Поднявшись спозаранку, Цинь Фань застал Сы Тэн за воскуриванием благовоний.
Как и в то утро незадолго до этого, три тонкие струйки дыма вились в воздухе. Она отвешивала поклоны на четыре стороны света — восток, запад, юг и север. Цинь Фань стоял в стороне, не желая ей мешать, и заговорил лишь тогда, когда она воткнула палочки в расщелину перил.
— Я думал, ты ничего не боишься. Неужели тебе тоже нужно о чем-то просить небеса?
Сы Тэн небрежно отмахнулась от дыма:
— Просить нужно всегда. Будь то человек или демон — никто не в силах одолеть Небо. И я никогда не иду против его воли.
Словно под руку подтолкнули, Цинь Фань вдруг ляпнул:
— А если Небо захочет твоей смерти?
Старые поговорки ведь только об этом и твердят: «воля Неба играет людьми», «Небо решило меня погубить». Ты говоришь, что не борешься с ним, но что, если оно вынесет тебе смертный приговор?
Цинь Фань считал это неразрешимым парадоксом и с любопытством ждал, что она скажет.
К его удивлению, Сы Тэн ответила с необычайной легкостью:
— Значит, это не моё Небо.
«Вот оно как, — подумал Цинь Фань. — В конечном счете твоё «Небо» должно лишь потакать твоим желаниям».
Настоятель Цан Хун и его спутники прибыли точно в назначенный срок. За долгое время знакомства все уже понимали, что сегодня наступит развязка, поэтому в их поведении сквозила некоторая натянутость и неловкость. Сы Тэн же, напротив, держалась увереннее всех.
— Цинь Фань сказал, что гора Черного Медведя довольно далеко. Ступайте первыми и ждите меня у подножия. Как только я закончу со сборами, Цинь Фань отвезет меня туда на машине.
Цинь Фань всё недоумевал, что там можно так долго «собирать», пока она не разложила на столе целую армаду теней для век, карандашей для бровей, румян и кистей.
Это было выше его понимания. Она — демон. У неё нет человеческих проблем вроде темных кругов от недосыпа, мешков под глазами или тусклого цвета кожи. Как в той рекламе: сияет здоровьем и свежестью в любое время дня и ночи. Зачем ей косметика? К чему всё это?
Сы Тэн слегка обмакнула кисть в золотистую пудру. Мельчайшие пылинки закружились в воздухе, мерцая в лучах света.
— Раньше я любила ходить в театр, особенно за кулисы. Больше всего мне нравилось смотреть, как актеры наносят грим. Каждый мазок, каждая линия придавали им величие, словно они уже выходили на сцену с гордо поднятой головой.
Цинь Фань хмыкнул, ожидая продолжения. Но она вдруг замерла, кончик тонкой кисти замер у ресниц, а мысли её унеслись далеко — в шумные залы оперных театров прошлого.
В те времена Шао Янькуань часто водил её в театр. Слухи о скором банкротстве текстильной фабрики «Хуамэй» еще не поползли по городу, и его повсюду принимали как почетного наследника. К Сы Тэн тоже относились с исключительным почтением. Женщинам вход в гримерные был заказан, но для неё делали исключение: старый мастер проводил её внутрь и рассказывал о тонкостях грима амплуа «цзин» и «чоу», о разнице между героическим лицом и обычным.
Тот мастер когда-то был ученым, и речь его была изысканной.
— Госпожа Сы Тэн, вам кажется, что актеры просто красятся, как светские дамы. Но в нашем деле всё иначе. Лицо героя-любовника рисуется так, чтобы оно источало славу и величие. Лицо несчастного бедолаги покрывается черными тенями. А массовка — у них у всех одно лицо на тысячу человек, чтобы не выделяться.
— У нас говорят: если слишком часто надеваешь театральную маску, она может ожить и начать преследовать тебя день и ночь. Поэтому все хотят играть героев — чтобы слава со сцены перешла в жизнь. Роли шутов долго не играют: боятся навлечь на себя неудачу, с которой потом не совладать.
Странное дело, но с тех пор она пристрастилась к косметике. Красилась она нечасто, но арсенал её всегда был полон. В редкие моменты вдохновения она садилась перед зеркалом с такой серьезностью, будто великий живописец перед холстом, выверяя каждый миллиметр.
