Район, где жил Цинь Фань, если и не считался «поселком миллионеров», то определенно был элитным. Ранним утром садовник с секаторами и ножницами вышел «поддерживать эстетический облик общих зеленых насаждений». Клик-клак, подрезка там, стрижка здесь… Подойдя к цветнику за домом Цинь Фана, он вдруг заметил, что земля на одном небольшом участке подозрительно рыхлая, а потом она и вовсе… шевельнулась.
Садовник протер глаза, прильнул к кованой ограде, чтобы рассмотреть получше, и — будучи совершенно не готовым к такому — истошно завопил «Мамочки!», когда из-под земли внезапно села длинноволосая женщина. От испуга бедняга рухнул прямо на пятую точку.
Говорят, отношение мира к тебе зависит от лица. Будь лицо под копной волос изуродованным или жутким, в лучах восходящего солнца разыгралась бы сцена из хоррора. Но нет — дама была неописуемо красива. В её глазах плясали смешинки, вид был томный и безмятежный; она не спеша стряхнула комья земли с волос и приветливо кивнула:
— Доброе утро.
— Д-доброе… утро… — пролепетал садовник.
Он начал догадываться, что криминалом тут и не пахнет, но всё же вежливо спросил: — М-мисс, с вами всё в порядке?
Сы Тэн лучезарно улыбнулась:
— Всё хорошо. Просто играем.
Поднимаясь, она слегка поморщилась и придержала рукой поясницу. На цыпочках она вошла в дом — босая, сверкая белоснежными ступнями.
Закончив работу, садовник под впечатлением пересказывал эту историю охраннику ЖК. Тот вспомнил жиличку и закивал: «Да-да, очень красивая, ходит в ципао. Её хозяин привез, богатый холостяк. Сам понимаешь».
Садовник с завистью и некоторым возмущением вздохнул:
— У богачей свои причуды. Я раньше слышал… — он понизил голос, понимая щекотливость темы. — Слышал, они там связывают друг друга, или в воде… или форму надевают… А теперь, видать, мода на закапывание пошла. Грязно же, земля всё-таки…
Он долго молчал, глядя на свой секатор, а потом выдал:
— Хорошо быть богатым. Надо обязательно разбогатеть!
Охранник нашел этот вывод весьма вдохновляющим:
— Верно. Деньги — это всё!
Янь Фужуй был срочно отозван звонком Сы Тэн из своей «командировки» в Ханчжоу, прямо в квартиру Цинь Фана.
Он докладывал о результатах своих расспросов, а Сы Тэн слушала молча, не выдавая эмоций. Даже когда прозвучало имя «Бай Ин», её лицо не дрогнуло. Лишь несколько раз она хмурилась и терла бок.
Янь Фужуй, человек бесхитростный, не удержался:
— Госпожа Сы Тэн, у вас поясница болит?
— Лопатой задели, — коротко бросила она.
Янь Фужуй ахнул:
— Кто?!
— Мертвец.
Мертвец? Первой ассоциацией Яня стали «ходячие мертвецы» из кино. Он живо представил, как зомби медленно гонится за Сы Тэн с лопатой в руках. Абсурд. Потом до него дошло: раз кто-то посмел поднять руку на госпожу Сы Тэн, она его уже прикончила. Или вот-вот прикончит.
На душе стало неуютно. За время общения он почти забыл, что Сы Тэн — демон, а сейчас вспомнил: для них убийство — дело житейское. Он поежился, чувствуя, как по комнате гуляет сквозняк, и огляделся в поисках поддержки:
— А где Цинь Фань? Вышел?
— Его похитили.
— Что?! — Янь Фужуй разинул рот так широко, что тот стал похож на ковш.
Сы Тэн, не меняясь в лице, велела:
— Собирайся. Мы немедленно едем в Нангчен.
Всё познается в сравнении. Не все «Янь Фужуи» одинаково полезны, и уж точно Янь не был Цинь Фанем.
