Я буду всегда вот так держать тебя на руках.
Говорят, истинно добродетельная жена, помимо познаний в астрономии и географии, владения тремястами шестьюдесятью пятью видами боевых искусств и техниками «постельных покоев», обязана обладать еще и божественным кулинарным даром.
Синь Мэй рассудила, что первых трех вершин она вряд ли достигнет и к девяноста девяти годам, но, к счастью, кулинария была ей вполне по зубам.
Поэтому с сегодняшнего дня она твердо решила: она станет идеальной супругой.
Время перевалило за второй страж часа Кролика (около шести утра), небо едва начало светлеть. Синь Мэй поднялась с постели, оделась, умылась и оглянулась на кровать. Лу Цяньцяо всё еще спал. Одна его рука лежала поверх одеяла, обнажая край груди с парой розовых отметин — «память» о её вчерашних укусах.
Брачная ночь выдалась сумбурной, и генерал так вымотался, что до сих пор пребывал в глубоком забытьи.
Сердце Синь Мэй наполнилось нежностью. Она склонилась и легонько чмокнула его в щеку. Он пошевелился, на миг приоткрыл заспанные глаза, но тут же перевернулся на другой бок и засопел дальше.
«Что ж, — подумала она, — привычка валяться в постели — не самый худший порок».
Тихонько выскользнув из комнаты, она окунулась в утренний туман гробниц, пропитанный осенней прохладой. Сделав шаг, она задела ногой что-то твердое — на пороге стояло несколько зеленых бамбуковых тубусов, перевязанных нарядными алыми лентами.
Сняв крышку с одного из них, она обнаружила внутри аккуратные колобки из фиолетового риса, вылепленные в форме лотосов и украшенные красными финиками. Работа была тонкой и красивой.
Кто же принес этот завтрак? Видимо, только что поставили — колобки были еще теплыми.
Прихватив бамбук с собой, Синь Мэй отправилась на кухню. Ловко разведя огонь в печи, новоиспеченная хозяйка принялась за «стряпню». В кадке с водой плавало несколько кусков свежей утиной крови — отлично, будет суп.
Когда бульон в котле закипел, пуская белую пену и распространяя густой аромат, на пороге появился заспанный Тао Гого. Потирая глаза, он пробормотал:
— Ох, как вкусно пахнет… Брат Сылань, что ты приготовил?
Увидев Синь Мэй, он оцепенел. Хотел было дать стрекача, но на полпути замер, видимо, вспомнив, что со вчерашнего дня Синь Мэй — законная жена генерала.
— Ты-ты-ты… Ты чего это в такую рань на кухне забыла?!
Он забился за дверной косяк и с ужасом наблюдал, как она с улыбкой сыплет специи в суп. Волосы у него на голове встали дыбом.
— Не трогай тут ничего! А ну как спалишь всё к чертям?!
Синь Мэй налила ему миску:
— На, попробуй.
— Не буду! — он отчаянно затряс головой. От этой непутевой девицы нельзя было ждать ничего, кроме варева похуже свиных помоев. Рисковать собственным желудком он не собирался.
— Да ладно тебе, не ломайся.
Синь Мэй ловко поймала его за пушистое крыло, зажала нос и влила содержимое миски в рот.
— Ну как? — ласково спросила она.
Бедняга едва не лишился чувств от кашля, а затем, заливаясь слезами, бросился прочь. Отбежав на приличное расстояние, он вспомнил о чем-то, выхватил из-за пазухи такой же бамбуковый тубус и швырнул его девушке:
— Это тебе!
Надо же, еще один подарок. Внутри были те же рисовые шарики, только вылепленные кое-как — на них даже остались отпечатки пальцев.
Пока Синь Мэй размышляла над странным подношением, вошел Сылань. Увидев её у плиты, он изменился в лице и бросился к котлу, срывая крышку. К его облегчению, внутри не было ни углей, ни помоев. Суп из утиной крови на наваристом костном бульоне источал аппетитный, пряный аромат.
Демоны гробниц обычно не нуждались в еде, перекусывая лишь ради удовольствия. Только генерал ел трижды в день, и Сылань всегда готовил для него сам, не доверяя это дело никому.
Взглянув на суп, он понял: мастерство Синь Мэй на голову выше его собственного. Чувства его стали крайне запутанными.
«Генерал теперь полностью принадлежит ей, так неужели я и как повар больше не нужен?»
В первый же день после свадьбы Лу Цяньцяо Сылань почувствовал себя невыносимо одиноким.
— Госп… это… госпо… — он несколько раз запнулся. Слово «Госпожа» по отношению к Синь Мэй никак не шло с языка, так что он решил обойтись поздравлением: — Желаю сто лет согласия и скорейшего рождения первенца.
С этими словами он протянул ей очень красивый бамбуковый тубус. В нем лежали идеально круглые, пухленькие рисовые колобки.
— Почему все дарят эти шарики? — удивилась Синь Мэй. — Это остатки со вчерашнего пира?
— Это обычай племени генерала! — яростно рявкнул Сылань. Из чего только сделана её голова?!
У Боевых Демонов было принято приносить молодоженам колобки из фиолетового риса. Демоны гробниц знали это правило, поэтому спозаранку завалили порог подарками.
Синь Мэй отправила один шарик в рот, пожевала и нехотя кивнула:
— Ну… сойдет. Рис только жестковат.