Взглянув на Цинь Фана, она увидела на его лице явное нетерпение. Его мимика буквально кричала: «Да зачем это нужно?».
Он не понимал. Она рисовала на своём лице сияние былых триумфов.
Гора Черного Медведя оставалась диким, нетронутым краем. После затяжных дождей тропы превратились в месиво. К счастью, Шэнь Иньдэн наняла двоих местных мяо, которые прокладывали путь деревянными настилами: клали доски, ждали, пока люди пройдут, и переносили их вперед. Метод был медленным, но подъем в гору и так требовал сил, так что остановки были даже кстати.
Даосы шли впереди, а Сы Тэн и Цинь Фань держались на расстоянии позади. Каждый раз, когда её каблуки стучали по мокрым доскам, сердце Цинь Фана уходило в пятки.
— Ну неужели трудно было надеть кроссовки? — не выдержал он.
— Не подходит к образу.
О чем только думают женщины? Цинь Фань считал, что одежда и обувь нужны для комфорта, но для женщин это всегда поле битвы. «Образ»? Разве образ накормит?
Посмотрев на неё с раздражением, он всё же подошел и поддержал её под локоть.
— Устала?
— Нет.
«Ври больше», — подумал Цинь Фань.
Убедившись, что даосы отошли достаточно далеко, он прошептал:
— Насколько ты уверена в сегодняшнем успехе?
— Уверена.
— На сколько процентов?
— На девяносто…
Цинь Фань уже хотел было прокомментировать такую решительность (для неё ведь всё всегда было либо белым, либо черным), как она закончила фразу:
— …девять.
Значит, девяносто девять?
— А оставшиеся ноль один процента?
— Нельзя быть уверенной во всём до конца, — ответила Сы Тэн. — Эти ноль один я оставляю на волю Неба. Знаешь, это как оценки жюри в ваших телешоу: дадут они мне этот балл или нет, я всё равно уже победила.
Такой ответ был вполне в её духе. Проигрывала ли она хоть раз за всё это время? Даже когда он видел её всю в крови, а потом не получал вестей два дня, где-то в глубине души он знал: она выкарабкается.
— Ты, конечно, крутая, и везет тебе нереально, — не удержался он. — Будь ты героем романа, я бы сказал, что автор тебе нещадно подыгрывает и выдал какой-то чит-код.
Сы Тэн не поняла слова «чит-код» — видимо, в её «телевизионном обучении» этот термин не попадался. Цинь Фань попытался объяснить, что всё идет подозрительно гладко, будто кто-то свыше расчищает ей путь.
Лицо Сы Тэн мгновенно потемнело:
— Какое еще Небо расчищает мне путь? Когда я рисковала жизнью, проверяя ловушки Шэнь Иньдэн, разве я обливалась не собственной кровью?
Он просто пошутил, но она разозлилась всерьез. Цинь Фань замолчал. Размышляя над её словами, он вдруг понял: Сы Тэн умна, но её ум — это не дар свыше, как у Холмса или Конана. Это результат колоссальной подготовки. Она не идет на встречу с Шэнь Иньдэн просто так — она идет туда, только когда знает о враге всё. Каждое движение противника должно быть просчитано. Только тогда она чувствует себя в безопасности.
С этой точки зрения Сы Тэн была… демоном, которому катастрофически не хватало чувства защищенности.
На вершину они поднялись к полудню. Шэнь Иньдэн, видимо, накануне закончила последние приготовления: вход в пещеру зарос травой и лианами, выглядя так, будто здесь десятилетиями не ступала нога человека. Сы Тэн остановилась перед входом, окинула взглядом ущелья и горы вокруг и с серьезным видом кивнула:
— Неплохо. Место труднодоступное, безлюдное — идеальное убежище. «В горах нет счета годам, зима кончается незаметно». Чисань умеет выбирать логово.
Она посмотрела на Цан Хуна с многозначительным прищуром:
— Найти такое место — задача не из легких. Настоятель, должно быть, вы потратили немало сил?
