Было заметно, что слияние с демонической силой Шэнь Иньдэн дается Сы Тэн нелегко. Она постепенно слабела и перестала разговаривать с Цинь Фанем. Время от времени она куталась в плед, словно от сильного озноба, лицо её искажалось судорогой, а губы стали белыми как бумага.
Даже обычным людям при переливании крови нужно, чтобы группы совпадали. Что уж говорить о демоне, который самовольно забрал чужую силу — это явно было не так просто, как «взял и пользуйся». Цинь Фань ничем не мог помочь, он просто сидел рядом. Видя, как ей тяжело, он спросил, не слишком ли всё серьезно, на что Сы Тэн невнятно пробормотала: «Словно сильный жар… нужно перетерпеть, и всё пройдет».
Ночь сгущалась. Опершись на спинку стула, Цинь Фань почувствовал, как наваливается дремота. В полусне ему показалось, что Сы Тэн зовет его и просит идти спать в комнату. Он был слишком измотан, лишь покачал головой и снова провалился в сон. Неизвестно, сколько прошло времени, когда его разбудил хлопок входной двери внизу. Он вздрогнул и открыл глаза: небо уже начало сереть, кресло-качалка пустовало, а его плечи были укрыты тем самым пледом. Только тогда он понял, что голос Сы Тэн ему не приснился.
Зевнув и потирая глаза, он подошел к перилам. Внизу во дворе Янь Фужуй собирал плетеную корзину. Услышав шорох, он поднял голову и, боясь кого-то разбудить, шепнул:
— Пойду Вафаню бумаги сожгу.
Ах да, Вафань. Этот смешной мальчишка с маленьким носиком. В сердце Цинь Фана внезапно образовалась пустота.
— Я с тобой, — коротко бросил он.
В корзине Янь Фужуя лежали две стопки ритуальной желтой бумаги, пара паровых булочек-маньтоу, пучок благовоний, игрушечный пластиковый пистолет, стеклянные шарики и поношенная детская одежда. Было еще рано, в селении царила тишина. Мужчины медленно поднимались по крутой тропе, вымощенной синим камнем. По мере подъема Янь Фужуй становился всё более печальным и начал негромко причитать:
— Наш Вафань совсем еще кроха был, даже в школу не пошел. Весь день со мной у лотка околачивался, набрался слов у местных хулиганов, матерился через слово. Я его за это затрещинами учил… Если б знал, что ему так мало отмерено, пальцем бы не тронул.
— Я же его подобрал за домом, он там лежал, как котенок крошечный. Совсем нет совести у родителей: не можете вырастить — не рожайте, а раз родили — так заботьтесь.
— Госпожа Сы Тэн сказала, что Чисань съела Вафаня… Это же как больно было. А я в это время сидел в комнате мастера Паня, смотрел на его волшебную тыкву-горлянку, как она качается, и радовался еще, дурак… А Вафань в это время муки принимал…
Янь Фужуй зашмыгал носом и заплакал. Цинь Фан, чувствуя, как сжимается сердце, забрал у него корзину и принялся утешать:
— Всё уже закончилось, мастер Янь. Смиритесь с неизбежным.
Когда он повторял это уже в десятый раз, впереди на тропе послышался грохот колесиков по камням. Подойдя ближе, они увидели настоятеля Цан Хуна и всю его братию.
Группа из семи-восьми человек тащила баулы и чемоданы. Впрочем, логично: дела даосов завершены, оставаться здесь больше нет смысла. Видимо, они специально вышли пораньше, чтобы не сталкиваться с Сы Тэн, но по иронии судьбы наткнулись на её спутников.
После всего пережитого Цинь Фань не питал к даосам теплых чувств. Он посторонился, пропуская их, и кивнул Янь Фужую продолжать путь.
Но не успели они сделать и пары шагов, как сзади раздался крик:
— Господин Цинь!.. Цинь Фань!
Это был Ван Цянькунь, внук настоятеля. Он бежал за ними, задыхаясь, его даосский пучок на голове съехал набок, как Пизанская башня. Подбежав, он уперся руками в колени и долго пытался восстановить дыхание.
— Мой праучитель просил передать госпоже Сы Тэн две вещи. Во-первых — благодарность за то, что она проявила милосердие. А во-вторых…
Тут он внезапно замялся, опасливо огляделся по сторонам и понизил голос:
— Во-вторых… муж Шэнь Иньдэн, этот Янбо. Пусть госпожа Сы Тэн будет начеку. Он какой-то странный. Вчера праучитель невзначай спросил, как там госпожа Шэнь, а он ответил: «С ней всё в полном порядке». А сегодня утром, когда мы собирали вещи, видели, как этот Янбо ушел из дома ни свет ни заря… В общем, пусть госпожа Сы Тэн побережется…
С этими словами он поспешил догонять своих, смешно подпрыгивая на ходу. Приехав в мяоское селение, Цинь Фань узнал, что Шэнь Иньдэн замужем, но самого Янбо никогда не видел и не запомнил. Только после предупреждения Ван Цянькуня он осознал серьезность ситуации.