Сылань едва не взвыл. Она явно сделала это нарочно! Из десятков подношений она выбрала именно ЕГО работу, чтобы раскритиковать!
— Ох, какой аромат! Сылань, чем ты сегодня нас балуешь?
Голос чиновника Чжао раздался еще до того, как он переступил порог. Увидев Синь Мэй за столом, он расплылся в улыбке и поспешил к ней, оглядывая её с головы до ног. В его жидкой бородке заиграла знакомая похотливая искорка:
— Барышня, а вы сегодня прямо преобразились! Кожа сияет, щечки румяные… Видать, генерал не зря старался, одарил вас влагой любви!
— Правда? — Синь Мэй потрогала лицо. Она ничего такого не заметила.
— Истинная правда!
Он выудил из широкого рукава тубус и заговорщицки подмигнул:
— Держите, милая. Обязательно скормите эти шарики генералу. Вот увидите — эффект превзойдет все ожидания.
— Какой эффект?
Синь Мэй открыла бамбук. Тамошние колобки и цветом, и формой выглядели в высшей степени… подозрительно.
— Кхм, попробуете — поймете. Другим бы я такой секрет не открыл. Как будете меня благодарить?
Она с улыбкой налила ему полную миску супа и в придачу вручила те самые колобки в форме лотосов:
— Угощайтесь, господин Чжао. Кушайте побольше.
Старик просиял. Но не успел он сделать и глотка, как заметил Лу Цяньцяо, направляющегося к кухне. Проявив чудеса тактичности, драматург мигом испарился вместе с едой, попутно уволок за собой Сыланя, который всё еще надеялся перемолвиться словом с господином.
— Синь Мэй.
Лу Цяньцяо позвал её, остановившись в дверях. Проснувшись, он инстинктивно хотел обнять ту, что должна была лежать рядом, но наткнулся на пустоту. В тот миг он впервые осознал, что чувствует «брошенная жена».
Она подбежала к нему с беззаботной улыбкой. Волосы всё еще были заплетены по-девичьи, челка забавно топорщилась на ветру.
Увидеть её улыбку в первое утро после брачной ночи оказалось невероятно теплым и правильным чувством.
Он неловко кашлянул и, отводя взгляд, тихо спросил:
— Ты… как ты себя чувствуешь?
Опыта в таких делах у него не было, а женское тело казалось ему невероятно хрупким… К тому же, увидев пятна крови на простынях, он перерыл весь шкаф в поисках заживляющих мазей. Вдруг… вдруг ей нужно что-то смазать?
— Я отлично! — бодро отозвалась она.
Лу Цяньцяо впал в ступор. Конечно, он не ждал, что она проснется немощной и будет капризничать, жалуясь на боль, но то, что она скачет как ни в чем не бывало и уже успела наварить супа, было выше его понимания.
«Может, мне всё-таки стоит внимательнее изучить «Собрание нежных бутонов»?» — погрузился он в думы.
Синь Мэй потянула его за рукав. Он опустил взгляд и встретился с её сияющими глазами.
— Вкусно? — с надеждой спросила она.
Его лицо мгновенно вспыхнуло. ЧТО именно должно быть вкусно?! А, ладно… это и впрямь было… весьма недурно…
— Суп, говорю, вкусный? Не пресный?
Лу Цяньцяо взял себя в руки и молча отхлебнул бульон. Она добавила немного сычуаньского перца — легкая острота и приятное онемение на языке подтверждали: она мастер своего дела.
— …Вкусно, — он улыбнулся и взял её за руку. — Встала в такую рань ради супа?
Синь Мэй кивнула:
— Папа говорил, это называется «приготовить суп для мужа». Только я руки забыла помыть перед этим, ничего?
Ему очень нравилась её внезапная серьезность. Допив миску до дна, он увидел, как она пододвигает к нему тубус с подозрительными колобками от Чжао:
— Скушай еще вот это.
Генерал придирчиво осмотрел шарик со всех сторон. Почуяв неладное, он перевел взгляд на жену, затем снова на колобок и спросил:
— От кого это?
— От господина Чжао.
«Она предлагает мне съесть «секретное снадобье» от этого старого развратника… Те самые шарики «съешь — узнаешь»… Неужели она намекает, что…»
Генерал впал в мучительные раздумья.
— Лу Цяньцяо, можно нам после завтрака еще немного поспать?
Синь Мэй привалилась к его плечу, её голос звучал совсем сонно.
— …Устала?
— Угу, — она зевнула. — Я совсем не спала, ждала рассвета, чтобы суп сварить.
Он обнял её за плечи, подхватил под колени и прижал к себе. Она уютно свернулась в его руках. Лу Цяньцяо нежно погладил её по волосам:
— Спи прямо сейчас.
— Но посуда…
— Спи.
Я буду всегда вот так держать тебя на руках.
Синь Мэй мгновенно провалилась в сон и так и не узнала, что чиновник Чжао весь день промучился от диареи, не слезая с горшка. А еще она не узнала, что Инлянь, лежа в пруду, довольно ухмылялась: это она слепила те самые красивые колобки-лотосы, добавив в них «секретный ингредиент». Она была уверена, что Синь Мэй не устоит перед такой красотой, и это была её месть за мужчину, в которого она была влюблена годы — пусть разлучница проведет первый день замужества в обнимку с отхожим местом.
Так спокойно и мирно (почти) прошел первый день их супружеской жизни.
Добавить комментарий