Хэ Фэн поначалу планировал завезти домой обоих Фудзит, а затем уже ехать к Се Чи, но Киёно проснулся на полпути. Пришлось высадить девушку первой.
Машина замерла у обочины возле её дома. Хэ Фэн, сжимая руль, то и дело бросал косые взгляды в окно. О чем они там шепчутся? Ишь, как этот япошка расплылся в улыбке, аж сияет. Не выдержав, Хэ Фэн резко нажал на клаксон и нетерпеливо рявкнул:
— Поехали уже!
Киёно обернулся и, улыбнувшись Се Чи, произнес:
— Поторопим их. Отдыхай, доброй ночи.
— Доброй.
Они обменялись вежливыми прощаниями. Ни поцелуев, ни объятий, даже кончиками пальцев не соприкоснулись — Хэ Фэну на душе сразу полегчало. Он пересел на пассажирское сиденье, позволив Киёно довезти его до гостиницы.
Как только Хэ Фэн вышел, проснулась Мити. Она тут же выскочила следом и вцепилась в его рукав:
— Брат Рюдзи, не оставайся здесь! Поехали к брату, там полно места.
Хэ Фэн попытался отстраниться, но Мити, окончательно потеряв стыд, встала на цыпочки и обвила его шею руками.
— Ну пойдем! Одному здесь опасно, я слышала, в Шанхае полно подпольщиков.
— Я буду осторожен, — Хэ Фэн с трудом разжал её руки и буквально затолкал девчонку обратно в машину. — Я пошел.
Мити обиженно надулась. Киёно, видя состояние сестры, тоже вставил слово:
— Мити права, Рюдзи. У меня много гостевых комнат.
— Мне-то всё равно, а вот она — девушка, это может испортить её репутацию, — Хэ Фэн закурил и, прищурившись, посмотрел на него. — Если дядя узнает, он с меня шкуру спустит.
— Не узнает! — высунулась из окна Мити.
Хэ Фэн подошел ближе и нарочно выпустил струю дыма ей в лицо. Мити закашлялась, отмахиваясь, а он лишь бросил:
— Домой. Завтра увидимся.
Машина тронулась. Хэ Фэн неспешно вошел в гостиницу. Он посидел в номере, выжидая время на случай, если Мити найдет нелепый предлог и вернется. Когда по его расчетам они должны были быть уже дома, он снова вышел на улицу.
В квартире Се Чи было темно. После того как она взяла на воспитание Гоцяна, А-Жу ложилась спать очень рано. Се Чи бесшумно вошла, оставила дверь приоткрытой на узкую щель и, взяв бокал с вином, присела на диван.
Алкоголь не придал ей бодрости. Се Чи полулежала, её веки отяжелели от усталости. В полумраке потолок казался таким низким, будто вот-вот раздавит. Встряхнувшись, она поднялась и пошла в душ.
Ночью было холодно, тонкое шелковое платье не согревало, и Се Чи, дрожа, выскочила на балкон, чтобы набросить халат. Едва она обернулась, сверкнул холодный блеск стали, и чья-то рука рванулась к ней. Она мгновенно уклонилась. Завязалась короткая схватка, и не прошло и трех приемов, как её прижали к стене.
— Больно же.
— Есть прогресс, но до идеала далеко, — Хэ Фэн убрал нож и чувствительно ущипнул её за бедро. — Заждалась?
— Если бы ты еще помедлил, я бы сама к тебе прилетела, — она усмехнулась и, улучив момент, резко ударила коленом ему в пах. Хэ Фэн ловко перехватил её ногу. Используя его руку как опору, Се Чи взметнула правую ногу, обхватила его шею и в кувырке повалила на пол. Собираясь нанести удар ногой в лицо, она замерла — Хэ Фэн перехватил её лодыжку.
— Ты что, всерьез?
Се Чи замахнулась кулаком, но он, смеясь, увернулся, закинул её на плечо и прижал к окну. Халат сполз к локтям, бретелька платья соскользнула вниз. Волосы трепал теплый ночной ветер.
Хэ Фэн задернул шторы и скинул вторую бретельку, прижимаясь грудью к её спине:
— Еще повоюем?
Её руки были заломлены за спину, но Се Чи умудрилась ласково провести пальцами по его крепкому животу:
— Сдаюсь.
От этого прикосновения у Хэ Фэна внутри всё перевернулось. Он хотел было её отпустить, но Се Чи мгновенно извернулась, оказалась у него за спиной и крепко обхватила его шею. Хэ Фэн притворно захрипел, вскидывая руки вверх. Се Чи рассмеялась, обнимая его за плечи:
— Я победила.
Хэ Фэн развернул её к себе и прижал к груди:
— Подло ловишь на ошибках.
— В нашем деле неважно, в лоб ты бьешь или со спины. Важен только результат.
— Душем пахнешь, — он зарылся лицом в её волосы. — Вкусно.