Раньше они с Сы Тэн полагали, что Шэнь Иньдэн обманывала всех, включая мужа. Но если поведение Янбо настолько ненормально, значит, он либо соучастник, либо, как минимум, знает правду…
Сердце Цинь Фана екнуло: Сы Тэн должна узнать об этом немедленно! К тому же она больна и осталась в гостевом доме одна. Что если Янбо направился прямиком к ней?
Охваченный паникой, он всучил корзину Янь Фужую:
— Иди сам, мне нужно срочно вернуться!
Не дожидаясь объяснений, он бросился назад по тропе. Утренний туман поднимался от деревянных домов и оседал на камнях, делая их скользкими. Он помнил, что нужно миновать несколько перекрестков. На одном из поворотов он внезапно услышал свист рассекаемого воздуха у самого затылка, и что-то тяжелое с силой обрушилось на его голову…
Цинь Фань рухнул как подкошенный. Голова взорвалась дикой болью, по шее потекло что-то теплое и липкое. Он попытался открыть глаза, и в мутном мареве увидел высокого мужчину в местной одежде, который схватил его за шиворот и поволок прочь по земле…
Хлысь!
Ведро ледяной воды обрушилось на голову. Цинь Фань вздрогнул от холода и мгновенно пришел в себя. Оглядевшись, он понял, что находится в какой-то лачуге. Окна были заклеены бумагой, под потолком горела тусклая лампа накаливания — не разобрать, день на улице или ночь. Руки и ноги были крепко связаны. Его уже обыскали: всё содержимое карманов — телефон, кошелек, ключи и платок с прядью волос Сы Тэн — валялось неподалеку.
Перед ним на корточках сидел мужчина. Лицо его было мужественным и по-деревенски простоватым, но в глубине глаз при долгом взгляде вспыхивала затаенная ярость.
Цинь Фань понял, кто это.
Превозмогая боль, он оперся связанными руками о пол и привалился спиной к стене.
— Янбо, верно?
Он-то думал, что Янбо пойдет за Сы Тэн, а целью оказался он сам.
Цинь Фань выдохнул, ситуация казалась почти нелепой:
— Зачем я тебе? Хочешь шантажировать Сы Тэн? Если бы ты знал её, ты бы понял: ей плевать на угрозы. Ты можешь прирезать меня прямо у неё на глазах — это ничего не изменит.
Янбо холодно перебил его:
— Вы убили мою А-Инь.
Скрывать правду смысла не было. Цинь Фань кивнул:
— Да. Но Шэнь Иньдэн не была человеком. Она — демон, яо, понимаешь? Она убила маленького ребенка!
Янбо уставился на Цинь Фана, в его глазах бушевало пламя. В голове билась только одна мысль: «Лжец! Гнусный лжец!»
В полночь, в самом нижнем ящике шкафа, он нашел письмо от Шэнь Иньдэн и искусно сработанную серебряную шкатулку. Эту шкатулку он знал — сам ковал её две ночи напролет, когда они только влюбились. Это был их залог верности.
Первая строчка письма гласила: «Янбо, когда ты будешь читать это, меня уже не будет в живых».
Эти слова отозвались в его мозгу громом и молнией, а затем ледяным ливнем, пробирающим до костей.
В письме она с нежностью вспоминала их первые робкие свидания, страсть медового месяца и их неразлучную жизнь в браке. Она писала, что скрывала от него лишь одно: свою сущность духа гор.
На бумаге были видны следы от слез — А-Инь плакала, когда писала это.
Глаза Янбо тоже покраснели. У малых народов поклонение духам и чудесам в крови, у них нет такого страха перед «нечистью», как у ханьцев. Он не знал точно, что такое «демон», но в легендах его народа прародительница Мэйбан Мэйлю (Бабочка-Матерь) родилась из ствола клена. Разве А-Инь не могла быть таким же духом гор? Как можно называть её монстром? А если она и яо, то в чем её вина? Она была так добра к нему, так нежна — разве могла она причинить кому-то вред?
А-Инь была права: после её смерти эти люди будут из кожи вон лезть, чтобы очернить её имя.
— Я не позволю тебе оскорблять А-Инь! Она моя жена! — прорычал Янбо.
Цинь Фань едва не рассмеялся от бессилия:
— Очнись, Янбо! Какая жена? Она даже не женщина и не мужчина. Сказки о родах и смерти матери — сплошное вранье! Мне нет смысла тебе лгать. Если не веришь — я отведу тебя к Сы Тэн, и ты сам всё увидишь.
