Се Чи не привыкла страдать, поэтому купила билет в первый класс — мягкое купе было верхом комфорта.
Хэ Фэн ехал в том же поезде. Она намеренно несколько раз проходила мимо служебного купе проводников, пока наконец «случайно» не столкнулась с ним.
На Хэ Фэне был черный костюм; выглядел он вполне по-людски.
Первым Се Чи заметил Ханата. Красивые девушки врезаются в память, поэтому он толкнул Хэ Фэна локтем, собираясь поздороваться. Но тот бесцеремонно затолкнул приятеля обратно в купе.
Набрав воды, Се Чи неспешно возвращалась к себе, когда Хэ Фэн преградил ей путь в узком коридоре. Одну руку он держал в кармане, другой уперся в стенку вагона, не произнося ни слова.
Се Чи подняла на него пустой взгляд:
— Хорошая собака не лает на дороге.
Хэ Фэн убрал руку, пропуская её.
Он последовал за ней в купе и закрыл за собой дверь. Прислонившись спиной к косяку, он сверху вниз смотрел на Се Чи, которая уселась у окна и прихлебывала чай.
— Что ты задумала?
— Ничего особенного, — она подула на пар, не глядя на него. — Слышала, Чанчунь — процветающий город, вот решила взглянуть. К тому же там живет родственник, перепадет пара бесплатных обедов.
Хэ Фэн сел напротив неё:
— Теперь это называется Синьцзин. Не путай названия.
— Плевать, Чанчунь это, Синьцзин или Старый город — мне без разницы, — Се Чи тонко улыбнулась и поставила чашку. — Говорят, одна ночь супружества — это сто дней благодарности, а у нас с тобой интрижка подлиннее была. Твой напарник несносен, вечно пялится на меня. Не хочешь его унять?
— А ты боишься чужих взглядов?
— Я-то нет. Просто опасаюсь, как бы ты снова не начал размахивать ножом.
Хэ Фэн протянул руку, взял её чашку и отпил глоток.
— Эту чашку я выбрасываю — её коснулась пасть кобеля, который только что лакомился дерьмом.
— Ругайся, давай, — Хэ Фэн пододвинул чашку обратно к ней. — Скажи еще что-нибудь обидное.
— Слишком много чести.
Он скользнул взглядом по двум её чемоданам:
— Что там у тебя?
— Женские штучки. Неужели тебе интересно?
— На заставе заставят открыть — мигом станешь паинькой.
— Молодой господин может открыть их прямо сейчас, — Се Чи поставила чемодан на стол. — Самой показать?
Хэ Фэн не тронул багаж, но подался вперед. Он навис над ней, больно обхватив её подбородок пальцами и заставляя смотреть на себя:
— Хочешь помыкать мной?
— А ты из тех, кем легко помыкать?
Он цинично хохотнул, перехватил её за шею и прижал к мягкому дивану:
— Смотря за что ты собралась меня брать.
В ответ Се Чи изо всех сил ущипнула его за бок.
Этот жест едва не лишил его рассудка.
— Не боишься, что я прямо здесь превращусь в зверя и поимею тебя?
— Попробуй. Будет либо по-твоему, либо кто-то из нас сдохнет, — рука Се Чи легла ему на спину. — Забрать с собой в могилу такого красавца — не самый плохой расклад. Тем более — последнего из рода Хэ.
Хэ Фэн сжал пальцы сильнее, так что её лицо пошло пунцовыми пятнами.
— Думаешь, мне жалко тебя убить? Ты хоть представляешь, сколько крови на моих руках?
— Не желаю знать.
Внезапно раздался стук в дверь.
Хэ Фэн поправил воротник, рывком открыл дверь и, мгновенно сменив выражение лица на яростное, рявкнул:
— Чего надо?!
Это был контролер. Пассажиров первого класса обычно боялись беспокоить, поэтому он подошел с заискивающей улыбкой. Увидев перед собой хмурого верзилу, он согнулся еще ниже, но не успел и рта раскрыть.
— Пошел вон!
Дверь с грохотом захлопнулась.
Се Чи спокойно наблюдала за ним:
— Молодой господин всё тот же: нрав не угас, и слово «вон» по-прежнему любимое.
Хэ Фэн рывком поднял её, схватил за волосы и слегка тряхнул:
— Еще раз назовешь меня так — выкину из поезда на ходу.
— Больно, — Се Чи нахмурилась. — Больше не буду. Отпусти.
Его кадык дернулся. Он разжал пальцы и тяжело опустился на сиденье, широко расставив ноги. В один глоток он допил остывший чай.
