Он жив. Он действительно выжил. Неужели он так и не поднялся тогда на гору? Случайно спасся? Или уже тогда переметнулся к японцам?
Сяо Ванъюнь заслонил Се Чи собой:
— Прошу прощения, господин. Она неотесанная, ненароком задела вас. Надеюсь на ваше великодушие.
Человек в белой рубашке выпрямился, убрал руки за спину и уставился на Се Чи немигающим, пронзительным взглядом.
Услышав шум, из-за кулис поспешила Цзян Шоуюэ. Увидев мужчину, она вежливо поздоровалась:
— Господин Коикэ.
Тот перевел на неё взор:
— О, барышня Цзян.
Се Чи отвела глаза, до боли сжав в руках сумочку.
Господин Коикэ? Неужели она ошиблась? Но сходство было просто пугающим.
Цзян Шоуюэ, казалось, была с ним хорошо знакома:
— Это мои друзья. Прошу вас, господин Коикэ, не будьте к ним строги.
— Строг? — он снова посмотрел на Се Чи. — Разве я был строг с вами?
Се Чи промолчала.
В дверях появился еще один японец в белом костюме. Заметив незнакомые лица, он на ломаном китайском спросил спутника:
— Кто это?
— Это барышня Цзян, дочь председателя Цзян Ляня, — представил её «Коикэ» и тут же повернулся к Шоуюэ: — А это господин Ханаи.
— Раз все свои, присаживайтесь и…
Коикэ внезапно рявкнул на владельца театра, обрывая японца на полуслове:
— Ты чего застыл?! Живо прибери здесь всё!
Он засунул руки в карманы, по-хозяйски развалился на стуле и нагло закинул ноги на стол перед собой.
Хозяин, обливаясь потом, засуетился:
— Да-да, сию минуту, присаживайтесь, сейчас всё будет…
Цзян Шоуюэ кивнула Ханаи и с вежливой улыбкой обратилась к Коикэ:
— Тогда оставляем вас наслаждаться искусством. У нас дела, не смеем более беспокоить. Прощайте.
Коикэ поднял взгляд, снова мазнул им по лицу Се Чи и небрежно бросил:
— Ступайте.
Сяо Ванъюнь поспешно вывел Се Чи наружу, где их уже ждала машина Цзян Шоуюэ. Едва они отъехали за угол, Шоуюэ с облегчением выдохнула:
— Сначала отвезем тебя в гостиницу.
Се Чи не ответила. Ванъюнь обернулся к ней:
— Что с тобой? Ты сама не своя.
Се Чи вздрогнула, крепко сжимая собственное запястье. Она опустила голову, храня молчание.
Шоуюэ сделала Сяо знак глазами и накрыла ладонь девушки своей:
— Что случилось?
Се Чи чуть расслабила пальцы:
— Ничего.
— Ты хоть знаешь, кто это был?
— Кто?
Водитель влез первым:
— Тьфу, японские псы! Мало им Дунбэя, теперь здесь бесчинствуют. На станции Фэнтай их вояки через день провокации устраивают. Чую, скоро большая война будет, а этот Чан Кайши — мешок пустой!
— Потише на поворотах, — Шоуюэ хлопнула по спинке переднего сиденья и снова повернулась к Се Чи: — Его зовут Коикэ Рюдзи. Имя ни о чем не говорит?
Се Чи покачала головой.
— Он второй сын Коикэ Ёсимуры и родной брат Коикэ Таити. Говорят, этот Рюдзи вырос в Китае, а потом «вернулся к корням» в Японию. Приехал сюда в конце прошлого года, числится в спецслужбах на непыльной должности. Хоть он и не кадровый офицер, положение у него высокое — всё-таки семья влиятельная, а старший брат — генерал-майор.
— Хорошо, что пронесло, — Сяо Ванъюнь посмотрел на Шоуюэ. — Ты была за кулисами и не видела, каким взглядом он сверлил Ваньчжи.
