Ну теперь-то — теперь-то уже можно в опочивальню?
Не успела Синь Мэй толком обжиться в поместье Синьсе, как явился Сылань. Он привез три свадебных наряда разных фасонов — поговаривали, Лу Цяньцяо выбирал их лично.
Синь Мэй битый час в оцепенении взирала на три головных убора «короны феникса», которые подозрительно напоминали ночные вазы. Она перевела взгляд на Сыланя — тот был невозмутим. Посмотрела на Синь Сюна — у того глаза горели восторгом; казалось, притащи Лу Цяньцяо настоящие ночные горшки, старик и тогда бы разрыдался от счастья.
— Ты уверен… что я должна надеть ЭТО, чтобы выйти за него?
Она приподняла одну «вазу»… то есть корону, и нахлобучила себе на голову. Половина лица мгновенно исчезла в недрах изделия.
Сылань негромко кашлянул:
— Генерал сказал, что таков стиль свадебных уборов у Боевых Демонов.
«Бедные невесты этого племени, — подумала Синь Мэй. — Идут под венец с горшками на головах».
— Генерал также велел передать: он разберется с мятежниками у заставы Цзяпин в течение полумесяца. Времени приглядывать за вами у него нет, поэтому сия тяжкая ноша возложена на меня. Эти две недели вы должны смирно сидеть в поместье Синьсе и никуда ни ногой.
Сылань потер ноющее чело. Ноша и впрямь обещала быть неподъемной.
К его изумлению, девушка послушно кивнула, не выказав ни капли протеста. Сылань наконец-то смог выдохнуть воздух, застрявший в горле.
— Кстати, Сылань, — Синь Мэй сняла корону и участливо посмотрела на него. — Раз уж ты здесь, такая возможность! Давай я свожу тебя к тому лекарю в городке? У него потрясающие иглы, он как раз лечит паралич лица, судороги и инсульты.
…Похоже, выдохнул Сылань слишком рано.
Для Синь Мэй полмесяца пролетели как один миг. Для Сыланя же они тянулись дольше, чем три жизни.
Вскоре с заставы Цзяпин пришли добрые вести. Хоть старый генерал Бай и ушел на покой, новый «командующий по указу» оказался ничуть не хуже: он с легкостью сокрушил нескольких лучших военачальников У Шуана. Предводитель мятежников, чья армия до этого шла вперед как нож сквозь масло, наконец наткнулся на неодолимую преграду. У Шуану пришлось отступить за пределы империи Цюн; в ближайшее время он вряд ли осмелится высунуть нос.
Император Жунчжэн был вне себя от радости. Золото и серебро потекли рекой, а в столице началось грандиозное строительство — возводили личную резиденцию Генерала конницы в ожидании его триумфального возвращения ко двору.
Этим ожиданиям не суждено было сбыться. Лу Цяньцяо отправил краткий доклад, в котором просил полугодовой отпуск, и, не дожидаясь ответа, в ту же ночь собрал вещи и вернулся в императорские гробницы.
Ему было не до столицы — он был занят женитьбой.
Наступило восемнадцатое сентября — день, который прорицатели называли «благоприятным выше всякой меры».
Синь Мэй, с «горшком» на голове и в свадебном платье из перьев сотни птиц, похожем на драный мешок, чувствовала, что вся её былая храбрость куда-то испарилась под пристальными взглядами толпы. Она прикрыла лицо рукавом и взошла в паланкин. На этот раз Лу Цяньцяо приехал лично: верхом на огненно-рыжем Летучем Огне, в таком же «мешковатом» наряде, он умудрялся выглядеть статно и величественно.
Городок Люйшуй снова гудел. Поговаривали, что барышня из поместья Синьсе со своим проклятием извела первого мужа за пару месяцев, но тут же нашла нового простака на замену — да еще какого красавца!
Глядя на сияющее морщинистое лицо Синь Сюна, жители, у которых подрастали незамужние дочки, лопались от зависти. На свадебном пиру они налегали на еду и выпивку так яростно, что кухня просто перестала справляться. Лишь тогда, утолив злобу желудком, гости начали расходиться.
Перед самым отбытием процессии Синь Сюн подбежал к паланкину и приоткрыл занавеску:
— Мэй-эр, те книги, что я тебе дал… ты ведь их прочитала?
Синь Мэй как раз крутила корону-феникс на пальце, забавляясь. От этого вопроса корона со звоном рухнула на пол.
Те книги… она успела глянуть только «Собрание нежных бутонов». Остальное планировала почитать на досуге, но в тот день, когда Лу Цяньцяо провожал её домой, он без лишних слов конфисковал всю литературу.
«Я сам всё изучу, не волнуйся», — бросил он тогда с таким серьезным видом, что Синь Мэй потом несколько ночей мучилась эротическими снами.
— В общем, сегодня вечером я устрою приемку товара!
Синь Мэй подобрала корону и одарила отца своей фирменной «властной» улыбкой.
Процессия наконец взмыла в небо и взяла курс на гробницы. Синь Мэй стало душно в экипаже, она откинула штору и нос к носу столкнулась с Лу Цяньцяо, который как раз поравнялся с ней на коне. Она замахала рукой.
— Сылань сказал, что свадьба у Боевых Демонов — это не то, что у людей. Мол, нужно будет камни грудью ломать или еще что. Слушай, давай договоримся: сначала я поем, а потом уже будем цирк показывать, ладно?
…«Камни грудью ломать»? О чем этот Сылань ей наплел?
