Се Чи с усилием высвободила руку и сложила ладони на талии.
Хэ Фэн, не вынимая руки из кармана брюк, продолжал бесстрастно наблюдать за ней. Между ними не было произнесено ни слова, но во взглядах читалось безмолвное понимание.
Фудзита Мити обвила руку Хэ Фэна, всем телом прильнув к нему, словно в ней не было костей.
— С таким трудом вытянула брата Рюдзи из Нанкина! Шанхай мне нравится куда больше, побудь со мной здесь подольше, — она левой рукой обнимала Хэ Фэна, а правой тянула Фудзиту Киёно за рукав. — Брат Киёно, ну скажи ты ему! Он меня совсем не слушает.
Киёно ответил:
— Мити, у Рюдзи много дел, у него нет времени на твои капризы. Не приставай к нему.
— Братец! — Мити отпустила Хэ Фэна и принялась ныть, раскачивая Киёно за обе руки. — Я просто хочу, чтобы мы были вместе, мы ведь так редко видимся! — Внезапно она обернулась к Се Чи: — Сестра, ну хоть ты скажи ему пару слов!
Се Чи было неловко вмешиваться, поэтому она лишь вежливо улыбнулась.
Киёно, окончательно изведенный сестрой, обратился к Хэ Фэну:
— У Мити сейчас каникулы. Если в ближайшие дни не будет срочных дел, останься в Шанхае, составь ей компанию.
Взгляд Хэ Фэна то и дело скользил по Се Чи. Он с легкой улыбкой согласился:
— Что ж, хорошо.
Мити едва не подпрыгнула от радости:
— Я его столько просила! Видимо, слова брата Киёно всё же имеют больший вес.
Киёно придержал её за плечо:
— Мити, веди себя прилично, на нас люди смотрят.
— Пусть смотрят, мне-то что, — она озорно высунула кончик языка.
К мужчинам подошел кто-то из гостей, чтобы поздороваться. Мити, не желая слушать серьезные разговоры, увлекла Се Чи за собой к диванам. Уплетая десерт, она засмотрелась на уши спутницы:
— У тебя такие красивые серьги.
— Если нравятся — подарю.
— Ой, а давай обменяемся! Эти я купила с братом Рюдзи в Нанкине пару дней назад, надела впервые.
С этими словами она решительно сняла свои серьги.
Они обменялись украшениями. Се Чи заметила:
— Тебе они очень идут.
Мити достала из сумочки зеркальце:
— Мне тоже так кажется.
Се Чи перевела взгляд на беседующих мужчин. Хэ Фэн словно был рожден для таких раутов: он стоял, небрежно опершись на край стола, и с непринужденной улыбкой вел светскую беседу с представителями элиты. Кто бы мог подумать, что когда-то этот человек был дерзким разбойничьим атаманом, хозяином гор.
Мити что-то беспрестанно щебетала, но, заметив, что Се Чи пристально смотрит в сторону её брата, хитро улыбнулась и толкнула её локтем:
— Видно, что тебе очень нравится брат Киёно.
Се Чи отвела глаза и бросила дежурную фразу:
— Он очень достойный человек.
— Еще бы! Братец самый лучший! — Мити на мгновение умолкла.
Хэ Фэн мельком глянул в их сторону, уголки его губ чуть дрогнули, обращаясь к Се Чи. Мити радостно замахала ему рукой:
— Я тоже очень люблю Рюдзи. Уже много лет. Он самый красивый мужчина, которого я когда-либо встречала, — она вздохнула и добавила тише: — Но я терпеть не могу его мать. Когда мы поженимся, ни за что не будем жить вместе, я же с ума сойду. Только ты… — она сжала руку Се Чи, — …пожалуйста, никому об этом не говори.
«Когда мы поженимся…»
Волна горечи, которую невозможно было сдержать, подступила к горлу. Подавив внутреннюю судорогу, Се Чи выжала улыбку:
— Хорошо.