Водитель хохотнул, глядя в зеркало заднего вида:
— Барышне Се в следующий раз лучше держаться от него за версту. Слыхал я, у этого японца странные замашки — любит женщин поколачивать. Как-то притащил одну к себе домой, так потом сказывали, ремнем до смерти запорол.
Сяо Ванъюнь заметил, что Се Чи по-прежнему молчит.
— Ваньчжи.
Она подняла на него глаза:
— А?
— Напугалась?
— Нет, — Се Чи горько усмехнулась. — Неужели я похожа на трусиху?
Машина затормозила у отеля. Се Чи попрощалась и вошла внутрь.
Едва мотор заурчал снова, Ванъюнь попросил водителя подождать:
— Минутку, Шоуюэ, я поднимусь к ней, скажу пару слов.
— Хорошо.
Се Чи уже подошла к своему номеру, когда Сяо нагнал её:
— Куда ты так несешься?
Она открыла дверь и бросила сумку на кровать:
— Я устала. Тебе пора.
— У тебя что-то на уме?
Се Чи взглянула на люстру и после долгой паузы ответила:
— Всё в порядке.
— Ладно. Отдыхай. Если что — звони, — Сяо вышел в коридор. — Запрись на все замки.
— Угу.
Се Чи задвинула щеколду и замерла, глядя на замок.
Коикэ Рюдзи?
Чушь собачья. Это Хэ Фэн. Чистой воды Хэ Фэн.
Она зажмурилась, чувствуя, как внутри всё клокочет от ярости. Несколько раз стукнулась лбом о дверь и вдруг услышала за спиной шаги. Медленные. Близкие.
Она резко обернулась, выставив руку, чтобы вцепиться пришельцу в горло, но тот оказался быстрее: неуловимым движением перехватил её кисти и с легкостью прижал к двери.
— Кого ты надеялась напугать этими кошачьими повадками?
Се Чи замерла, не в силах шевельнуться.
— Хэ Фэн.
Человек за её спиной на мгновение замолчал, а потом негромко рассмеялся:
— Я.
Он прижался к ней, касаясь грудью её спины.
— Столько тебя искал… Так вот где ты пряталась.
Он рывком развернул её к себе, всё так же удерживая её руки над головой.
— Дай-ка посмотрю на тебя, — он склонился, пристально вглядываясь в её лицо. — Похорошела.
— Пусти.
Едва он разжал пальцы, Се Чи замахнулась для удара, но он снова перехватил её:
— Ты мне не ровня.
Се Чи перестала сопротивляться. Она смотрела на него снизу вверх. За пять лет он осунулся, лицо возмужало, черты стали жестче, даже переносица как будто стала суше и выше.
— Кто тот парень?
— Скоро вернется.
Хэ Фэн хмыкнул:
— Твой мужик?
— Да.
— Не ври мне. Ты не замужем.
— Зачем тогда спрашиваешь?
— Он любит тебя? — Хэ Фэн приподнял бровь и сдул прядь волос с её лица. — Или ты его любишь?
— Тебе-то что?
— Как это что? Ты его любишь?
— Да. Люблю.
Хэ Фэн долго смотрел ей в глаза, потом вдруг рассмеялся и отпустил её. Поправив манжеты, он по-хозяйски уселся на кровать.
— Врешь. Твои сказки на других оставь, — он похлопал по матрасу. — Я долго тебя искал. Мне говорили, что ты мертва, но я не верил.
— Зачем я тебе?
— Зачем… — он запнулся, а потом снова оскалился в улыбке: — А зачем ты еще нужна? Кроме того, что в постели сладко стонать умеешь, какой от тебя прок?
Се Чи схватила со столика флакон и запустила в него. Хэ Фэн ловко поймал его и поставил рядом:
— Характер всё тот же.
— Коикэ Рюдзи? — Се Чи прищурилась. — С каких это пор у тебя японский папаша объявился?
Она прошла мимо него к зеркалу и принялась поправлять растрепанные волосы.
