Короткая разлука слаще свадьбы! Все всё прекрасно понимают.
Той ночью ветер завывал во тьме, и вокруг царила безмолвная тишина.
Синь Мэй зажгла масляную лампу и с предельной торжественностью развернула сверток, подаренный отцом. Преисполненная энтузиазма и почтительного трепета, она вознамерилась изучить тайные техники супружеского сожительства.
В свертке оказались четыре ветхие книги. На обложке первой красовались огромные иероглифы: «Наставления для молодой жены в весенних покоях: как взбивать алые волны на ложе». Пролистав её, Синь Мэй обнаружила плотные ряды крошечного текста. Читать было неимоверно тяжело, и после пары страниц она отбросила книгу в сторону.
Вторая книга — «Искусство управления мужем» — тоже оказалась забита мелким шрифтом.
Третья — «История разврата в гареме за двадцать лет исключительного фаворитизма: двадцать четыре позы облаков и дождя, собственноручно зарисованные императрицей Сянхуэй». Текста здесь было мало, зато картинок — хоть отбавляй. На второй же странице обнаружился крайне грубый рисунок, на котором едва угадывались мужчина и женщина. Судя по позам… Синь Мэй предположила, что они дерутся.
Четвертая книга была самой толстой. Розовая обложка из плотной бумаги, припорошенная золотой пылью, была аккуратно перевязана красным шелковым шнуром. Несмотря на почтенный возраст, от книги исходил тонкий аромат — теплый, но не приторный, свежий, но не холодный. Сразу видно: дорогая вещь, не чета первым трем.
Развязав шнур, она увидела строку, написанную древним стилем: «Собрание нежных бутонов, орхидей и мускуса — автор господин Ци».
Перевернув страницу, она замерла. На рисунке была изображена красавица у окна. Она нежно протягивала белую руку, её взгляд был полон томления, а пояс на платье был наполовину развязан. Рядом красовались стихи великого поэта прошлых веков Цзи Юэ: «Где же повод для нашей встречи? Погаси свечу, распахни шелка…»
Стиль рисунка был невероятно изящным и детальным. Взгляд красавицы казался живым, а поза — исполненной скромности и в то же время искушения. Казалось, девушка вот-вот сойдет со страниц. Каллиграфия стихов была столь искусной, что не уступала мастерам современности.
Синь Мэй долго смотрела на рисунок, прежде чем перевернуть страницу. На второй иллюстрации та же красавица уже была в объятиях мужчины, прильнув к нему с полуоткрытыми губами.
На третьей — одежды соскользнули с плеч, обнажая нефритовую кожу.
На четвертой…
Пламя лампы задрожало от сквозняка, пробравшегося сквозь щель в окне. Синь Мэй в полном молчании досмотрела до последней страницы, так же молча закрыла книгу, умылась, задула огонь и легла в постель, накрывшись одеялом с головой.
Прошло немало времени, прежде чем из-под одеяла донесся приглушенный и полный отчаяния вопль.
…Она… она ведь не вытворяла с Лу Цяньцяо ничего такого… непристойного? Наверное, нет? Или всё-таки да?!
Она каталась по кровати, завернувшись в кокон, мечтая превратиться в маленький комочек хлопка, забиться в щель и никогда не выходить наружу.
В разгар её терзаний в окно тихонько постучали. Синь Мэй высунула голову:
— Кто здесь?
Сквозь щель в комнату проскользнул конверт и плавно опустился на пол. Синь Мэй вскочила, распахнула окно и увидела знакомого маленького демона. Тот почтительно поклонился и улетел.
Этот демон… кажется, он из гробниц?
Синь Мэй подобрала письмо и быстро вскрыла его. Внутри была всего одна строка, написанная твердым, уверенным почерком: «Пятнадцатого августа буду в поместье Синьсе».
Внизу стояла подпись: «Цянь».
…Лу Цяньцяо приедет пятнадцатого августа?!
Письмо выпало из её рук. Синь Мэй обхватила голову руками в панике.
Она не хочет его видеть!
Нет, не так…
Она не хочет видеть его ТАК СКОРО!
Тоже не то…
Ей… ей-ей-ей, ей СРОЧНО нужна психологическая подготовка! Совершенно, абсолютно, жизненно — необходима подготовка, а-а-а-а!
Синь Мэй резко обернулась к столу, бросилась к книгам и начала лихорадочно искать место, куда бы их спрятать. Он ни в коем случае не должен это увидеть! Ни-ког-да!
Под кровать? Нет! Слишком банально, сразу найдет!
В шкаф? Нет! Вдруг выпадут, когда она будет переодеваться.