Во-первых, Янь Фужуй понятия не имел, что такое «Нангчен». Сы Тэн терпеливо объяснила, что это в провинции Цинхай. Янь, чьи познания в географии ограничивались родной провинцией Сычуань, долго чесал затылок над картой: «Цинхай… это над Сычуанью, под ней или сбоку?»
Во-вторых, он купил билеты на поезд.
Стоя в бесконечной очереди среди людей с тюками, корзинами и коромыслами, Сы Тэн чувствовала, как ноет бок и вянут уши от гвалта. Лицо её потемнело, но Янь Фужуй продолжал нудеть:
— Цинь Фань богатый, он на самолетах летает. В прошлый раз он мне билет оплатил. А я человек простой, госпожа Сы Тэн. Он бизнесмен, а я шашлычник. У нас разные горизонты. К тому же я давно не торговал, надо экономить…
В-третьих, билеты были в общий вагон. С сидячими местами.
В вагоне было душно и тесно. В проходах стояли люди. Кто-то громко чавкал, кто-то азартно резался в карты, кто-то воспитывал подзатыльниками «трудного» ребенка, а кто-то матерился на соседа из-за случайно задетой сумки. Сы Тэн даже ноги не могла вытянуть: пассажир напротив набил под сиденье столько коробок, что места не осталось.
— Мисс, подвиньте ноги, пожалуйста… еще чуть-чуть…
Неподалеку пара досужих женщин вовсю перемывали ей кости, решив, что шепот их не слышен:
— Глянь, какая расфуфыренная. Всё косметика! Умой её — заикаться начнешь.
— И шмотки липовые. Мех? Собака облезлая, поди. Кто в настоящем соболе в общем вагоне поедет? Тьфу, сплошное пускание пыли в глаза.
Лишившись части сил, Сы Тэн не могла отвесить им пощечину на расстоянии. «Тигр, попавший на равнину, не скулит», — решила она. Лучше закрыть глаза. Внезапно в памяти всплыл перелет из Гуйчжоу с Цинь Фанем.
Тихий салон, вежливая стюардесса. Ей было холодно — то ли кондиционер дул слишком сильно, то ли силы покидали её, — и Цинь Фань, заметив это, укрыл её своим пиджаком…
Да, Цинь Фань умел заботиться. А Янь Фужуй…
Сы Тэн с досадой открыла глаза. Янь во все глаза пялился на стакан лапши быстрого приготовления, который он с трудом приволок через толпу в проходе. Лапша заваривалась под крышкой, и Янь караулил её так, будто через секунду её могли украсть.
«Эх… Раньше я не ценила Цинь Фана. На фоне Янь Фужуя он просто сокровище».
Двое суток пути Сы Тэн в основном дремала. Янь Фужуй пытался развлечь её разговорами, но безуспешно.
Один раз он спросил:
— Госпожа Сы Тэн, какие у вас планы на будущее?
«Планы? Никогда больше не путешествовать с тобой», — подумала она, но вслух спросила:
— А у тебя какие?
— Хочу заняться благотворительностью, — проникновенно ответил Янь. — В мире столько детей, как наш Вафань. Без родителей, неприкаянных. Хочу их приютить, кормить, учить. Я ведь так хотел, чтобы Вафань в школу пошел…
Понятно. Решил трансформировать горе в «великое милосердие».
— У тебя деньги есть? — спросила Сы Тэн.
Он беспечно ответил: «Нет». Словно для спасения сирот нужны только благие порывы, а не юани.
Сы Тэн промолчала, а потом выдала вердикт:
— Значит, твои амбиции высоки как небо, а судьба тонка как бумага.
Второй раз он спросил:
— Госпожа Сы Тэн… мой учитель Цю Шань… он правда был таким великим? Вы не обижайтесь, но когда я его помню, он был уже дряхлым стариком. Болел сильно, иногда есть было нечего, я побираться ходил… Мне его тогда так жалко было.
«Жалко?» У Цю Шаня были «жалкие» времена?
Сы Тэн не могла этого представить. Она знала лишь, что «десять лет к востоку от реки, десять лет к западу». Нынешний мир даосов и тот, старый, были словно из разных галактик.