— Твои новые друзья знают твоё настоящее имя? Хэ Фэн? Или Хэ Чжань?
Он усмехнулся её отражению:
— Умная девка. Моя школа.
— Так вот почему в банде шептались, что твой старший брат — японское отродье. Это он сын Коикэ Ёсимуры, а ты просто занял его место, — Се Чи обернулась. — Чего ты добиваешься?
— Сейчас я хочу только одного — тебя.
Се Чи лишь горько усмехнулась.
Хэ Фэн спросил:
— Откуда ты приехала? Зачем в Бэйпин?
— Замуж выходить.
— Не верю.
— Твое дело.
— Давно с ним знакома?
— Много лет. Сразу после того, как ушла с горы, — Се Чи налила себе полбокала вина.
— Не смей выходить за него.
— Это еще почему?
— Просто не смей. Я запрещаю.
— И что же? Если я не послушаюсь, господин Коикэ пришлет японских солдат, чтобы меня убить?
Хэ Фэн вскочил, подошел к ней и грубо рванул вверх за плечо:
— Зачем убивать тебя? Я убью его. Его и всю его семейку. Посмотрю, хватит ли у него смелости вести тебя под венец.
Се Чи оттолкнула его руку и со смехом потерла запястье:
— Ой, как страшно.
— Посмотри на него — дохляк книжный. Тебе силы не хватает? Он хоть удовлетворить-то тебя сможет?
— А мне нравятся именно такие. Утонченные.
— Опять врешь, — Хэ Фэн внезапно обхватил её за талию и рванул на себя, прижимая к своему телу. — Настоящий он или нет, ты — моя девка. Даже если ты мне на хрен не сдашься, другому я тебя не отдам. Таков закон семьи Хэ.
— Тебе ли поминать семью Хэ? — язвительно бросила Се Чи. — Молодой господин теперь птица высокого полета, куда уж мне…
Хэ Фэн больно сжал её лицо пальцами:
— Запомни: меня зовут Коикэ Рюдзи. А тот «молодой господин», про которого ты лопочешь — мой младший брат — сдох пять лет назад.
— Боишься, что проболтаюсь? Испорчу тебе карьеру? — Се Чи вцепилась в его руки, пытаясь уловить малейшее изменение в его лице. — Ты на чьей стороне, а?
Хэ Фэн проигнорировал вопрос. Он вдруг схватил её за волосы, развернул спиной к себе и грубо прижал к столу.
— С мужиками спала за эти годы?
Рука Се Чи онемела от удара об край стола, и она намеренно ответила:
— Конечно. Со многими.
— Значит, опыта набралась? Покажи-ка мне, — он швырнул её на кровать и одним рывком разорвал ципао.
Се Чи уткнулась лицом в подушку, пытаясь извернуться и ударить его. Хэ Фэн одной рукой перехватил обе её кисти, а второй бесцеремонно коснулся её тела.
— Выросла, — хмыкнул он.
— Тварь… — прошипела она.
— Тварь? Бери выше, я — зверь, — он перевернул её на спину и, поигрывая лоскутом разорванной ткани, легонько похлопал её по губам: — Помалкивай лучше. А не то сдам тебя в бордель для солдат — там познаешь истинное «наслаждение» каждую ночь.
Се Чи перестала сопротивляться и спокойно посмотрела ему в глаза.
Хэ Фэн не стал продолжать. Он вдруг весело рассмеялся и нежно погладил её по щеке:
— Поняла?
В ответ Се Чи со всей силы ударила его ногой в живот, сбросив с кровати.
Он поднялся, отряхнул одежду и, не выказывая гнева, подошел к окну. Обернувшись, он бросил:
— Будьте благоразумны, барышня Се.
И выпрыгнул в окно.
В комнату ворвался порыв горячего ветра, шевеля занавески. Се Чи лежала на кровати, не шевелясь.
Она не сомкнула глаз до утра.
На следующий день Сяо Ванъюнь принес завтрак. Аппетита не было, голова раскалывалась. Сяо стоял у окна, долго о чем-то рассуждая, но Се Чи не слышала ни слова.