Заметив, что мужчины закончили разговор, Мити вскочила:
— Я к нему!
Она подбежала к Хэ Фэну, схватила его за руку и, прошептав что-то с сияющей улыбкой, потянула его в западное крыло зала.
Киёно присел рядом с Се Чи:
— О чем задумалась?
Се Чи приняла из его рук бокал вина:
— Твоя сестра очень милая.
— Она слишком шумная и болтливая, сущий ребенок. Надеюсь, она тебя не утомила.
— Нисколько.
Вскоре к Киёно подошел человек и что-то прошептал на ухо.
— Мне нужно уладить одно дело. Подожди меня здесь, я скоро вернусь.
— Иди.
Киёно последовал за посыльным на второй этаж.
Се Чи пригубила вино, окинув взглядом банкетный зал. О большинстве присутствующих здесь она знала достаточно. Поставив бокал, она не спеша прошлась по залу и остановилась у зоны с десертами, делая вид, что выбирает сладости, а сама прислушалась к разговору жен высокопоставленных коллаборационистов.
— Мой совсем дома не бывает. Три дня уже не видела, — жаловалась одна. — Какая-то партия военного снаряжения прибывает в Усункоу, будут перебрасывать на юг, вот он и дежурит там день и ночь. Уж лучше бы торговлей занимался, там хоть только с деньгами дело имеешь. А тут — вчера звонил, говорит, вернется не раньше послезавтра. Ребенок плачет, всё папу зовет, у меня аж голова разболелась от этого шума, просто сил нет.
— В наше время везде непросто, — отозвалась другая. — Ходим по лезвию ножа. Хорошо, что хоть жизнь сохранили, да едим-пьем в достатке.
— И то верно, — первая дама понизила голос. — Куда ни примкни — везде враги. С японцами свяжешься — «ханьцзянем» обзовут, к тем потянешься — «красным капиталистом» заклеймят. Чуть оступишься — всей семье голову долой. Твоему мужу проще: антиквариат — дело прибыльное и тихое.
Се Чи жадно ловила каждое слово, надеясь выудить еще крупицы ценной информации, но почувствовала, как чья-то рука собственнически легла ей на талию. Это был Киёно. Она слегка отстранилась и с улыбкой спросила:
— Закончил?
— Пустяки. Хочешь потанцевать?
— С удовольствием.
Он вывел её в центр зала. Одной рукой он сжимал её ладонь, другой обхватил талию, не сводя глаз с её лица:
— Ты сегодня выглядишь очень счастливой.
Се Чи вскинула взгляд:
— А разве я когда-то бываю иной?
— Сегодня всё по-другому.
Сбоку донесся смех Мити. Се Чи мельком увидела, как та пытается скормить Хэ Фэну кусочек пирожного, но он сухо отвел её руку. Се Чи продолжала кружиться в танце с Киёно, стараясь больше не смотреть в ту сторону.
Алое платье Се Чи сшила сама, проведя за работой почти всю прошлую ночь. Облегающий верх идеально подчеркивал её стройный стан, а подол, расходящийся мягкими волнами, при каждом движении напоминал колыхание кровавого моря. В толпе гостей она была самым ярким пятном.
Хэ Фэн стоял у стола, слушая бесконечную болтовню Мити, но его мысли были далеко. Он видел только её, игнорируя шум мира, и в его мозгу каленым железом выжигался образ того, как она улыбается в чужих объятиях. Его душила лютая ревность — хотелось отрубить ту руку, что лежала на её талии.
В ярости он одним глотком осушил бокал.
Киёно, мерно покачиваясь в такт музыке, внезапно склонился к её уху:
— Будущий муж моей сестры не сводит с тебя глаз.
Се Чи посмотрела на Хэ Фэна и натолкнулась на его тяжелый, немигающий взгляд. Она тут же отвернулась к Киёно и усмехнулась:
— Тогда посоветуй сестре присматривать за ним получше.
