Итак, Хуамэй ушла, а Циньлань тут же рассказала матушке У о том, что согласилась организовать поэтический кружок.
Матушка У так и ахнула:
— Матушка вы моя! Как же вы могли на такое согласиться?!
Циньлань удивленно захлопала ресницами:
— А что такого? Разве я не к вам пришла посоветоваться, как всё лучше устроить? Я ведь молода и неопытна, никогда не устраивала таких больших приемов. А вы, матушка, много повидали, во всем буду опираться на вас.
Она и подумать не могла, что матушка У, стиснув зубы, со злостью выругается:
— Так я и знала, что эта дрянь Хуамэй ничего хорошего не замышляет! Взяла и затащила матушку-наложницу на пиратский корабль!
Глядя на ничего не понимающее лицо Циньлань, старая няня невольно вздохнула:
— Вы думаете, устроить поэтический вечер — это игрушки? Языком почесать и готово? В обычных богатых домах это, может, и просто женская забава, но у нас всё иначе. У Старшей госпожи широчайшие связи, репутация нашего Старшего господина гремит повсюду. Если наша семья устраивает поэтический кружок, считайте, что все самые влиятельные дамы и барышни Цзиньлина соберутся в нашем поместье. На таком приеме нужно за всем уследить, всем угодить, и даже тогда заслужить похвалу невероятно трудно. Как вы думаете, почему Вторая барышня любит устраивать эти вечера? Да потому что она девушка на выданье! Если она блестяще всё организует, кто не похвалит её за ум и добродетель? Знаменитые семьи наперебой захотят взять её в жены.
Слушая, как всё это на самом деле сложно, Циньлань поначалу смутилась, но под конец вдруг воспряла духом и с улыбкой заявила:
— Так ведь если я всё устрою как надо, меня тоже будут хвалить? Вы же сами вечно твердите, что у меня в поместье нет опоры, боитесь, что если Старшая госпожа уедет, меня тут заедят. А сейчас выпал такой шанс прославиться и закрепить свое положение! Как же я могу отступить?
Матушке У впору было закатить глаза. Она горько усмехнулась:
— Матушка вы моя! Вторая барышня всё хорошо устраивает, потому что ей во всем помогает и присматривает сама Старшая госпожа. Неужто у вас хватит влияния позвать Старшую госпожу помогать вам с делами? К тому же вы в положении, вам бы о ребенке заботиться, куда вам так надрываться? Послушайте меня, выбросьте это из головы, а?
Но Циньлань лишь надула губы, явно недовольная.
Матушка У посмотрела на её нежные, как весенний цветок, щеки и снова вздохнула. Вспомнив, что наложнице Лань всего восемнадцать-девятнадцать лет и она еще совсем неопытная, наивная молодая женщина, няня смягчила голос:
— Если так хотите устроить поэтический вечер, подождите, пока родите и поправите здоровье — тогда и устроите. В эти месяцы вам нужно беречь себя, не забивать голову пустяками и не тратить силы. Не дай бог навредите сыночку в утробе — не только мы все с ума сойдем от горя, но и Старшему господину сердце разобьете.
Она еще долго уговаривала и увещевала её, но, к несчастью, Циньлань оказалась на редкость упрямой. Она так загорелась идеей показать себя перед людьми, что уперлась рогом: чем больше её отговаривали, тем сильнее ей хотелось это сделать. Она ни в какую не желала менять решение.
Не зная, что еще предпринять, матушка У пошла к Госпоже Цинь. Та нахмурилась и сперва резко бросила:
— Глупости!
Её брови сурово сошлись на переносице. В свое время она так тщательно отбирала Циньлань именно потому, что видела: у девушки мягкий, покладистый характер и чистые помыслы, без всяких хитростей в голове. Иначе, если бы благородная наложница начала всерьез воевать с законной женой за власть и милость мужа, во внутренних покоях воцарился бы настоящий ад. Но теперь получалось, что излишняя наивность — это тоже беда.
Поразмыслив немного, Госпожа Цинь сказала няне:
— Ничего. Хочет устраивать — пусть устраивает.
Матушка У опешила.
Госпожа Цинь жестко пояснила:
— С тех пор как она вошла в наш дом, она еще ни разу по-настоящему не обжигалась. Пусть в этот раз набьет шишек и усвоит урок — это пойдет ей на пользу. Но есть одно условие: её живот — это самое главное. Ты должна следить за ней в оба глаза. Каждый день вызывай лекаря проверять пульс. Если вдруг что-то пойдет не так, немедленно докладывай мне, чтобы я успела найти человека, который всё возьмет на себя.
Матушка У приняла приказ и ушла.
