Фань Чанъюй помнила, что когда они вернулись в резиденцию, небо только прояснилось после снегопада. Но стоило ей проснуться и распахнуть створчатое окно, как она увидела, что снаружи снова валит снег.
Должно быть, она выспалась — за исключением легкой ломоты в теле, чувствовала она себя бодрой и посвежевшей.
А еще она проголодалась.
Фань Чанъюй привычно полезла в сундук за одеждой, но, перерыв его до самого дна, нашла лишь верхние халаты — подходящего исподнего там не было.
Полог кровати откинула мускулистая рука. От локтя до самого плеча она была испещрена бледно-красными царапинами, а на плече едва заметно виднелся след от укусов. Голос мужчины, только что очнувшегося от сна, звучал низко и с хрипотцой:
— Не хочешь еще поспать?
— Проголодалась, — честно ответила Фань Чанъюй.
Се Чжэн тихо усмехнулся и, накинув одежду, поднялся. Мускулы на его животе были четко очерчены, а на крепкой спине царапин было еще больше. Из всей его брони, пропитанной чужой кровью, самым серьезным ранением оказалась содранная кожа на левой ладони.
В памяти всплыли спутанные обрывки недавних событий, и Фань Чанъюй поспешно отвела взгляд. Она лишь услышала его слова:
— Я велю подать еду.
Тогда Чанъюй спросила:
— У тебя тут припасена для меня какая-нибудь одежда?
Се Чжэн обернулся к ней.
— В сундуке только верхние халаты, — пояснила она.
В прошлый раз, когда она промокла в воде, её исподнее еще можно было носить, но нынешний наряд насквозь пропитался кровью — тут уж как ни старайся, ничего не поделаешь. Сейчас на ней красовалась его собственная рубаха.
— Еще не подготовили, — ответил Се Чжэн. — Надень пока моё, позже велю принести что-нибудь для тебя.
Фань Чанъюй не усмотрела в этом ничего зазорного. Поразмыслив, она поняла, что другого выхода нет, и кивнула.
Расторопные служанки быстро накрыли стол в столовой. Фань Чанъюй, наскоро умывшись, остановилась лишь после того, как съела три чаши риса.
Небо в снежную погоду было серым, время определить трудно. После еды Фань Чанъюй взглянула на песочные часы в комнате Се Чжэна и нахмурилась:
— Неужели полдень еще не миновал?
Когда они вернулись из дворца, был час Чэнь (7–9 утра). После этого он еще долго «кутил и безобразничал». Чанъюй казалось, что она проспала очень долго — неужели прошло всего два часа?
Се Чжэн как раз пил чай. Услышав этот вопрос, он вдруг прижал руку к губам и дважды кашлянул. На его благородном лице проступило редкое замешательство:
— Сегодня уже второе число.
Фань Чанъюй замерла, хлопая своими ясными глазами. Когда до неё дошло, лицо её мгновенно потемнело.
Прошло вовсе не два часа — прошли целые сутки!
Сторонники Ли и Вэя повержены, маленький император пропал без вести, дел невпроворот, а он умудряется сидеть сложа руки!
В этот момент Се Шии, неся стопку бумаг, подошел к дверям. Не успел он дойти, как услышал внутри грохот и шум потасовки. Скрепя сердце, он доложил:
— Господин, господин Гунсунь передал, что вам нужно просмотреть эти доклады.
— Понял. Оставь у двери, — донесся изнутри голос, такой же чистый, как обычно, разве что дыхание казалось не совсем ровным.
Се Шии с пунцовыми ушами бросил бумаги и поспешил прочь.
В комнате Се Чжэн был прижат Фань Чанъюй к полу — её ноги обхватывали его шею. Глядя на её слегка распахнувшийся ворот, он тяжело выдохнул:
— Ох, матушка-заступница… Раз уж ты выпустила пар, вставай. Если не встанешь сейчас, то сегодня мы из этой комнаты уже не выйдем.
Фань Чанъюй покраснела до корней волос и сжала ноги еще крепче, сверкнув глазами:
— Опять ты за своё, бесстыдник!
Се Чжэн перехватил её ступню здоровой рукой и резко дернул. Мир перед глазами Фань Чанъюй перевернулся, и вот уже она оказалась прижата к полу.