Цан Хун, чьё сердце бешено колотилось, лишь закивал. Какие там силы, если Шэнь Иньдэн сама указала дорогу к фальшивке?
— Да-да, конечно, — пробормотал он и указал внутрь. — Мы заходили пару раз, но в устройстве пещеры так и не разобрались. Трудно сказать, внутри ли Чисань. Поэтому мы решили дождаться вас. Вы — демон, со своим видом всегда проще договориться. Не хотелось бы сразу переходить к драке, если можно решить дело миром.
Сы Тэн улыбнулась:
— И то верно. Если Чисань увидит вас на пороге, битвы не миновать. Придется мне вмешаться.
Цан Хун с облегчением выдохнул. Раз она не подозревает и готова сотрудничать — полдела сделано.
Лю Цзиньдин и Пань Циюань вошли первыми, держа в одной руке факел, а в другой — фонарик. Цинь Фань следовал за ними; войдя, он протянул руку, помогая Сы Тэн спуститься. Внутри было куда темнее, чем раньше, запах гнили стал резче, а атмосфера — мрачнее. Пока группа собиралась у входа, готовясь двинуться вглубь, Сы Тэн вдруг издала короткое:
— Хм-м…
Это «хм-м» заставило сердце Цан Хуна пропустить удар.
— Госпожа Сы Тэн, что-то не так?
— Почтенные мастера, я смотрю, вы не взяли с собой артефакты? — спросила она с притворным удивлением. — Не слишком ли это самоуверенно? А если Чисань окажется несговорчив и начнется бой?
Янь Фужуй предупреждал: артефакты остались снаружи на заранее выбранных точках и будут активированы, как только она войдет. Цан Хун замялся, не зная, что соврать, но мастер Чжан Шаохуа вовремя пришел на помощь:
— Мы подумали, что вы идете к Чисаню как к старому другу. Заявляться с оружием в руках было бы… невежливо.
Сы Тэн изобразила озарение:
— Ах, как мудро с вашей стороны.
Вопросов больше не было. В пустой пещере гулко отдавалось эхо их шагов, отчего тишина казалась еще более зловещей. Цан Хун, пытаясь унять дрожь, спросил:
— Госпожа Сы Тэн, что вы знаете об Алом Зонте?
— Великий демон восточного Гуйчжоу, — улыбнулась она. — Говорят, ему больше тысячи лет. Конечно, я о нем слышала. В эпоху Канси и Цяньлуна он терроризировал округу, пока даосы его не ранили. По одним слухам он погиб, по другим — затаился.
Это была общеизвестная информация, почерпнутая из древних хроник, так что даосы лишь согласно закивали. Только Шэнь Иньдэн холодно бросила:
— Госпожа Сы Тэн в своё время тоже была непобедима. Если бы Чисань не был ранен, интересно, кто из вас оказался бы сильнее в открытом бою?
Взгляд Сы Тэн скользнул по лицу Шэнь Иньдэн, словно случайно:
— Нефрит рождается в камне, и его качество предопределено свыше. Так и с демонами: их сила определяется в момент пробуждения. Это как красота или уродство у людей — мы на это не влияем. Кстати, у нас, демонов, есть негласный эталон: чем больше ты похож на человека при пробуждении, тем выше твой талант. Видимо, раз люди правят этим миром, все мы стремимся походить на них.
Мастер Ма Цюян слушал, разинув рот:
— И как это относится к силе? Неужели Чисань с рождения не был похож на человека?
На губах Сы Тэн заиграла загадочная улыбка.
— О таких тайнах нашего мира ваш орден, конечно, не ведает. Ходят слухи, что при пробуждении у Чисаня был женский лик при мужском теле. Другие говорят, что он не был ни мужчиной, ни женщиной. Но прошли века, возможно, он и обрел гармонию… Конечно, «в доме повешенного не говорят о веревке» — при нем такие вещи лучше не упоминать…
Даосы слушали её, затаив дыхание. И никто, кроме Сы Тэн, не заметил, как Шэнь Иньдэн медленно отстала от группы, а затем бесшумно исчезла за поворотом.
Сы Тэн сделала знак Цинь Фаню подойти и прошептала:
— С этого момента — ни на шаг от меня.
Добавить комментарий