех… стоит объявить, что генерал Сяо умер от болезни во время подавления мятежа разбойников? Его похороны можно провести с должной пышностью, воздвигнуть памятник и гробницу, посмертно даровать титул и восхвалить его заслуги…
— Когда найдете тело Сяо Ли, тогда и объявите о смерти, — Вэнь Юй холодным голосом прервала его, не дав договорить.
Ли Сюнь на мгновение опешил, поклонился и отступил. Когда он ушел, Вэнь Юй почувствовала легкую боль в кончиках пальцев. Опустив взгляд, она увидела, что из пальца, на котором она в тот злополучный день обломала ноготь, опираясь о стол, снова выступили капли крови — так сильно она сжимала кулаки.
Заметив рану на руке госпожи, Тунцюэ на секунду оцепенела, а затем испуганно ахнула. Она поспешно достала платок, чтобы перевязать палец:
— Ваше Высочество, как же так, рана снова кровоточит…
Солнечный свет струился сквозь резную решетку окна. В игре света и тени все вокруг казалось слегка искаженным, а голос Тунцюэ звучал приглушенно, словно из-под воды.
Вэнь Юй, подперев раскалывающуюся от тяжести и боли голову, посмотрела на Тунцюэ и сказала:
— Пойди, свари для меня успокоительный отвар. У меня болит голова. Как закончу с этой партией докладов, хочу поспать хоть пару четвертей часа.
Тунцюэ застыла на месте, не в силах пошевелиться. Она смотрела, как кровь, сочащаяся из пальца госпожи, пропитывает лежащий на столе официальный документ, в то время как сама Вэнь Юй, казалось, ничего не замечала. В голове служанки билась лишь одна мысль: Вэнь Юй и правда сошла с ума.
Вернувшись в управу, Ли Сюнь встретился с Чэнь Вэем. Тот спросил, как они будут устраивать похороны Сяо Ли. Ли Сюнь со вздохом покачал головой:
— Смерть генерала Сяо, вероятнее всего, станет занозой в сердце принцессы.
Передав Чэнь Вэю дословный ответ Вэнь Юй, он с головной болью добавил:
— То, что генерал Сяо подал в отставку и покинул область Пин, еще можно было скрыть под предлогом подавления мятежей. Но теперь, когда живой человек исчез бесследно… Если мы так и не найдем тело, под каким предлогом скрывать его смерть дальше?
Чэнь Вэй задумчиво ответил:
— Принцесса — человек, ценящий преданность и привязанность. Ко всем стражникам поместья Чжоу, что сопровождали ее на юг от самой области Юн, она относилась с глубоким уважением. А генерал Сяо был молодым талантом, не раз совершавшим выдающиеся подвиги. Узнав, что его убили по ошибке, без должного разбирательства, разве принцесса могла остаться равнодушной?
Немного поразмыслив, он добавил:
— Старине Фану все равно нужно будет постоянно тренировать новобранцев. Я поговорю с ним: для всех мы объявим, что генерал Сяо во время подавления мятежа получил старую травму, которая вновь дала о себе знать, и теперь он восстанавливается, тренируя солдат на плацу в Яньтане.
Этот способ позволял хотя бы на время скрыть факт гибели Сяо Ли от посторонних. Ли Сюнь кивнул:
— Это хороший выход. Благодарю, брат Мучжи.
Мучжи было вторым именем Чэнь Вэя. Он отмахнулся, показывая, что не стоит тратить время на пустые церемонии:
— Нам ли с тобой говорить о таких вещах? Мы оба трудимся на благо принцессы.
Ли Сюнь с улыбкой согласился.
Чэнь Вэй, усевшись за стол, заваленный горами официальных бумаг, произнес:
— Остается лишь надеяться, что наш племянник Чжоу в области Юн поскорее пришлет весточку. Если удастся спасти матушку генерала Сяо, мы сможем очистить его имя, и тогда принцессе тоже станет спокойнее.