Взгляд её упал на запыленную шкатулку для драгоценностей. Глаза Синь Мэй засияли. Она вытряхнула оттуда старые украшения, которые годами не носила, уложила книги на дно, засыпала их сверху бусами и закрыла крышку… Вот теперь — идеально.
Синь Мэй со спокойной душой закрыла окно, легла спать и, повторив про себя тысячу раз «я ничего не видела», наконец уснула.
Всю ночь ей снились эротические сны.
Пятнадцатое августа. Полнолуние. Праздник Лунного пряника.
Синь Сюн, узнав о приезде зятя, сиял так, что его челюсть, казалось, никогда не сойдется. Он заготовил тысячи видов лунных пряников: круглых, квадратных и даже самых причудливых форм. Пряники громоздились целой горой.
— Мэй-эр, а зять любит сладкое или соленое?
Старик переживал, что пряников окажется мало или среди них не будет любимых вкусов гостя. Он бегал по поместью, не находя себе места.
— Папа, он твой зять. Это он должен тебе угождать, о чем ты вообще волнуешься?
— Бестолочь! — Синь Сюн едва не плакал. — Ты уже разозлила зятя так, что он отправил тебя домой «на исправление»! Неужели ты хочешь, чтобы в праздник Середины осени он вручил тебе разводное письмо?!
— …Я считаю, что развод и пряники — вещи совершенно разные…
— Ах, точно! Еще же блюда для ужина! Мэй-эр, зять предпочитает мясо или овощи?
— Папа, как мама тебя терпела все эти годы?
— Наверняка мясо! Он же генерал, постоянно воюет, значит, должен любить мясо!
Синь Сюн быстро начертал длинный список меню, вручил его второму наставнику и торжественно распорядился:
— И достань из погреба двадцатилетнюю настойку, разбавь её свежим вином! Живее, живее! Сегодня у нас почетный гость!
«Папа опять впал в безумие», — подумала Синь Мэй.
Она вышла во двор подышать воздухом и увидела старшего наставника, который бежал со стороны ворот с криком:
— Едут! Генерал едет, и людей с ним — тьма!
В поместье Синьсе всё мгновенно перевернулось вверх дном. Синь Мэй, подхваченную толпой, вынесло к воротам. Как раз в этот момент Лу Цяньцяо спрыгивал со спины Цююэ. За ним следовало несколько десятков человек — вернее, демонов, принявших человеческий облик. Они почтительно стояли позади; каждый держал под уздцы духовного зверя, нагруженного сундуками и ларцами. От этого изобилия рябило в глазах.
Лу Цяньцяо сегодня выглядел… э-э… совсем не так, как обычно. Видимо, он принарядился: привычную бледно-зеленую рубаху сменил белоснежный халат, длинные волосы были безупречно уложены. Глаза его были повязаны полоской черной ткани, но это не портило его статный вид, а скорее добавляло таинственности.
Небось, боится, что алые зрачки напугают папу?
Он явно недооценивал старика Синя. Тот бы не моргнув глазом принял зятя, будь у него хоть восемь рук, и решил бы, что это признак великого таланта.
Синь Сюн, дрожа от волнения, шагнул навстречу, не зная, с чего начать, но Лу Цяньцяо уже подошел сам. Он отвесил глубокий поклон и твердо произнес:
— Младший, Лу Цяньцяо, приветствует главу Синя.
Слезы градом покатились по щекам Синь Сюна.
Он… он назвал его «глава Синь», а не «тесть».
Старик яростно обернулся к дочери: «Смотри! Какой зять! Как же ты его довела, что он даже тестем меня называть не хочет?!»
Синь Мэй сделала вид, что ничего не замечает, но чувствовала на себе чей-то взгляд. Она покосилась в сторону Лу Цяньцяо. Несмотря на повязку, казалось, он всё видит. Он стоял лицом к ней, и уголки его губ чуть приподнялись в улыбке.
«Я пришел», — говорило его лицо.
Синь Мэй почувствовала, как краска заливает даже шею. Она кашлянула и, не в силах, как прежде, подойти и взять его за руку, лишь покачала головой и ушла.
Ей всё еще была нужна психологическая подготовка…
Приезд мужа «маленького стихийного бедствия» стал для поместья событием мирового масштаба. Почти все обитатели Синьсе столпились у главного зала, подглядывая в щели окон и дверей.
Старший наставник, видя, как Лу Цяньцяо даже с повязкой на глазах излучает величие, завистливо пробурчал:
— Моя будущая жена никогда не выберет такого смазливого хлыща!
Второй наставник порочно улыбнулся:
— Ну, так себе. Мне он явно проигрывает.