Се Чи села напротив, потирая шею:
— Ты ведь тоже в Чанчунь? Ах, прости — в Синьцзин.
Он не ответил.
— Я — слабая женщина, в чужих краях мне неуютно. Увижу японских солдат — со страху помру. Подбросишь меня после вокзала?
Хэ Фэн не дрогнул лицом, взгляд оставался ледяным.
Се Чи придвинулась ближе и помахала рукой перед его глазами:
— Господин Коикэ?
Он внезапно подался вперед, прижал её голову к своему плечу так, чтобы на воротнике остался след помады, и хрипло прошептал на ухо:
— Дрянная девчонка… научилась угрожать.
Се Чи с силой оттолкнула его:
— Никаких угроз.
Она посмотрела на него из-под ресниц — жалобно, как побитый щенок:
— Мне правда страшно.
Притворство. Всё как пять лет назад.
Но Хэ Фэн, как назло, снова на это купился. Внутри всё заныло, зачесалось от досады и нежности. Он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью.
Поезд полз всю ночь. Проверки на пути стали заметно жестче. За утро Се Чи дважды чудом избежала досмотра.
До Синьцзина оставалось минут двадцать. Се Чи только начала соображать, под каким предлогом пойти к Хэ Фэну, как он явился сам.
В иерархии захватчиков он явно занимал не последнее место. На перроне, где японцы дотошно обыскивали каждого встречного, Се Чи просто шла за ним след в след. Никто не посмел её остановить.
Хэ Фэн довез её до гостиницы. Она продумала все варианты развития событий, подготовила ответы на любые вопросы. Но он, сославшись на дела, ушел сразу, как только она вышла из машины.
Заселившись, Се Чи стала ждать вечера, чтобы встретиться со связным. Она заперлась в номере, спрятала чемоданы и немного полежала в темноте. В комнате было мрачно, шторы задернуты. Она встала и подошла к окну.
Сверху открывался вид на землю, подвластную японцам.
Улицы пестрели кимоно, слышался перестук деревянных гет-гэта. Повсюду японские флажки, фонарики, вывески лавок…
Се Чи резко задернула штору. Лучше оставаться в темноте.
Весь вечер Хэ Фэн провел в управлении спецслужб. Позже майор Сагава пригласил его и Ханату выпить в ресторан «Вацубакия».
Хэ Фэн славился тем, что мог перепить любого, но он всегда прикидывался пьяным раньше времени — японцы не знали его предела.
Сагава перебрал и сболтнул о поставке снаряжения в Хэйлунцзян: пять полных грузовиков с оружием и боеприпасами.
Эта попойка стоила того. Хэ Фэн напоил Сагаву и Ханату до беспамятства. Обычно он оставлял себе долю трезвости, но сегодня хмель ударил и ему в голову — ноги едва слушались.
Кое-как погрузив собутыльников в машины, он велел водителям развезти их по домам, а сам вернулся в свой двухэтажный особняк, где жил один.
Водитель, видя, что хозяин «в стельку», помог ему подняться в спальню и уехал.
Как только звук мотора стих, Хэ Фэн скатился с кровати, дошатал до ванной и, засунув пальцы в рот, вырвал всё выпитое.
Но голова всё равно кружилась. Алкоголь парализовал тело, грозя затопить остатки сознания. Он раз за разом повторял про себя маршрут, названный Сагавой, вгрызаясь в каждое слово.
Он наполнил ванну ледяной водой и рухнул в неё с головой.
Глубокой ночью Се Чи вернулась в гостиницу. Она была воодушевлена: груз передан, дальше — не её забота. Теперь — ванна, бокал вина и сон. Завтра — обратно в Нанкин.
Она еще не успела обсохнуть после мытья, как в дверь забарабанили. Она не ответила. Тогда гость начал бить в дверь ногой так, что, казалось, пол задрожал.
Се Чи уже догадывалась, кто этот безумец. Кроме Хэ Фэна на такое никто не был способен. Она спокойно надела пижаму и открыла дверь:
— Ты больной?
Хэ Фэн буквально ввалился внутрь, упав на пол.
Хмель почти выветрился, но ему хотелось просто побыть у её ног. Он глупо улыбался, выглядя совершенно счастливым.
Се Чи не стала закрывать дверь, а просто пнула его, скрестив руки на груди. Теперь она его не боялась.
— Чему радуешься? Аж светишься весь.
Пять грузовиков оружия… информация передана, скоро они будут нашими. Как тут не смеяться?