Ли Сюнь, снимая крышкой чайную пенку, ответил:
— Принцесса получила донесение от шпионов из области Мо. Матушка генерала Сяо, вероятно, находится там, вместе с Пэй Суном, а не в области Юн. Наш племянник Чжоу в области Юн и без того ступает как по тонкому льду. Чтобы Пэй Сун не нашел к чему придраться, принцесса приказала ему прекратить поиски.
Область Юн стала первым городом, сдавшимся Пэй Суну, что придавало ей особое значение. То, как Пэй Сун обошелся с Юн, несомненно служило флюгером для остальных. Другие области и округа, еще не подчинившиеся ему, внимательно следили за судьбой сдавшихся.
Но после того, как Чжоу Цзинъань покончил с собой, а госпожа Чжоу, подвергшись унижениям со стороны генералов Пэй Суна прямо перед гробом мужа, разбила голову о крышку гроба, эта капитуляция не принесла Пэй Суну ни капли выгоды — лишь несмываемый позор.
Столкнувшись с яростью всей Поднебесной и видя, как колеблются другие области, желавшие сдаться, но теперь боявшиеся подобной участи, Пэй Сун, каким бы пренебрежением к репутации он ни отличался, был вынужден проявить милость к Чжоу Сую, чтобы продемонстрировать свое милосердие.
Поэтому среди всех бывших чиновников Лян, подчинившихся Пэй Суну, Чжоу Суй занимал совершенно особое положение. Пэй Сун прекрасно понимал, что между ними пролегла река крови и Чжоу Суй никогда не будет служить ему по-настоящему. Но пока тот не совершит явной ошибки, Пэй Сун не мог тронуть его.
К тому же, трагическая гибель госпожи Чжоу даровала Чжоу Сую право на автономию в управлении областью Юн, что, безусловно, стало для Пэй Суна костью в горле.
Чтобы вырвать этот гвоздь, Пэй Сун наверняка не гнушался тайными и подлыми методами.
Чэнь Вэй, конечно же, понимал, в каком положении находится Чжоу Суй, и тяжело вздохнул:
— Почтенный Чжоу пожертвовал жизнью ради правого дела, а наш племянник вынужден жить в логове тигра, терпя унижения ради высшей цели. Поистине, нам остается лишь стыдиться перед ними.
Область Юн. Зал совещаний.
Как только Чжоу Суй переступил порог, он увидел, что все присутствующие — военные чины и советники Пэй Суна, расквартированные в области Юн. Шумная до этого толпа мгновенно стихла при его появлении. Все обернулись к нему, и их взгляды трудно было назвать дружелюбными.
Чжоу Суй, не обращая на это внимания, обратился лишь к главнокомандующему, сидевшему во главе стола:
— Вы искали меня?
Главнокомандующий, опираясь одной рукой на расстеленную на длинном столе карту, даже не изменился в лице. Он кивком указал на пустое место в конце стола, предлагая Чжоу Сую сесть:
— Сыту приказал заблокировать продвижение остатков войск старой Лян на север в области Цзинь. В области Юн хорошо развиты как сухопутные, так и водные пути. Провиант будет доставляться по суше до Юн, а оттуда переправляться по воде. Это дело исключительной важности, малейшая ошибка недопустима. Сегодня я собрал всех, чтобы обсудить расстановку сил и оборону…
Не успел он договорить, как несколько недобрых взглядов снова скрестились на Чжоу Суе.
Чжоу Суй, не дожидаясь, пока кто-нибудь выскажется, сам поднялся с места:
— В таком случае, я не стану участвовать в этом совещании.
— Сядь, — приказал главнокомандующий.
Чжоу Суй не шелохнулся. Подчиненные Пэй Суна, сидевшие по обе стороны длинного стола, тоже недоуменно переглянулись.