Синь Мэй сидела под окном, обхватив колени. Ей было не до разговоров; она мучительно соображала, как же ей подготовиться морально.
В зале Лу Цяньцяо заговорил:
— Глава Синь, я привез свадебные дары. Прошу принять их.
Демоны тут же затащили внутрь гору сундуков с серебром, антиквариатом, картинами и рулонами тончайшего шелка. Дары были роскошными по всем канонам.
Синь Сюн мгновенно просиял и заикаясь произнес:
— Зя… зять, к чему такие церемонии… Мы же давно одна семья! Просто дочка у меня своенравная, доставила вам хлопот… Надеюсь, вы не будете на неё в обиде.
Лу Цяньцяо улыбнулся:
— Я намерен взять госпожу Синь в жены. Всю жизнь — лишь она одна, в горе и в радости. Согласны ли вы, глава Синь, благословить нас?
Синь Сюн закивал как заведенный:
— Согласен! Конечно, согласен!
…Только вот странно: он же и так зять, зачем ему благословение?
Лу Цяньцяо поднялся и снова поклонился, на этот раз изменив обращение:
— Цяньцяо благодарит тестя.
В тот вечер Синь Сюн был в таком восторге, что вдрызг напился, и его пришлось уносить в спальню. Синь Мэй вызвалась сама проводить Лу Цяньцяо в гостевые покои.
Круглая луна висела над головой, заливая всё вокруг прозрачным серебристым светом. Привычный коридор сегодня казался бесконечным. Прохладный ветерок ласкал лицо, но Синь Мэй чувствовала, что горит. Чтобы не натворить дел, она выпила всего пару чарок, но кожа всё равно была обжигающе горячей.
— Синь Мэй.
Лу Цяньцяо тихо позвал её и остановился.
Она обернулась и увидела, что он снял повязку. Его алые глаза в ночи выглядели жутковато. Она испуганно огляделась и подскочила к нему, закрывая ему лицо ладонями:
— Осторожнее! Вдруг кто увидит!
Он перехватил её запястья и опустил их вниз:
— Тебе не нравится?
— Да это ты ведь не хотел, чтобы тебя раскрыли! — надулась она. — Ты слишком плохого мнения о нервах моего папаши!
Он покачал головой:
— Я не об этом. Я пришел свататься… Тебе это не по душе?
— Вовсе нет, мне очень понравилось! — она хихикнула. — Лу Цяньцяо, мне ужасно понравилось! И еще — ты, оказывается, такой богач! А я-то думала, что ты нищий генерал без гроша за душой!
Он рассмеялся и обнял её за плечи:
— Раз я генерал, как у меня может не быть средств?
…Он обнял её! Подготовка! Подготовка!
В голове Синь Мэй мгновенно всплыли картинки из «Собрания нежных бутонов». Она вся одеревенела, превратившись в камень, и лишь натянуто улыбалась. Её психологическая подготовка! Срочно, где она?!
— Что с тобой? — Лу Цяньцяо заметил её странное состояние.
Синь Мэй долго подбирала слова и наконец выдала:
— Слушай, Лу Цяньцяо… На самом деле, я ведь девушка очень скромная, благородная и добродетельная. Ты ведь согласен?
— …
Он промолчал. В такие моменты молчание — золото.
— Ну скажи ты: «Да, согласен»! — она занервничала.
Он продолжал молчать, прижав руку к подбородку — казалось, он едва сдерживает смех.
— Хм! Я спать! — буркнула она и развернулась.
Он быстро схватил её за запястье. От этого прикосновения её будто током ударило, и она резко вырвала руку.
…Ой, беда.
Синь Мэй не решилась посмотреть на его лицо и закричала:
— Спать!
С этими словами она припустила со всех ног. Не успела она пробежать и десяти шагов, как услышала его спокойные шаги за спиной. Перепугавшись, она в панике пробила кулаком дыру в стене коридора, пролезла в неё и побежала дальше.
Тихая ночь в поместье Синьсе выдалась крайне шумной. То и дело слышались звуки ударов, треск ломающегося дерева и грохот камней. Все обитатели, как по команде, притворились глухими. Короткая разлука слаще свадьбы! Все всё прекрасно понимают.
Разнеся в щепки четыре стены, Синь Мэй наконец споткнулась о корень дерева, покачнулась и со всего маху вписалась головой в ствол.
В следующий миг её запястья были прижаты к дереву, а Лу Цяньцяо вплотную прижался к ней сзади. Но почему?! Почему именно сзади?! Ей же лицом об кору больно упираться!
Добавить комментарий