После ужина Сянлань собрала остатки еды в миску и вышла во двор покормить кошек. Увидев матушку У, которая сидела на галерее и тяжело вздыхала, она подошла к ней:
— Уже совсем стемнело, матушка. Вы что, решили тут комаров покормить?
Матушке У как раз не хватало слушателя, чтобы излить душу. Завидев Сянлань, она тут же разговорилась и выложила всю подноготную о том, как Циньлань согласилась устроить встречу поэтического кружка.
Услышав это, Сянлань помрачнела.
— Разве это шутки? — серьезно сказала она. — Матушке-наложнице по её статусу вообще не положено браться за такие дела. Что подумает Старшая госпожа, когда узнает? К тому же, организация такого приема требует точного расчета расходов, нужно всё устроить интересно и при этом не уронить престиж семьи Линь. Это посложнее, чем закатить семейный банкет на Праздник Середины Осени!
Матушка У, услышав от Сянлань такие рассуждения, про себя изумилась: «Откуда у этой девчонки такая проницательность? Говорит так, словно сама управляла всем хозяйством в каком-нибудь знатном доме».
Вслух же она горячо закивала:
— И не говори! Я уж молчу о том, что некоторые жены чиновников от природы невероятно придирчивы. Опозорить семью — это еще полбеды, страшнее всего, если что-то случится с сыночком в утробе матушки-наложницы. Как я тогда буду смотреть в глаза Старшему господину и Госпоже Цинь? — Она снова горестно вздохнула: — Я хоть и прослужила в семье Линь не один десяток лет, но никогда не помогала устраивать банкеты. А матушка-наложница заявляет, что во всем полагается на меня, старуху… Эх…
Сянлань тоже вздохнула:
— Ох уж эта матушка… Зачем же она согласилась на такое трудное дело? — подумав, она спросила: — А когда собирается кружок?
— Через полмесяца, — ответила няня.
Пока они разговаривали, из чайной комнаты вдруг донесся громкий голос Иньде:
— …Сестрица, не нужно тыкать мне этой Сянлань! Подумаешь, родилась с лисьей мордочкой и умеет строить из себя жертву перед мужчинами! Думаешь, я не знаю, что она за лиса-оборотень такая!
Затем послышался медленный, вкрадчивый голос Чуньлин:
— Она теперь любимица Старшего господина, к тому же второго ранга. Зачем тебе с ней ссориться? Если хочешь знать мое мнение — просто успокойся и делай то, что она велит.
Голос Иньде стал еще резче и визгливее от злости:
— Я не такая добренькая, как вы, сестрица Чуньлин! И куда только подевалась ваша обычная властность? С чего бы нам её бояться?!
Чуньлин понизила голос и зашептала что-то еще, но слов уже было не разобрать.
Матушка У тут же посмотрела на Сянлань. Заметив, что лицо девушки остается совершенно невозмутимым, она удивленно спросила:
— Это что еще за…
Сянлань неловко улыбнулась:
— Всё из-за той баночки с мазью от Старшего господина.
Матушка У недовольно покачала головой:
— Господин наградил тебя по собственной воле, чего они-то беснуются… Я с самого начала видела, что эта дрянь Иньде с гнильцой. Но она работала расторопно и умела угодить матушке-наложнице, вот я и закрывала на неё глаза. Кто же знал, что за спиной она льет такую грязь.
Сянлань подумала про себя: «Мы с Иньде попали в поместье в один день, мы ровесницы, но меня повысили до второго ранга раньше неё. Она от природы амбициозна, вот её и грызет зависть. К тому же, она сама имела виды на Старшего господина, а увидев, что он подарил мне дворцовую мазь, возненавидела меня еще сильнее».
Внезапно Сянлань осознала: новость об этом подарке, скорее всего, уже разлетелась по всему поместью Линь. Она внутренне напряглась.
Посмотрев на матушку У, Сянлань со всей серьезностью произнесла:
— Матушка, я хочу попросить вас об одолжении… Вы кормилица Старшего господина, он вас очень уважает. Если у вас будет возможность с ним поговорить, не могли бы вы убедить его забрать эту мазь обратно? А еще лучше — пусть он при всех отругает меня как следует. Тогда я хоть пару дней смогу пожить в покое.
Матушка У прыснула от смеха и, легонько ткнув Сянлань пальцем в лоб, сказала:
— Думаешь, наш господин каждому встречному такие почести оказывает? Глупая девчонка! Даже у Старшей госпожи не было счастья получить такую мазь. Раз дал — забирай и помалкивай. И запомни мои слова: сейчас, может, и тяжело, но в будущем тебе это ох как окупится. Ты, девочка моя, не такая, как все. Я на тебя смотрю и вижу — ждет тебя большое счастье и великая судьба…
Добавить комментарий