Киёно посмотрел на неё с нескрываемой страстью:
— Ты — моя. И все в этом зале, включая его, могут лишь смотреть, но никто не посмеет на тебя претендовать.
— Неужели?
— Безусловно.
Глаза Се Чи в этот миг затуманились несвойственной ей нежностью, и Киёно, поддавшись очарованию, склонился, чтобы поцеловать её. Она тут же высвободила руки и, отступив, со смехом произнесла:
— Прошу прощения, мне нужно в дамскую комнату.
Киёно неловко улыбнулся:
— Хорошо, иди.
Се Чи вошла в кабинку и присела на крышку унитаза. Её всё еще колотило от того взгляда Хэ Фэна — только она могла разглядеть в его глубине бушующий шторм.
Раздался стук в дверь.
— Занято! — крикнула она.
Стук прекратился, но послышался глухой звук сверху. Когда Се Чи подняла голову, на неё уже обрушилась массивная темная тень. Она вскочила, глядя на Хэ Фэна, который спрыгнул прямо перед ней.
В тесной кабинке они оказались прижаты друг к другу.
Хэ Фэн не произнес ни слова. Одной ладонью он обхватил её поясницу, другой — затылок, и принялся исступленно, почти до боли, терзать её губы. Се Чи обмякла в его руках. Когда он наконец отстранился, она увидела его ярко-красный рот, измазанный её помадой, и невольно прыснула. Но не успела она издать ни звука, как Хэ Фэн прижал палец к её губам, призывая к тишине.
Она отвела его руку и достала из сумочки шелковый платок, чтобы бережно стереть следы помады. Они молчали, но в их взглядах было сказано больше, чем в любых словах о долгой разлуке. В соседнюю кабинку кто-то вошел, послышался шум воды.
Се Чи шутливо ткнулась лбом в его ключицу и тихо рассмеялась. Хэ Фэн потянул её за волосы назад, заставляя поднять лицо, слегка сжал её щеки и снова коротко, жадно поцеловал. Се Чи обвила его шею руками, отвечая долгим, томительным поцелуем.
Лишь спустя время они нехотя отстранились. Хэ Фэн заметил в её ушах серьги Мити. Он осторожно снял их и с силой раздавил в кулаке, бросив обломки в унитаз.
Женщина в соседней кабинке ушла.
Се Чи вытащила помаду и написала на шелковом платке адрес. Хэ Фэн лишь мельком взглянул на него и кивнул. Она бросила платок в унитаз и нажала на смыв, отправляя улики вместе с остатками серег в канализацию.
Они еще мгновение смотрели друг на друга, не желая расставаться. Хэ Фэн подцепил пальцем бретельку её платья, подтянул её повыше и недовольно нахмурился. Се Чи накрыла его ладонь своей, встала на цыпочки и прошептала ему в самое ухо:
— Красиво?
Её горячее дыхание обожгло его лицо. Хэ Фэн крепче прижал её к себе, зарываясь лицом в изгиб шеи и жадно вдыхая её запах. Будь они в другом месте, эта тонкая ткань платья давно была бы разорвана в клочья.
Время поджимало. Се Чи мягко оттолкнула его, поправила воротничок его белой рубашки и жестом показала, что уходит первой. Но когда она уже коснулась дверной ручки, он потянул её назад. Хэ Фэн выхватил её сумочку, нашел помаду и, приподняв её лицо за подбородок, осторожно и аккуратно подкрасил ей губы. Напоследок он коснулся поцелуем её виска и вышел первым.
Се Чи подождала несколько секунд. Стоя перед зеркалом, она рассматривала свои губы и с улыбкой облизнулась. Надо же, этот грубый вояка накрасил её так искусно. Поправив прическу и еще раз вымыв руки, она вышла в зал.
Мити играла на пианино. Гости завороженно слушали. Киёно и Хэ Фэн стояли у стены спина к спине. Се Чи подошла к ним и встала рядом с Киёно. Он привычно взял её холодную руку в свою и прошептал:
— Пока тебя не было, многие говорили мне, как ты прекрасна.