Получив еще пять пинков, Хэ Фэн, потирая живот, медленно поднялся и завалился на кровать.
Се Чи закрыла дверь и снова толкнула его ногой:
— Притворяешься?
Он не шевельнулся.
Она хотела плеснуть в него вином, но пожалела продукт. Набрала стакан воды и вылила ему на лицо. Ноль реакции. Она пошла за вторым стаканом.
Стоило ей отвернуться, как рука перехватила её запястье и дернула на кровать. Хэ Фэн мощным рывком подмял её под себя, обнимая со спины.
Се Чи пыталась разжать его руки на своей талии. Он уткнулся лицом ей в затылок, глубоко вдыхая её запах, и придавил её сверху ногой.
— Пусти!
Конечно, он не отпустил. Напротив — сжал крепче.
— А-Чи…
От этого шепота или от старого прозвища по её телу пробежала дрожь. Она замерла, перестав бороться.
— А-Чи, я соскучился.
Се Чи лишь горько усмехнулась про себя.
— Где ты была все эти годы?
— Не твое дело.
— Скучала по мне?
— Если бы не встретила тебя на днях, я бы и лица твоего не вспомнила.
— Вот как, — Хэ Фэн переместил руку на её плечо. — А я о тебе постоянно думал.
Он перевернул её на спину, запустил пальцы в её волосы и затуманенным взглядом принялся изучать её лицо.
— Каждую ночь думал.
— Что тебе нужно?
— Ничего, — он полуприкрыл глаза и улыбнулся — его голос звучал так вкрадчиво и хрипло, что у Се Чи мурашки пошли по коже. — Хотя, если ты чего-то хочешь… Давай проверим, что изменилось за эти пять лет.
Се Чи оттолкнула его руку и попыталась соскользнуть с кровати, но он подтянул её обратно и крепко прижал к себе. Она едва могла дышать; его тело было обжигающе горячим, рубашка пропиталась потом и вином, но запах не был противным.
— Не дергайся. Дай просто обнять тебя, — он поцеловал её в волосы. — Ну хоть немного.
Се Чи на миг замерла:
— Ты что, подлизываешься ко мне?
— Считай, что так, — пробормотал он ей в ухо.
— Бесстыдник.
— Ужасно хочу тебя, — его нос коснулся её лба. — Раз уж встретились, может, вспомним былое?
— У тебя в голове только это?
— Только с тобой — только это.
Он вздохнул, сжимая её еще крепче:
— Я ведь тоже переборчив. Не каждой бабе выпадает честь получить мою «милость».
— Тоже мне, император нашелся, — Се Чи фыркнула. Она поняла, что не вырвется, и просто уперлась руками в его грудь, создавая хоть какое-то пространство. — Что, новой пассии не хватает, раз решил старую ворошить?
— Не болтай чепухи. Нет никакой новой пассии.
— Да неужели? А я слышала, господин Коикэ тот еще гуляка.
— Кто сказал? — он чуть ослабил хватку. — Тот очкарик?
Се Чи не ответила.
— Брешет он, — Хэ Фэн снова прижал её голову к своей груди. — Никого у меня нет.
— Есть или нет — мне плевать, — она вспомнила слова водителя. — Когда это ты стал садистом?
Он понял намек:
— Испугалась?
Она не подала виду, хотя в его объятиях ей стало невыносимо жарко.
— Отпусти, или я закричу.
— Кричи. Громче кричи, я это обожаю.
— Пусть тебе японские девки кричат. Выстрой их в очередь, пусть надрываются, пока не надоест.
— Замолчи, — он пересилил себя и уткнулся подбородком ей в макушку. — Просто помолчи.
Се Чи, воспользовавшись моментом, скользнула вниз, как рыба, и сама прижала его к кровати. За все унижения — за шею, за подбородок, за все эти «прижимания» — она была полна решимости отомстить.
Она занесла кулак, но Хэ Фэн открыл глаза и посмотрел на неё так жалобно, что у неё дрогнуло сердце. Кулак разжался, и она с силой ударила по подушке рядом с его ухом.
Он прищурился и рассмеялся:
— Бей-бей. Сломаешь кровать — поедем ко мне. Там она больше и удобнее.
Язык у него явно был врагом его же прекрасных глаз.
Се Чи не выдержала и всё-таки заехала ему по лицу.
Губа лопнула о зубы, потекла кровь, но Хэ Фэн даже не вытер её.
— Ну и стерва… Тяжелая рука.
Се Чи выхватила его пистолет.