Его рука скользнула под широкий ворот её рубахи и несильно, но ощутимо сжала её грудь. На этот раз лицо Чанъюй буквально запылало, она начала вырываться еще яростнее, выкрикивая:
— Ты… мерзавец!
Дыхание Се Чжэна уже изменилось. Он склонился к ней, его глаза были темными, как бездна:
— Мы ведь уже делали вещи и похуже, чем это, разве нет?
— Ты! — Фань Чанъюй задохнулась от возмущения. Оказавшись в подчиненном положении, она быстро научилась тактике «мнимой слабости»: — Мне… мне всё еще больно.
Она скользнула взглядом в сторону двери:
— И вообще… Шии тебя ищет. В империи столько дел, неужели ты не собираешься их просматривать?
Её вид — одновременно испуганный и не желающий признавать поражение — был до того трогательным, что Се Чжэн почувствовал зуд в самых корнях зубов. Он обхватил её за подбородок и «обглодал» её губы снаружи и изнутри, прежде чем наконец отпустить.
Обретя свободу, Фань Чанъюй тут же отсела подальше, запахивая ворот и выглядя то ли рассерженной, то ли смущенной:
— Я больше не надену твою одежду. Принеси мне мою!
Се Чжэн длинной рукой притянул её обратно к себе и, уткнувшись лицом в изгиб её шеи, тихо рассмеялся:
— Хорошо. Будь, по-твоему.
Его дыхание, щекотавшее кожу в изгибе шеи, вызывало зуд. Фань Чанъюй с бесстрастным лицом чуть оттолкнула его голову, опустив уголки глаз и плотно сжав губы — на душе у неё почему-то было неспокойно.
Он говорил, что во всём ей уступит, но ведь это её только что так бессовестно «обижали»!
Пока Се Чжэн внимательно изучал в комнате доклады, оставленные Се Шии у двери, Фань Чанъюй отыскала в оружейной тяжелый тесак и отправилась во двор упражняться.
Сыпал мелкий снег. Она вращала клинком так, что свист ветра разносился по всему двору. В каждом её выпаде и ударе сквозила такая ярость, будто она рубила не воздух, а того, кто послал этот снег на землю.
Се Чжэн, подперев голову рукой, некоторое время наблюдал за ней с легкой, едва заметной улыбкой, а затем снова опустил взгляд на бумаги.
Дойдя до одного из донесений, он удивленно приподнял бровь:
— Военный губернатор Линнани решил явиться в столицу именно в такой момент?
Фань Чанъюй как раз закончила комплекс движений. Опершись на длинный нож, она обернулась:
— Это очередной козырь Вэй Яня?
Се Чжэн покачал головой:
— Разведчики докладывают, что он прибыл в одиночку.
В этот момент в ко дворцу поспешно вошел Се Шии:
— Господин, госпожа Вэй просит аудиенции.
Глаза Се Чжэна слегка сузились.
— Пригласи её в переднюю залу, — коротко бросил он.
Вскоре Се Чжэн вместе с Фань Чанъюй вышел в залу.
Госпожа Вэй, облаченная в траурные белые одежды, при виде Се Чжэна без лишних слов опустилась на колени.
Фань Чанъюй не знала, что чувствует в этот миг Се Чжэн, но сама она была искренне поражена этим внезапным поступком. Когда она пришла в себя, Се Чжэн уже протянул руки, чтобы помочь женщине подняться:
— Тетушка, зачем это?
Госпожа Вэй наотрез отказалась вставать. Её лицо было смертельно бледным, и она выдавила слабую улыбку:
— Хоу, не называйте так эту ничтожную. Я не заслуживаю этого.
Взгляд Се Чжэна стал тяжелым:
— Что бы ни совершил Вэй Янь, я по-прежнему считаю вас своей тетей.
Но госпожа Вэй лишь покачала головой с глубокой печалью в голосе:
— Я действительно не достойна этого обращения. Я лишь обязана господину канцлеру тем, что он позволил мне влачить существование в своем поместье больше двадцати лет и вырастить Сюаня…
Фань Чанъюй почувствовала, что за этими словами кроется какая-то тайна. Се Чжэн медленно спросил:
— Что значат эти слова?