Лу Цяньцяо достал из-за пазухи мешочек со сладостями и бросил ей, мягко улыбнувшись:
— Глупая, ты нас с бродячими артистами перепутала? Надень фату. Тебе ничего делать не придется.
Он долго смотрел на неё, чувствуя, как краснеют уши, и тихо добавил:
— Ты сегодня… очень красивая.
Он много раз представлял её в свадебном наряде своего племени, но реальность оказалась куда ярче любых фантазий.
— Тебе очень идет наше платье.
Синь Мэй с сомнением оглядела свой «птичий мешок» и пощупала «горшок» в руках. Надо же, а в его глазах она в этом наряде просто богиня.
— Тебе тоже идет, — нехотя похвалила она его костюм. — Эти перья выглядят… богато.
Ой… как он… как счастливо он заулыбался.
Синь Мэй от греха подальше запихнула в рот кусок финикового пирожного.
Лу Цяньцяо хотел добавить что-то еще, как вдруг резко обернулся. Из облака неподалеку выплыло несколько огромных райских птиц, тянущих за собой золотую повозку. Экипаж, вызывающе роскошный и сияющий, медленно подкатил к ним.
Золотистый свет, стекающий по стенкам, превращался в иероглифы. Когда они касались тела, возникало… крайне неприятное чувство.
— Генерал!
Сылань, бывший впереди, мгновенно развернул коня и преградил путь повозке, положив руку на рукоять меча.
Лу Цяньцяо покачал головой, веля ему отступить.
Теперь он понял, откуда в прошлый раз на волосах Синь Мэй остался тот странный запах. Она встречалась с Верховным Жрецом Лис.
— В чем дело? — холодно спросил Лу, проехав вперед.
Черная шелковая перчатка отодвинула белую занавеску. Жрец высунул голову, лениво улыбаясь.
— Я не к тебе. Я к ней.
Он указал на Синь Мэй, которая как раз жевала пирожное.
Лу Цяньцяо нахмурился и слегка довернул коня, закрывая жену от этого бесстыдного взгляда.
— Красавица-невеста! — крикнул Жрец, сложив ладони рупором. — Спасибо за пряники! Принимай ответный дар!
Синь Мэй отряхнула руки от крошек и с любопытством уставилась на него:
— Я вас знаю?
— Ой, как некрасиво. Забыла меня? — он рассмеялся. — Ну да ладно. Лови подарок от меня и ту посылочку, что передал рыжий лис из долины Чунлин. Принимай!
Взмах широкого рукава — и в воздух взлетела массивная шкатулка.
Лу Цяньцяо молниеносно перехватил её. Посмотрев на Жреца, он медленно открыл крышку. Внутри деревянного ящика лежали два футляра: в одном — жемчужина размером с голубиное яйцо, в другом — изящное золотое ожерелье.
— Ожерелье от меня, — Жрец потянулся в повозке. — Желаю вам сто лет согласия, любви до гроба и побольше детишек.
От золота исходила волна тошнотворной магии. Лу Цяньцяо с каменным лицом просто швырнул шкатулку вниз, в облака.
Жрец не обиделся, лишь хихикнул:
— К чему такая враждебность? Ты мне даже симпатичен.
Лу Цяньцяо развернулся к своим:
— Продолжаем путь.
Процессия тронулась. Золотая повозка вскоре скрылась из виду. Синь Мэй долго смотрела ей вслед, пока её не осенило:
— А! Это же тот фальшивый монах, который мясо ест!
— Не думай о нем, — отрезал Лу Цяньцяо.
«Ого, ревнует?»
Синь Мэй подперла щеку ладонью и сладко улыбнулась:
— Не бойся, в моем сердце только ты.
Тень улыбки скользнула по его лицу и тут же исчезла:
— Сиди ровно, не то свалишься.
Племя Лис… В Цзяпине Ли Минь упоминал, что они начали проявлять активность, и матушка была крайне обеспокоена. Одни считают себя потомками богов, другие — в упор не признают их божественную кровь. Старая вражда. Видимо, пришло время ставить в этом деле точку.
— Лу Цяньцяо, о чем ты задумался?
Голос невесты вывел его из раздумий. Он усмехнулся — и впрямь, у них же свадьба в разгаре.
— Ни о чем, — он прикрыл занавеску её окна. — Отдыхай. Надо прибавить ходу, чтобы успеть в гробницы до темноты.
Свадьба со стороны кажется праздником, но для тех, кто внутри — это сплошная морока.
У Боевых Демонов церемония была утомительнее родов. Синь Мэй под фатой весь вечер провела на руках у Лу Цяньцяо: то он шел с ней через «гору мечей», то переступал через «чан с кипящим маслом». Говорили, платье из перьев нужно именно для этого — если в процессе выпадет хоть одно перышко, это сулит беду.
Когда они наконец добрались до покоев, в них прямо с порога полетело огромное железное ядро. Это опочивальня или комната пыток с ловушками?!
Лу Цяньцяо лениво отфутболил ядро в стену. Стена разлетелась в пыль, превратив несчастную комнату в руины.
Оказалось… настоящая спальня была дальше.
Синь Мэй усадили на кровать. Не успела она принять томный вид, как из-под кровати со свистом выскочили стальные клинки, превращая ложе в подобие клетки.
Жених стоял снаружи, уже засучив рукава, чтобы переломать сталь и добраться до суженой, но «суженая» в клетке уже подскочила и одним точным ударом ноги переломала мечи сама.
— Сюда иди! — Синь Мэй сорвала фату и поманила его пальцем. — Теперь-то — наконец-то! — у нас будет брачная ночь?!
Добавить комментарий