Хэ Фэн закрыл глаза, позволяя ей передернуть затвор:
— Смотри, чтобы не выстрелил случайно. Моя жизнь мне дорога.
Она приставила дуло к его горлу:
— Ты и правда служишь японцам?
— А что? Хочешь ко мне в долю?
— Ты забыл, как погибли твои родные и друзья?
— Сами виноваты, не проявили благоразумия.
— Скотина.
— Ругайся, мне нравится.
Се Чи чувствовала, как внутри всё сжимается от боли. Пользуясь её замешательством, Хэ Фэн молниеносно отобрал оружие, поставил на предохранитель и швырнул в угол, снова загребая её в объятия. Она кусала губы, прижатая к нему всем телом. Под подушкой у неё был спрятан нож. Если дело зайдет слишком далеко… сможет ли она вонзить его ему в грудь? Она думала об этом долго, но так и не нашла ответа.
— А-Чи… как ты жила все эти годы?
Этот вопрос окончательно разрушил её оборону.
Словно она попала в огромную паутину, а он превратился в гигантского паука, который внезапно спрятал все свои шипы и оброс мягким пухом, который, однако, колол прямо в сердце.
Забыла ли она его? Нет.
Скучала ли? Да.
Любит ли до сих пор? Неясно.
Даже в семнадцать она не знала ответа. Единственный раз, когда она призналась в любви, был в постели под его напором.
В последние годы её характер стал не сахар. Скажи ей кто другой такие сальности — она бы либо плюнула в лицо, либо прирезала. Но от Хэ Фэна эта грязная брань почему-то слушалась… иначе. Она понимала, что это ненормально.
Се Чи не была бесстрастной. У неё были желания, особенно после того, как она вкусила «запретный плод». Как говорил Хэ Фэн: на словах кричит «уйди», а тело уже сдалось.
Она всегда была упрямой. И тогда, и сейчас.
Соврала ему, что у неё было много мужчин. На самом деле — ни одного.
Словно под действием проклятия, она все эти годы думала о мертвеце.
И вот мертвец ожил.
Уж лучше бы он остался мертвым.
Хэ Фэн уснул. Его дыхание было тяжелым — куда тяжелее, чем пять лет назад.
Се Чи оттолкнула его, и на этот раз он легко разжал руки.
Убить предателя.
Эта мысль крутилась в её голове полчаса. Она сбилась со счета, сколько раз брала в руки пистолет и клала его обратно.
В глубине души теплилась надежда. Пускай не две доли, но хотя бы одна. Она была готова рискнуть, поставить на кон свою жизнь, проверяя его сердце и последние капли совести. Даже если он предатель… если он возьмет её силой… она переспит с ним, а потом, когда он расслабится, убьет. Забрать с собой на тот свет такого высокопоставленного иуду — не самый плохой конец. Все шпионы и каратели, которых она убрала за эти годы, не стоили и мизинца этой «добычи».
Се Чи пристально вглядывалась в его лицо.
Раньше он выглядел старше своих лет, а теперь, в двадцать три, казался почти тридцатилетним. Немудрено, что он смог выдать себя за Хэ Чжаня. Если бы она не знала его прошлого, она бы и сама не усомнилась.
Как художница, она привыкла изучать людей. Бывают утонченные мерзавцы, бывают грубые праведники. Но она верила, что облик отражает душу. Как же это лицо, исполненное достоинства, могло принадлежать прихвостню врага?
Он был сорвиголовой, но не подлецом. Должно быть, за этим стоит какая-то тайна.
— Хэ Фэн?
— М-м? — отозвался он сквозь сон.
— Когда ты уехал в Японию?
— В тридцать первом.
— Один?
— Да.
— Кто тебя послал?
Он не ответил.
Она склонилась к самому его лицу, глядя на его ресницы и надеясь на чудо:
— Ты за Гоминьдан или за Коммунистов?
Хэ Фэн что-то промычал.
— Ты шпион?
Молчание.
— Ты всё еще китаец? — она легонько коснулась кончика его уха. — Если да, просто хмыкни, и я больше не буду спрашивать.
Она ждала, затаив дыхание.
Хэ Фэн просто перевернулся на другой бок и окончательно провалился в сон.
Се Чи села прямо и долго смотрела на него в тишине. От его объятий она вся пропахла вином. Она снова пошла в ванную.
Зашумела вода.
В комнате было очень темно. Хэ Фэн лежал лицом к окну, молча глядя на колышущуюся занавеску и бледный свет снаружи.
Там, за окном, мир был еще темнее.
Добавить комментарий