И тогда госпожа Вэй поведала горькую правду:
— Изначально я была лишь дочерью от наложницы в небогатой семье и никак не могла рассчитывать на союз с канцлером. Родные решили выдать меня замуж за одного шестирангового чиновника в качестве второй жены… Его сыновья были старше меня на несколько лет. Я не желала такой доли и тайно обручилась с одним из охранников в нашем доме. Чтобы накопить денег на свадьбу со мной, он ушел в армию. К тому времени, как чиновник пришел свататься, я уже три месяца носила под сердцем дитя. Родные, узнав об этом, хотели схватить меня и силой изгнать плод…
Я сбежала. Отправилась в военный лагерь искать отца Сюаня, но узнала, что он пал в бою…
На этом моменте взгляд госпожи Вэй стал почти остекленевшим, хотя из глаз всё равно катились слезы. Она горько усмехнулась:
— Тогда я окончательно потеряла надежду на жизнь. Родные выследили меня прямо в лагере, кричали, что засунут меня в клетку для свиней и утопят, чтобы дать ответ семье того чиновника. Я хотела броситься на каменную колонну, чтобы покончить с собой, но меня удержали. Господин канцлер признал моего ребенка своим. Он сказал, что через несколько дней придет в мой дом свататься. Всё, что произошло в тот день, он замял, и до сих пор об этом почти никто не знает. Канцлер сказал, что отец Сюаня был его подчиненным, и сам он не планировал больше жениться, но семья на него давила. А так как мне с моим дитя идти было некуда — это стало спасением для обоих.
— Значит, Вэй Сюань… не сын Вэй Яня? — в глазах Се Чжэна забурлили сложные чувства.
— Нет, — покачала головой госпожа Вэй. — Канцлер — человек строгих правил. Все эти годы, лишь чтобы прислуга не смела презирать Сюаня, он изредка заходил в мой двор разделить трапезу по праздникам.
Она с мольбой посмотрела на Се Чжэна:
— Я пришла сегодня, чтобы просить за него. Я лишь женщина и мало что смыслю в делах господина канцлера, но его милость ко мне и Сюаню была безгранична. Эту великую благодарность я могу лишь попытаться вернуть. Умоляю вас, хоу, ради того, что Сюань закрыл вас своим телом от стрелы — сохраните жизнь господину канцлеру!
Фань Чанъюй была поражена. Она и подумать не могла, что в браке Вэй Яня скрыто столько тайн.
Руки Се Чжэна, поддерживавшие госпожу Вэй, слегка ослабли. Лицо его не выражало эмоций, он лишь спросил:
— Вэй Янь… не брал жену ради Шу-фэй?
Госпожа Вэй покачала головой:
— Этого я не знаю. Но господин канцлер — человек такого склада… Если бы у него действительно было прошлое с Шу-фэй, я никогда не поверю, что он мог заживо сжечь её и её нарождённое дитя.
Услышав это, Фань Чанъюй, несмотря на всю свою ненависть к Вэй Яню, тоже почувствовала неладное.
Ци Минь утверждал, что Вэй Янь подстроил трагедию в Цзиньчжоу ради Шу-фэй и её ребенка. Но если Вэй Янь остался бездетным и позже устроил кровавую чистку во дворце, свергнув старого императора и возведя на трон беззащитного младенца… Обладая такой властью, зачем ему было убивать ту, ради которой он якобы всё это затеял?
Она посмотрела на Се Чжэна. Тот сказал госпоже Вэй:
— Преступления Вэй Яня будут расследованы и оглашены перед всей Поднебесной. Тогда и будет вынесено решение. Возвращайтесь, госпожа.
Он сказал достаточно, и госпоже Вэй не оставалось ничего, кроме как снова поклониться и в глубокой печали удалиться.
Фань Чанъюй решительно произнесла:
— Вэй Янь схвачен. Я возьму людей и обыщу его поместье, вдруг удастся что-нибудь найти.
Се Чжэн покачал головой:
— Гунсунь уже обыскал там всё. Вэй Янь действует осмотрительно: раз он решился на захват дворца, то подготовился и к возможному поражению. Все важные письма сожжены дотла, зацепок нет.
Он на мгновение замолчал и посмотрел на Фань Чанъюй:
— Твой учитель после прибытия в столицу всё время был заперт в его поместье. Сейчас его перевезли в мой дом. Позже сможешь навестить его.