— Ваньчжи. Ваньчжи!
Она вздрогнула:
— А?
— Ты меня вообще слушаешь?
— Прости. Повтори еще раз.
— Я говорю, японцы усилили патрули. Недавно убили троих наших товарищей. На каждом перекрестке обыски. Говорят, на вокзале проверяют всё: каждый чемодан, каждую коробочку с пудрой.
Се Чи задумалась:
— Есть у меня одна идея. Рискованно, правда.
— Рассказывай.
— Не скажу.
Сяо подсел к ней на диван:
— Как это не скажешь?
— Предоставь это мне.
— И что ты задумала?
— У меня есть один знакомый японец, — Се Чи серьезно посмотрела на него. — В общем, не лезь в это.
— Какой еще знакомый японец? Откуда?!
— Ты многого обо мне не знаешь, — она встала, чтобы налить себе вина. — Не спрашивай.
— Я пойду с тобой.
— Лишние люди — лишний риск. Поверь мне.
Сяо отобрал у неё бокал:
— Хватит пить с утра пораньше.
— Не учи меня жить! — она вырвала бокал обратно.
Все следующие дни Хэ Фэн либо пропадал в казармах гарнизона, либо ходил в театр с Ханаи. Се Чи тайно следила за ним.
Однажды вечером он вышел из театра один и, попрощавшись с приятелем, не спеша побрел на запад. По пути он даже купил палочку танхулу (засахаренных плодов).
Се Чи следовала за ним два квартала, на миг отвлеклась — и он исчез. Она тут же развернулась, чтобы уйти.
Но не успела сделать и пары шагов, как чья-то мощная рука схватила её за запястье и втащила в подворотню.
Хэ Фэн одной рукой держал сладости, а другой прижал её плечо к стене. Громко выплюнув косточку, он усмехнулся:
— Чего хвостом ходишь? Соскучилась?
От него разило спиртным.
Се Чи спокойно ответила:
— Да. Хотела спросить, когда ты убираешься отсюда. Решила напоследок наглядеться.
— Что, хочешь со мной поехать?
— Возьмешь?
Хэ Фэн откусил один плод и, удерживая его губами, придвинулся к ней.
— Съем — и заберу, — невнятно пробормотал он.
Се Чи потянулась и зубами перехватила плод, едва коснувшись его губ своими.
Хэ Фэн слизнул сладость с губ и прошептал ей на ухо:
— Чего это ты по ночам такая смелая стала?
Она медленно прожевала ягоду и аккуратно выплюнула косточку прямо ему на грудь. Маленький круглый предмет застрял в складках его рубашки.
Хэ Фэн поднял руку с танхулу к её лицу:
— Еще одну?
— Нет. Кислит.
— А мне показалось — сладко, — он выпрямился, стряхнул косточку с груди. — Что в твоей хорошенькой головке творится на этот раз?
— Ничего особенного. Просто давно не виделись, хотела вспомнить старое.
— Вспомнить… в постели?
Се Чи промолчала.
— А о чем мне еще с тобой говорить, если не о трахе? — он цинично рассмеялся и легонько похлопал её по щеке. — Ладно, сегодня я добрый. Проваливай домой и сиди тихо. Не ищи смерти.
И он ушел своей ленивой походкой, доедая танхулу. Высокий, широкоплечий силуэт в сумерках.
Се Чи смотрела ему вслед.
Прошло пять лет. Он вырос, стал выше, но стал еще меньше походить на человека.
Хэ Фэн зашел за угол, скрывшись из виду. Он остановился. Рука со сладостями бессильно опустилась. Кислый вкус во рту всё не проходил.
Он опустил голову, глядя в землю. Забыв выплюнуть косточку, он просто проглотил её.
Мимо проехала рикша.
Он тут же вскинул голову и снова с тем же видом беспечного гуляки, сорвав очередную ягоду, зашагал вперед.
Добавить комментарий