Се Чи слегка отстранилась:
— Я еще не всё выспросила. Куда ты тогда пропал в Нанкине?
— Хочешь знать? — Хэ Фэн потерся щекой о её макушку. — Попроси хорошенько.
— Посерьезнее можно? — Се Чи взяла его лицо в ладони. — И твой помощник… он жив?
Хэ Фэн, не желая отвечать, подхватил её под ноги. Се Чи охнула, когда он поднял её на руки, и крепче обхватила его шею.
— Потом обсудим.
— Сейчас самое время.
— Нет времени. — Хэ Фэн понес её в комнату. Заметив, что она не хочет его отпускать, он остановился.
— Я тут не одна. Со мной девушка и ребенок из Нанкина.
Хэ Фэн огляделся, кивнув на единственную дверь, из-за которой не доносилось ни звука:
— В той комнате?
— Да.
Он вошел в её спальню и ногой притворил дверь.
Бам.
— Тише ты!
Хэ Фэн с улыбкой опустил её на кровать и принялся расстегивать пуговицы:
— Это тебе придется вести себя потише.
Се Чи вдохнула его запах — смесь табака и свежескошенной травы.
— Ты не мылся.
— Брезгуешь?
— Угу, — Се Чи притворно зажала нос. — Пахнет… специфически.
— Месяцами в грязи гнили и не брезговали, — Хэ Фэн отвел её руку. — Не кривляйся.
Она раскинула руки, вспоминая его — заросшего и черного от пороха в Нанкине. Счастье, горечь и ярость смешались в её сердце. Оба живы. Какое чудо.
Хэ Фэн нащупал на её спине свежий шрам и перевернул девушку на живот:
— Новый. Откуда?
— В прошлом месяце убирали ханьцзяня. Недооценила противника.
Хэ Фэн долго смотрел на рубец, затем склонился и нежно поцеловал её в спину.
— Болело?
Лицо Се Чи утонуло в подушке. Рана давно затянулась, но от его вопроса ей внезапно стало нестерпимо больно — той болью, что просыпается лишь в ответ на сочувствие. Ей разом захотелось рассказать ему всё: о каждом встреченном человеке, о каждом съеденном леденце, о каждом выпитом бокале…
Она повернулась и крепко обняла его:
— Болело. Очень болело. До смерти.
Хэ Фэн нежно гладил её по волосам:
— Прости меня.
Раскат грома заставил Фудзиту Киёно вздрогнуть. Сезон дождей всегда начинался внезапно. Сон как рукой сняло. Он сел на кровати, растирая переносицу. Под шум ливня он налил себе вина и встал у окна, глядя, как капли прочерчивают дорожки на стекле. В голове крутился вопрос сестры: «Когда вы поженитесь?»
Ему было не только неловко, ему было страшно. Он дорожил Се Чи, но чувствовал себя перед ней неполноценным. Он жаждал близости и в то же время панически боялся её — боялся, что она узнает его постыдный секрет. Киёно осушил бокал до дна, чувствуя, как внутри нарастает гнетущее удушье.
В комнате Се Чи было темно. Она боялась, что А-Жу увидит свет из-под двери. Лишь вспышки молний на мгновение освещали двоих на кровати. Се Чи, лежа на груди Хэ Фэна, лениво перебирала пальцами его кадык.
— За этот год спал с кем-нибудь?
— Спал.
— С колько их было?
— Одна.
Се Чи чувствительно сжала пальцы:
— И какая она?
— Невероятно красивая.
— Понятно.
— Ревнуешь?
— Ужасно. Аж скулы сводит.
— Она умеет шить, отлично ездит верхом и дерется так, что кости трещат.
Се Чи не выдержала и улыбнулась.
— Только характер скверный. Сегодня вот пнула меня под столом, до сих пор ноет.
— Не знала, что ты такой неженка.
— С другими я из стали, а перед ней — как бумажный. Ткни пальцем — и развалюсь.
Се Чи погладила его брови:
— Значит, это всё-таки я.
— А кто же еще? — Хэ Фэн приобнял её за талию. — Я же говорил: кроме тебя мне никто не нужен. С тобой я готов спать хоть десять дней кряду.
— Какой герой.
— Забыла уже, какой я герой?
— Память девичья, всё из головы вылетело.
— Ничего, сегодня я сделаю так, что ты это на всю жизнь запомнишь.
Он хотел притянуть её к себе, но Се Чи уперлась руками в матрас:
— Ты ни о чем меня не спросишь?
— Если захочешь — расскажешь сама. Я допрашивать не буду.
Се Чи внезапно посерьезнела:
— У меня с ним… было дважды.
Хэ Фэн на секунду замер.
— Ладно.
— И это всё? «Ладно»?
— А что мне делать? Убить тебя? Или его?
Видя его серьезное лицо, Се Чи прыснула:
— Поверил?
Хэ Фэн нахмурился:
— Смеешь лгать мне? — он принялся щекотать её, Се Чи зашлась в беззвучном смехе, кусая губы.