Для неё старый орден был кошмаром. Она сотни раз мечтала проснуться в мире, где нет ни одного даоса, и готова была отдать за это что угодно.
А нынешние?
Время изменило всё. Семьдесят семь лет для человека — целая жизнь, старость и тлен. Для демона — лишь миг.
Кто бы мог подумать? Знай она это тогда, она бы не лезла в бутылку. Она бы затаилась, переждала, пока все её враги обратятся в прах, и вышла бы в мир через семь десятилетий.
Впрочем, мечтать о «если бы» бесполезно. Судьба и так была к ней милостива — шанс на воскрешение выпадает не каждому.
Она надеялась, что Нангчен даст ответы. Но при мысли об этом городе Сы Тэн хмурилась.
Как там Цинь Фань?..
Чжоу Ваньдун был в бешенстве от Цзя Гуйчжи, но поделать ничего не мог.
Верно говорят: у каждого своя бухгалтерия в голове. Эта баба, казавшаяся серой мышью, обвела его вокруг пальца. «В Нангчен?» Раньше она и словом не обмолвилась о Нангчене!
Она всё подготовила за его спиной: нашла грузовичок с логотипом благотворительного фонда «Сердце». В Китае этих фондов как собак нерезаных, никто и проверять не станет. Кроме Цинь Фана, в фургон загрузили морозильную камеру с телом Чжао Цзянлуна, обложив её «гуманитарной помощью».
— Хорошо, что сейчас холодно, — сказала она Чжоу. — В морозилке много льда, день-два выдержит. Поторопимся — и всё будет в порядке.
«Поторопимся?» Это обещало стать самым жутким путешествием в его жизни. Рядом — ненормальная баба, которую не берет пуля. В кузове — труп в холодильнике и живой заложник.
Интуиция вопила: «Бросай всё и беги!». Но девятиглазая бусина дзи манила слишком сильно…
Цзя Гуйчжи видела его сомнения:
— Поехали. Сделаем дело — и бусина твоя. Уйдешь сейчас — не увидишь её никогда.
Это было правдой. Убить её он не мог.
— Все знают, что бусина стоит целое состояние, — проворчал Чжоу. — Твой муженек готов был за неё глотку перегрызть. Ты его жена. С чего мне верить, что ты просто так её отдашь? Вдруг ты меня кинуть решила? Я не хочу в итоге остаться с носом.
— Деньги, деньги… только о них и думаешь, — презрительно бросила женщина. — Садись. Дорогой я расскажу тебе, почему мне плевать на эту побрякушку.
Перед отъездом Чжоу Ваньдун осторожно сбрил свою приметную бороду. Проверив кузов, он заметил:
— А этот Цинь Фань покорный. Не орет, не дергается.
Цзя Гуйчжи промолчала. Возможно, её нервировала полицейская машина на углу, а может — предстоящий пост оплаты на трассе. Лишь вырвавшись из города, она ответила:
— Ты же ему рот скотчем заклеил. Как ему орать?
«Бабы — дуры», — подумал Чжоу. Он имел в виду внутреннее состояние: парень даже не пытался сопротивляться.
Выехав на скоростную трассу, Чжоу замурлыкал мотивчик, а потом хохотнул:
— Этот Цинь Фань… Ты говорила, он жених Ань Мань? Бедолага, рогатый по самую маковку. Эта Ань Мань — та еще штучка.
Цзя Гуйчжи удивилась:
— Говорили, она за своего мужика жизнь готова была отдать. Неужели и Цинь Фаню рога наставила?
В её голосе послышался яд:
— Что и требовалось доказать. Дрянь она и есть дрянь.
Раз уж они были в пути, Чжоу решил не злиться из-за смены маршрута. Долгая дорога в одиночку утомляет, так что собеседник был кстати.
— Расскажу тебе по секрету: в Нангчене я думал, что это Ань Мань перехватила товар. Я ей тогда знатно всыпал. С ней тогда был какой-то тип… Не повезло парню: мы его вместе с машиной с обрыва столкнули. В лепешку.