Фань Чанъюй всплеснула руками от радости:
— Приемного отца нашли?
Се Чжэн кивнул.
— Тогда я прямо сейчас пойду к нему! — воскликнула она.
Се Чжэн велел слугам проводить её. Едва Фань Чанъюй вошла во двор, как услышала голос Нин-нян, хлопающей по столу:
— Хочу к сестре!
— Твоя сестра усмиряет мятежников, — отозвался старческий, но всё еще крепкий голос. — А ты, егоза, не мешай. Специально под руку лезешь, чтобы подсобить тому мальчишке испортить мне партию!
Фань Чанъюй быстро подошла к дверям и позвала:
— Нин-нян!
Чжаннин, положившая подбородок на край шахматной доски, мгновенно обернулась. Забыв про туфли, прямо в одних шелковых чулках она бросилась к сестре, широко раскинув ручонки:
— Сестра, на ручки!
Фань Чанъюй подхватила девочку одной рукой и посмотрела на Великого наставника Тао. Тот выглядел всё таким же тощим, но, кажется, ни капли не пострадал. Вся заготовленная по дороге печаль застряла у Чанъюй в горле, и она лишь сухо выдавила:
— Приемный отец.
Тао, не отрываясь от камней го, небрежно отозвался: «М-м». Он мельком взглянул на Чанъюй и заметил:
— Слышал, ты дослужилась до третьего ранга. Похвально.
Фань Чанъюй решила проявить скромность:
— Это всё благодаря вашим наставлениям.
Великий наставник Тао лишь иронично приподнял бровь:
— Старик тебя мало чему успел научить. Это ведь тот мальчишка натаскивал, верно?
Вероятно, из-за того, что она проспала с этим самым «мальчишкой» целые сутки, Фань Чанъюй покраснела до самых кончиков ушей. Её шея, должно быть, тоже пылала, но она предусмотрительно спрятала её за меховым воротником из кролика, скрывая все «следы».
Тао прекрасно понимал, что его приемная дочь — натура бесхитростная и совестливая. Опасаясь, что при её честности она всегда будет в проигрыше перед тем пронырливым юношей, он насупился и сердито засопел:
— Ну научил и научил, чего краснеть-то? Мало того, что ему еще придется присылать за тобой паланкин с восемью носильщиками в мой дом, так он тебе еще и за старшего брата-наставника считается. Учить тебя — его прямая обязанность!
Слыша строгий тон учителя, Фань Чанъюй инстинктивно выпрямила спину и по-военному четко отрапортовала:
— Вы совершенно правы, отец!
Тао наконец смягчился:
— Ну ладно, садись, составь мне компанию в игре.
Юй Бао-эр, которого до этого пытали шахматами полдня, незаметно выдохнул и поспешил освободить место:
— Тетушка Чанъюй, прошу вас.
Фань Чанъюй: «…»
Пока она мучительно соображала, куда поставить следующий белый камень, Великий наставник Тао невзначай спрашивал её о делах в столице:
— Семья Ли пала, старый вор из рода Вэй тоже дошел до своего предела. Ты ведь знаешь, что тот мальчишка намерен делать дальше?
Фань Чанъюй кивнула. Она уже собиралась сделать ход, но внезапно подняла голову:
— Великий наставник, могу я спросить вас о Вэй Яне?
Старик чуть приподнял сморщенные веки:
— Спрашиваешь для себя или для того сорванца?
— Ради правды о том, что случилось семнадцать лет назад, — ответила Фань Чанъюй.
Тао лишь усмехнулся:
— Эх, ты…
Он вернул камни в чашу, налил себе чаю из подогретого на угольной печке чайника и, сделав глоток, посмотрел на летящий за окном снег:
— Тот несносный мальчишка… сейчас небось уже отправился в тюрьму на свидание с Вэй Янем.
Фань Чанъюй промолчала. Она и сама чувствовала, что Се Чжэн хочет поговорить с дядей с глазу на глаз. Именно поэтому, услышав о возвращении Тао, она поспешила уйти, давая Се Чжэну время для этой встречи.
Тао медленно продолжил:
— У Вэй Яня нет детей. Тот сорванец вырос у него на коленях и стал точной копией Вэй Яня в молодости: если уж что втемяшится в голову — и десятью быками не свернешь с пути…
Добавить комментарий