— Перестань!
Она прижала ладонь к его груди:
— Мы еще не договорили.
— До рассвета успеем.
— Рассвет скоро, а я хочу выговориться.
Хэ Фэн послушно лег рядом:
— Хорошо, спрашивай.
Се Чи помолчала.
— Передумала. Я и так всё понимаю.
— И что же ты понимаешь?
— Обычная история. Выжил, отлежался, подлечил раны и нашел способ снова внедриться под именем Коикэ Рюдзи. Думаю, ты всё это время был в Нанкине.
— Почти. Один раз летал в Токио.
— Ты видел мою надпись в подвале?
— Видел. Думал, ты уехала с американцами, а ты, оказывается, использовала этого японца. Тесен мир, надо же было попасть именно на щенка из рода Фудзита.
— Сильно испугался, когда увидел меня на приеме?
— Да, — честно признался Хэ Фэн. — И обрадовался, и до смерти перепугался.
— Я знала, что ты там будешь. Тоже боялась. Еще до приезда в Шанхай я знала о Фудзите Киёно всё. Организация дала мне досье на его окружение, там было твое имя. Только тогда я поняла, что ты жив.
— Когда это было?
— Три месяца назад.
— И ты не искала меня?
— Дисциплина.
— Ты же говорила, что не терпишь рамок. Как тебя угораздило вступить в партию?
Се Чи ответила не сразу. Её голос был ровным, а в глазах светилась мягкая, но непоколебимая решимость:
— С того мига, как я покинула Нанкин, мои тело и душа принадлежат стране.
Разговор стал слишком тяжелым. Хэ Фэн попытался разрядить обстановку:
— Видимо, переубеждать тебя бесполезно.
— Сейчас многие называют меня «женщиной-предательницей». Теперь я понимаю, что ты чувствовал, когда тебя поливали грязью, — Се Чи заглянула ему в глаза. — Тебе пришлось нелегко.
— Слова — не пули, плоть не прошьют. — Хэ Фэн закрыл глаза. — Один человек мне когда-то сказал: «Знаешь, сколько стоят имя Коикэ Рюдзи, информация, припасы и оружие? Это жизни сотен наших бойцов. Настоящий муж должен уметь терпеть. Мне не нужна твоя геройская смерть в первом же бою, мне нужны их планы и ресурсы. На поле боя ты убьешь десяток врагов, а одно верное донесение спасет тысячу наших ребят. Нам нужны те, кто будет проливать кровь, но ты можешь стать тем, из-за кого этой крови прольется меньше». Я поверил ему и три года гнил в логове врага. Сколько раз хотел всё бросить… Жаль, не удалось с ним попрощаться.
— Жалеешь?
— О пройденном пути — нет. Раньше я рвался на передовую, но там ты часто бессилен. В тылу врага я чувствую себя полезнее. — Он перевернулся на бок. — Так мы всю ночь будем обсуждать судьбы родины?
— Почему бы и нет?
— Я хочу только любви.
— Мы в разных лагерях. Если узнают о нашей связи, меня под трибунал отдадут.
Хэ Фэн притянул её к себе:
— Дам тебе информацию в качестве награды.
— Какую?
— У японцев новый склад боеприпасов в городке Тунши. Пусть ваши взорвут его. Судя по вашей подготовке, понадобится человек десять-пятнадцать.
— Что значит — «судя по нашей подготовке»?
Хэ Фэн подхватил её за талию:
— Будь все как я — хватило бы двоих.
Се Чи со смехом ущипнула его за руку.
— Больно же… А-Чжи.
Хэ Фэн вернулся в гостиницу только на рассвете, успев позавтракать у уличного торговца. Поднявшись к себе, он увидел Мити — та сидела на диване с каменным лицом.
— Что так рано? — невозмутимо спросил он.
Мити скрестила руки на груди, её обычная веселость сменилась суровостью:
— Где ты был? Я пришла еще до рассвета.
— Завтракал.
Мити подошла ближе и, увидев его покрасневшие глаза, потребовала ответа:
— Тебя не было всю ночь! Чем ты занимался?
— Ничем особенным, — он попытался отмахнуться.
— Лжешь! Я всё расскажу дяде Коикэ. Или папе!
«Какая головная боль», — подумал Хэ Фэн.
— Не лгу я. Бегал.
— Бегал? Всю ночь?
— Ага.
— Зачем бегать всю ночь напролет?
— Здоровье пошаливает, решил подтянуть форму. — Хэ Фэн плеснул в лицо холодной воды и залез под одеяло.
— Ты был у женщины?
Хэ Фэн не отвечал.
— Я слышала, в Шанхае полно борделей. Ты наверняка… — Мити потянула одеяло на себя.
— Нет, — отрезал он, забирая одеяло обратно. — Просто физические упражнения.
— Правда?
— Клянусь.
Добавить комментарий