Он пожал плечами, будто рассказывал анекдот.
— Видела бы ты, как она выла. Аж уши закладывало. Я-то думал, тот мертвяк и был Цинь Фань. А когда ты сказала его найти — и мы его нашли живого — я аж присел. Выходит, в машине был не жених, а полюбовник! Эта девка — просто мастер спорта: крутила с Чжао Цзянлуном, собиралась замуж за Цинь Фана, а умирала на груди у третьего. Талант! Скажи, Гуйчжи, она тебе много крови попортила в своё время?
Он покосился на спутницу, ожидая вспышки женской ревности. Но та была спокойна.
— В начале брака у нас с Лао Чжао всё было хорошо, — заговорила она ровным голосом. — Потом бизнес пошел в гору, деньги появились — и он загулял. Сначала я злилась, хотела скандалить. Потом поняла — любовница у него не одна. В пике было три одновременно.
— Ну и куда мне с ними воевать? Решила — пусть катится. Ни одна из них его не любила, всем нужны были только бабки. Я знала, что он это поймет.
— И день настал. Года три назад он влип в историю с полицией, бизнес рухнул в одну ночь. Кредиторы обещали его на куски порезать. И знаешь, что сделали его девки? Даже миски риса не принесли. Сбежали так быстро, что пятки сверкали. Некоторые, не вру, даже кастрюли из дома вывезли. Твари бесстыжие.
— И кто его спас? Я. Я из Нангчена. Я распродала всё: землю, дом, скот — всё, что семья копила поколениями. Лишь бы долги его закрыть. Мой прадед перед смертью наказывал: семья Цзя не должна покидать родную землю. Хоть один дом, хоть фамилия на воротах должны остаться — мол, кто-то придет искать. Из-за этих слов я даже после землетрясения в Юйшу, когда всё рухнуло, заново там дом строила. А ради Лао Чжао вырвала всё с корнем. Ничего не осталось.
Чжоу Ваньдун зевал во весь рот. Он ждал пикантных подробностей, а получил мемуары старой женщины. Кому интересны её семейные драмы?
Цзя Гуйчжи замолчала, а потом добавила:
— Хотя нет… Не всё пропало. После этого Лао Чжао стал смотреть на меня как на святую. Когда я пришла к нему в тюрьму, он на коленях ползал, по лицу себя хлестал, рыдал: «Гуйчжи, виноват я, прикажи — в огонь и в воду за тебя пойду, жизнь отдам».
Чжоу снова зевнул.
Цзя Гуйчжи поймала его взгляд в зеркале заднего вида — презрительный и скучающий. И тогда на её губах появилась мстительная улыбка.
Она произнесла отчетливо:
— И я приказала. Я сказала ему: «Мне нужна девятиглазая бусина дзи».
Визг тормозов. Грузовик бросило в занос, он замер посреди шоссе. К счастью, машин сзади не было.
Цзя Гуйчжи посмотрела на ошарашенного бандита:
— Да. Лао Чжао работал на вас, он знал, какие вы звери, и не посмел бы воровать. Зачем ему бусина? Она была нужна мне.
Чжоу Ваньдун судорожно выдохнул и снова завел мотор.
— Зачем тебе эта побрякушка? Только не ври про деньги.
— Деньги? — усмехнулась она. — Вы, городские, только о них и думаете.
— Ты не жила в Тибете, не знаешь, что значат святыни для тех, кто верит в Будду с пеленок. Я хотела поднести эту бусину великому Живому Будде в Восточном Тибете.
Чжоу знал о разделении Тибета, Нангчен как раз относился к Восточному Тибету. Но неужели она всерьез собиралась отдать такое сокровище монахам?
Цзя Гуйчжи увидела его недоверие и холодно закончила:
— Но теперь это не важно. Мой прадед был прав. Если не сделать то, что велела госпожа Бай Ин, Живой Будда не спасет наш род.
Добавить комментарий