Но главнокомандующий, окинув всех взглядом, бросил лишь одну фразу:
— Раз область Юн покорилась Сыту, а присутствующие здесь изъявили желание служить ему, все прошлые обиды и предрассудки должны быть забыты! Сыту всегда придерживался правила: нанимая человека — не сомневайся в нем; сомневаешься — не нанимай. Если кто-то не согласен — пусть выйдет вон.
Эти слова явно были сказаны в защиту Чжоу Суя. Хотя многие в комнате по-прежнему кривились от возмущения и отворачивались, никто не посмел возразить.
Чжоу Сую тоже не оставалось ничего другого, как остаться. Когда он сел, один или два советника даже слегка кивнули ему, словно в знак искреннего принятия.
После совещания Чжоу Суй намеренно задержался, пока не ушли остальные, но главнокомандующий не стал его задерживать для личной беседы.
Вернувшись в свои покои, Чжоу Суй все еще хмурился, чувствуя, как его терзают сомнения.
Старый управляющий, сопровождавший его, с сомнением и тревогой произнес:
— Неужели этот вор Пэй и впрямь вознамерился переманить молодого господина на свою сторону?
Чжоу Суй покачал головой:
— Возможно, это очередная проверка. Близится великая битва за область Цзинь, провиант и фураж будут переправлять в области Юн с сухопутных путей на воду. Если Пэй Сун допустит какую-либо оплошность с поставками, это нанесет сокрушительный удар по его армии на поле боя.
Услышав это, управляющий встревожился еще больше:
— Наживка, которую этот вор Пэй забросил на сей раз, и впрямь дорогого стоит. Но молодому господину все же следует быть предельно осторожным, чтобы не угодить в его коварную ловушку.
Чжоу Суй нахмурился:
— Как говорится, «когда ложь становится правдой, правда кажется ложью». Пэй Сун совершенно не скрывается от меня, он даже не стал утаивать даты прибытия провианта и карту расположения войск. Это слишком очевидно, он словно сам заманивает меня в петлю. Однако, зная методы Пэй Суна, он не стал бы плести столь примитивные интриги. Теперь я, наоборот, подозреваю, что все это правда. Пэй Сун просто действует от обратного, чтобы я принял это за ловушку.
Управляющий сдвинул морщинистые брови:
— В таком случае, каков же замысел молодого господина?..
Взгляд Чжоу Суя постепенно затвердел:
— Обратим его же план против него. — Он повернулся к управляющему. — Пусть наши люди сделают вид, будто пытаются раздобыть настоящую карту расположения войск. Пусть Пэй Сун думает, что я поверил, будто это ловушка, но действуйте так, чтобы не оставить ни малейшей улики. И тайно отправьте письмо в область Пин, немедленно доложите об этом принцессе!
Управляющий почтительно согласился со всем сказанным, но не успел он уйти, чтобы раздать указания, как во двор стремительно вошел личный стражник семьи Чжоу и торопливо доложил:
— Молодой господин, появились вести о матушке Сяо!
Услышав это, Чжоу Суй и управляющий замерли от неожиданности.
Чжоу Суй поспешно спросил:
— Матушка Сяо и вправду жива? Как вы это выяснили? Где она сейчас?
Если не упоминать давнюю связь между Вэнь Юй и семьей Сяо, то одного лишь того, что Сяо Хуэйнян приняла на себя удар мечом, защищая госпожу Чжоу, было достаточно, чтобы Чжоу Суй чувствовал себя в неоплатном долгу перед их семьей. Поэтому, получив от Вэнь Юй письмо с поручением выяснить, жива ли Сяо Хуэйнян, он приложил все усилия для тщательного расследования.
К сожалению, долгие тайные поиски до сих пор не приносили никаких результатов.
Стражник ответил:
— Это несомненно она. Женщина находится в западном флигеле на заднем дворе правительственной управы. Этот двор всегда строго охранялся людьми клана Пэй. Внутрь дозволялось входить лишь одной немой старухе-служанке, но вчера она пошла к колодцу за водой, упала и сломала ногу. Работать она больше не может, поэтому стража перевела разнорабочего с внешнего двора ей на замену. Наши люди, стремясь собрать как можно больше сведений о происходящем в управе, сумели заполучить это место. Лишь заступив на службу в западный флигель, наш человек узнал, что там живет пожилая женщина. Как только ваш подчиненный услышал об этом, я показал разнорабочему портрет матушки Сяо, и он подтвердил, что это она.