— У них хороший вкус, — сухо ответила Се Чи.
— Киёно, — раздался холодный голос Хэ Фэна рядом. — Выйдем на пару слов.
Киёно удивился:
— Что случилось?
Хэ Фэн не ответил. Закурив сигарету, он первым направился к выходу.
— Я скоро вернусь, — бросил Киёно Се Чи.
Они вернулись лишь под конец банкета. Мити весь вечер донимала Се Чи рассказами о Японии, от которых у той уже гудела голова.
Киёно отвез Се Чи домой. Он всегда вел себя с ней подчеркнуто уважительно, не позволяя себе лишнего; даже для объятия он словно спрашивал безмолвного разрешения.
Как только он ушел, Се Чи заперлась в комнате. Она не стала закрывать дверь на засов — вдруг Хэ Фэн придет через парадный вход? А может, как раньше, проберется через окно? Каждый шорох на улице заставлял её сердце замирать.
Прошла ночь, но Хэ Фэн так и не появился.
К рассвету Се Чи, так и не сомкнувшая глаз, начала терзаться мрачными мыслями. Может, у него возникли проблемы? Или… он остался с Мити? От одной этой мысли её захлестнула такая жгучая ревность, что стало больно дышать.
Она забылась беспокойным сном лишь под утро, а в полдень за ней заехал Киёно, чтобы отвезти на обед. С ними были Мити и Хэ Фэн. Се Чи выглядела бледной, и даже косметика плохо скрывала следы бессонной ночи.
Хэ Фэн и Мити уже ждали их в отдельном кабинете ресторана. Едва они сели, официанты начали подавать блюда. За столом царило странное настроение: двое были погружены в свои думы, двое — наслаждались моментом.
В какой-то момент Киёно вышел. Се Чи, не проронившая за всё время ни слова, сидела с отсутствующим видом. Хэ Фэн внезапно спросил её по-китайски:
— Не по вкусу еда?
— Почему же? — Она подняла глаза и холодно посмотрела на него. — Очень даже по вкусу.
— Не выспалась?
— …Выспалась прекрасно.
— А я вот плохо спал.
Се Чи почувствовала, как внутри закипает гнев.
Мити подтолкнула Хэ Фэна:
— Рюдзи-кун, не говорите по-китайски, я же ничего не понимаю!
Хэ Фэн покосился на неё и грубовато бросил:
— Тогда просто ешь побольше.
Мити надула губки:
— Ну уж нет, я хочу общаться со всеми.
В кабинет вернулся Киёно:
— О чем беседа?
— Брат Киёно, я решила, что мне тоже нужно выучить китайский!
Киёно удивился:
— Неужели моя сестра решила взяться за учебу?
— Вы все говорите свободно, а я понимаю только «спасибо» и «здравствуй».
Пока брат с сестрой переговаривались, Се Чи уткнулась в тарелку. Внезапно под столом кто-то коснулся её ноги. Она вскинула глаза на Хэ Фэна — тот сидел с самым невозмутимым видом. Она попыталась отодвинуть ногу, но он крепко зажал её щиколотку своими ступнями.
Всё еще злясь на него за вчерашнее отсутствие, Се Чи с силой пнула его под столом. Раздался глухой стук дерева. Брат и сестра замолчали и посмотрели на них.
— Что случилось?
Ноги под столом мгновенно замерли. Хэ Фэн невозмутимо пригубил суп:
— Ничего. Ногу свело, случайно задел ножку стола.
Се Чи нарочно подложила в тарелку Киёно кусочек кисло-сладких ребрышек и нежно прошептала:
— Ешь побольше.
— Спасибо, — просиял Киёно.
Мити, прикусив палочки, хихикнула:
— Рюдзи-кун, посмотри, какая у них любовь и согласие.
Хэ Фэн уставился на Се Чи и холодно усмехнулся:
— Да уж. Какая неземная любовь.
Добавить комментарий