«Сы Тэн…» Это имя тоже было в письме. А-Инь заклинала его: «Ни в коем случае не встречайся с этой Сы Тэн».
Янбо осклабился:
— Мне не нужна никакая Сы Тэн. Я хочу спасти А-Инь. И она написала, что для этого нужен только ты.
«Только я?» — Цинь Фань опешил. Он что, волшебный корень женьшеня, способный воскрешать мертвых?
Взгляд Янбо стал жутким, голос упал до шепота:
— А-Инь писала, что ваша Сы Тэн когда-то была мертва. Как она вернулась к жизни?
«Как она вернулась?» В голове Цинь Фана, словно кадры кинохроники, промелькнули события на дне обрыва в Нангчене. Он заставил себя успокоиться:
— Я не демон. Откуда мне знать тайны воскрешения? Сы Тэн больше ста лет. Если хочешь спасти жену тем же способом — спроси её саму.
Этот ответ, казалось, не удивил Янбо.
— А-Инь сказала: раз ты рядом с ней, ты единственный, кто может знать этот секрет. И она предупредила, что ты просто так его не выдашь.
Он хрипло расхохотался и достал из-за спины ту самую серебряную шкатулку. Медленно откинул крышку.
Странный, приторный запах заполнил лачугу. Когда Янбо снова поднял голову, его зрачки неестественно мерцали алым светом. Он подошел к Цинь Фаню и наклонил шкатулку.
Внутри лежал крошечный красный мухомор, аккуратно разрезанный пополам.
Янбо взял одну половинку и начал жадно жевать её, бормоча сквозь чавканье:
— Ты не скажешь правду сам. Но то, что у тебя в голове, не соврет. А-Инь сказала: по одной половинке каждому. Если мы оба съедим это, я увижу все твои секреты…
Он схватил вторую половину и попытался запихнуть её в рот Цинь Фаню. Тот стиснул зубы мертвой хваткой. Янбо, разъярившись, нанес тяжелый удар ему в челюсть. От боли Цинь Фань невольно разжал рот, и в ту же секунду Янбо вогнал гриб внутрь. Цинь Фань хотел выплюнуть его, но гриб, словно живое существо, мгновенно скользнул в горло, превратившись в тошнотворную горячую жижу.
Цинь Фань зашелся в кашле, его тело выгнулось дугой. Голову пронзила острая боль, а затем наступила пустота.
«Нельзя об этом думать! Только не об этом!» — кричало его сознание.
Бесполезно. Звук быстро перелистываемых страниц пронесся в мозгу, как порыв ветра. И декорации сменились.
Цинь Фань увидел иссиня-черное ночное небо. Его машина, как игрушечная, падает в бездну…
— Могильный холм на дне ущелья. Из него торчит острый кол, еще два едва видны из земли…
— Этот кол насквозь прошивает его грудную клетку…
— Машину отшвыривает неведомой силой. Из разверзшейся земли поднимается Сы Тэн…
— Она холодно улыбается ему: «Всё еще не понял? Этот кол пронзил сердца нас обоих. Твоя кровь по дереву, капля за каплей, стекала прямо в рану на моем сердце…»
— «Я, возможно, единственный в мире воскресший демон…»
Видения начали меркнуть. Звуки стихли. Он снова был в лачуге. Тело Цинь Фана билось в конвульсиях, с уголка рта стекала черная ядовитая слизь. Янбо стоял рядом и безумно смеялся. Ему уже было плевать на пленника. Он с грохотом вышиб дверь и вылетел наружу с криком:
— А-Инь, я знаю! Подожди меня! Я иду спать тебя!
Горный ветер ворвался в комнату. Тишина — ни голосов, ни звуков деревни. Куда этот безумец его затащил? Цинь Фань, извиваясь, пополз к выходу. Упершись подбородком в порог, он с трудом поднял голову.
Они были на склоне горы. Видимо, это была охотничья хижина. Далеко внизу извивалась лента шоссе, прорубленного в скалах. Вдалеке виднелись крыши мяоских домов. Янбо бежал вниз по склону, словно одержимый. Вот он выскочил на асфальт, собираясь скрыться за поворотом…
В этот миг из-за скалы вылетела машина. Водитель, пытаясь увернуться от внезапно выскочившего человека, резко вывернул руль. Автомобиль с оглушительным грохотом врезался в скалу. Сверху посыпался град камней и пыли.
Эхо удара еще дрожало в ущелье. Янбо замер на секунду, ошеломленный, но тут же снова сорвался на бег, вопя на всю долину:
— А-Инь! Жди меня!..
Добавить комментарий