Услышав о месте, Чжоу Суй засомневался:
— Даже если матушка Сяо избежала смерти от клинка, зачем Пэй Суну держать ее под домашним арестом на заднем дворе управы?
Управляющий тоже никак не мог взять в толк:
— Действительно. Она ведь самая обычная женщина, зачем этому вору Пэю ее запирать? — Он на мгновение замолчал, а затем вдруг добавил: — Неужели этот вор с самого начала предвидел, что генерал Сяо добьется высокого положения, и специально оставил ее в живых для шантажа?
Чжоу Суй тут же вспомнил о том, как Сяо Ли убил Син Ле. Если Пэй Сун еще тогда узнал, чьих это рук дело, и, опасаясь, что однажды Сяо Ли станет для него серьезной угрозой, намеренно сохранил жизнь Сяо Хуэйнян — это бы все объясняло.
Однако ранее верные слуги его поместья клялись, что собственными глазами видели, как Сяо Хуэйнян пала замертво, заслонив его матушку. Да и сам он, примчавшись тогда в траурный зал, своими глазами видел женщину, лежащую в луже крови.
Вэнь Юй внезапно приказывает ему проверить, мертва ли Сяо Хуэйнян, и именно в этот момент его люди обнаруживают, что она действительно жива. Как ни посмотри, это выглядит весьма подозрительно. Чжоу Суй даже задумался: а не является ли эта «выжившая» Сяо Хуэйнян просто очередной уловкой, подстроенной Пэй Суном?
Но чтобы проверить эту догадку, оставалось лишь отправить людей в управу на разведку. Если матушка Сяо действительно жива, он обязан во что бы то ни стало вытащить ее оттуда.
После недолгого раздумья Чжоу Суй произнес:
— Если матушка Сяо жива, значит, в ее пленении Пэй Суном кроется какой-то заговор. Самое опасное место — это самое безопасное место. Спрятав человека прямо в правительственной управе, он избавляет себя от необходимости выставлять тяжелую охрану, а попытка выведать что-либо сопряжена с колоссальным риском. Пэй Сун просчитал, что я не стану рисковать понапрасну, поэтому, даже если принцесса велела мне все выяснить, я бы не смог найти никаких следов.
Управляющий с тревогой заметил:
— Выкрасть человека из управы все равно слишком рискованно. Может быть, молодому господину стоит сперва отправить письмо в область Пин и попросить указаний у принцессы?
Чжоу Суй, заложив руки за спину, с силой сжал кулаки и покачал головой:
— Не успеем. Время не ждет. Сколько дней уйдет на то, чтобы письмо дошло туда и обратно? К тому же, принцесса вот-вот отбудет к чужому двору.
Казалось, он принял твердое решение:
— Ловушка, которую расставил для меня клан Пэй, связана с армейским провиантом. Скорее всего, сейчас они не слишком остерегаются меня. Цин Сун, сегодня ночью бери людей и наведайся в западный флигель управы. Если это и вправду матушка Сяо, верни ее целой и невредимой.
Стражник принял приказ и удалился. Управляющий, сгорая от беспокойства, хотел добавить что-то еще, но Чжоу Суй обернулся к нему и произнес:
— Дядя Чжун, созови всех старых подчиненных, оставшихся после смерти моего отца. — И спокойно добавил: — Нам тоже следует приготовиться к худшему.
Когда на город Юн опустились сумерки, над поместьем Чжоу взметнулось в небо зарево огня.
Войска Пэй Суна, расквартированные в области Юн, отправили тысячный отряд, чтобы взять поместье в кольцо. Они пригнали даже осадные метательные машины. Поверх стены высотой в чжан в поместье Чжоу полетели кувшины с горящим маслом и камни. Грохот сотрясал небеса.
Молодой командир, возглавлявший отряд, стоя перед строем, громко крикнул:
— Отпрыск рода Чжоу, Чжоу Суй, с волчьей алчностью в сердце попрал милость сыту! Он вознамерился выкрасть карту расположения войск области Юн и передать ее недобиткам из прежней Лян! Пойман с поличным, прощения ему нет!
Перед строем солдат на коленях стояли крепко связанные люди. Ими оказались Цин Сун и его товарищи. Их подвергли таким страшным пыткам, что они были с ног до головы покрыты кровью и едва дышали.
И хотя Чжоу Суй заранее собрал старых воинов, верных их семье, в условиях такого плотного окружения стоило их лучникам лишь высунуться из-за стен, как стрелки клана Пэй, стоявшие снаружи, мгновенно превращали их в ежей шквалом стрел.
Главные ворота поместья Чжоу были выбиты. Верные старые воины и стража поместья насмерть бились, пытаясь сдержать хлынувшие внутрь войска Пэя. Обернувшись, они в отчаянии кричали:
— Молодой господин, бегите!
Управляющий и советники поместья Чжоу плотным кольцом окружили Чжоу Суя, хрипло умоляя его поскорее уходить под прикрытием отряда смертников.
Шальной каменный снаряд со свистом пронесся по воздуху и разнес в щепки половину книжного павильона в глубине двора. Верные слуги и стража у ворот, не в силах противостоять превосходящим силам противника, один за другим падали в лужи крови, а солдаты клана Пэй с копьями и мечами наперевес нескончаемым потоком хлынули внутрь.
Видя, что дело дрянь, не владеющие и зачатками боевых искусств советники, презрев саму смерть, бросились вперед. Они повисали на солдатах, пытаясь хоть на миг задержать их, и надрывно кричали:
— Молодой господин, бегите!
Чжоу Суй стоял как вкопанный. Его лицо посерело, словно пепел. Издав безумный смешок, больше похожий на рыдание, он пробормотал:
— Так вот в чем заключался замысел Пэй Суна… Так вот какую ловушку он мне расставил! Какая карта обороны, какая охрана провианта — все это ложь! Все лишь для того, чтобы я сам себя перехитрил и загнал в угол!
Еще никогда в жизни он не испытывал столь черного отчаяния. Спотыкаясь, он спустился по ступеням. Его глаза налились кровью, казалось, он вот-вот заплачет кровавыми слезами. Срываясь на крик, он воззвал в пустоту:
— Я, Чжоу Суй, готов принять десять тысяч смертей! Сохраните им жизнь! Прекратите стрелять!
Не сделав и пары шагов, он споткнулся о лежащее на земле тело и рухнул на колени прямо в лужу крови, задыхаясь от слез и хриплых рыданий.
Но никто не обратил на него внимания. Волны стрел налетали подобно тучам саранчи, намертво пригвождая к земле последних оставшихся в живых преданных слуг и стражников.
Это его самонадеянность. Это его роковая ошибка.
Пэй Сун с самого начала намеревался уничтожить вовсе не одного Чжоу Суя! Он хотел искоренить всех старых соратников семьи Чжоу в области Юн!
Посчитав себя самым умным, Чжоу Суй сам созвал всех своих людей, готовый пойти ва-банк, но тем самым лишь преподнес Пэй Суну возможность уничтожить их всех одним махом.
Очередная стрела просвистела прямо над ухом Чжоу Суя, оставив на его щеке кровавую царапину. Управляющий бросился к нему и с силой оттолкнул в сторону. Следующие несколько стрел, летевшие следом, вонзились прямо в то место, где Чжоу Суй только что стоял на коленях — точно в грудь и живот старого управляющего.
Ненависть и боль, подобные ревущим океанским волнам, с головой накрыли Чжоу Суя. Обхватив тело управляющего, он зашелся в истеричном, надрывном крике:
— Дядя Чжун… дядя Чжун! Прости меня… Я ни на что не годен… ни на что не годен!
В этот миг Чжоу Суй искренне поверил, что только смерть может стать финалом и долгожданным избавлением.
Но верные стражники и воины-смертники из последних сил продолжали тащить его в сторону заднего двора.
Шпилька выпала, и растрепанные волосы Чжоу Суя, слипшиеся от крови и пота, облепили лицо. Он уподобился ходячему мертвецу, безвольно позволяя страже тащить себя прочь. Его налитые кровью глаза, в которых уже не осталось слез, оцепенело смотрели на усеянный трупами парадный двор и на тех немногих бойцов, что продолжали насмерть биться с врагами, прикрывая его отход.
Поместье Чжоу было не таким уж огромным. Горстка уцелевших воинов и стражников, увлекая за собой Чжоу Суя, отступала с боем, намереваясь вырваться через боковую калитку. Но добравшись до нее, они обнаружили, что снаружи улица плотным кольцом, в три ряда, оцеплена вражескими солдатами.
Спасаясь от слепых стрел, летящих из-за ограды, беглецам оставалось лишь вжаться в подножие стены, тяжело и хрипло дыша.
Один из военачальников средних лет оказался проворнее остальных. Заметив, что Чжоу Суй подобрал неизвестно откуда взявшийся кинжал и уже занес его над собственным сердцем, он резким ударом выбил оружие из его рук и рявкнул:
— Молодой господин, что вы творите?!
На лице Чжоу Суя не осталось ни капли жизненной силы. Он глухо ответил:
— Дядя Фан, с такой обузой, как я, никому из вас не уйти.
Глаза мужчины покраснели от этих слов. Он сурово прикрикнул:
— Мы еще не дошли до края! Забудьте о смерти, молодой господин! Если вы тоже уйдете, кто отомстит за господина и госпожу? Кто отомстит за всех праведных мужей, сложивших сегодня здесь свои головы?!
Эти слова заставили омертвевший взгляд Чжоу Суя вновь наполниться жгучей болью.
Воин поднял выбитый кинжал и снова вложил его в руку Чжоу Суя:
— Молодой господин, что бы ни случилось, лезвие вашего кинжала должно быть направлено на врага! Если уж нам суждено умереть здесь сегодня, так давайте заберем с собой на тот свет как можно больше ублюдков!
Услышав это, Чжоу Суй до хруста в пальцах стиснул рукоять кинжала, а в глубине его глаз начала сгущаться черная ненависть.
Тем временем вражеские солдаты, прорвавшиеся через главные ворота, уже настигли их. Они снова оказались в смертельном кольце. Пока дядя Фан с остатками стражи отбивал атаки, Чжоу Суй улучил момент и по самую рукоять всадил свой кинжал в грудь поваленного на землю врага. Лицо молодого господина обдало горячей кровью.
Тяжело и жадно хватая ртом воздух, в это самое мгновение он почувствовал, как распирающая грудь ненависть, наконец, нашла для себя выход.
Он уже выдернул кинжал из тела и приготовился сражаться плечом к плечу со своими людьми, как вдруг наглухо запертая боковая калитка с грохотом распахнулась — кто-то снаружи выбил ее мощным ударом ноги.
Сяо Ли небрежно швырнул во двор отрубленную голову начальника караула. Солдаты Пэя, все еще наседавшие на остатки стражи семьи Чжоу, в ужасе отшатнулись назад.
В переулке за его спиной плиты зеленого камня были полностью залиты кровью, а громоздящиеся подобно горам трупы принадлежали солдатам армии Пэй, которым было поручено охранять этот выход.
Сяо Ли, не обращая ни малейшего внимания на обращенные на него полные первобытного ужаса взгляды, скользнул глазами по остаткам людей Чжоу и остановил свой взор на самом Чжоу Суе.
— Где моя мать? — коротко спросил он.
Добавить комментарий