Чжоу Синь была у соседей, когда услышала шум снаружи. Выбежав на лестничную клетку, она увидела распахнутую настежь дверь своей квартиры.
— Тун-Тун! — она бросилась в спальню дочери, но комната была пуста.
Выглянув в окно, Чжоу Синь похолодела: Цзи Тун в одной пижаме и тапочках целеустремленно шагала прочь из жилого комплекса.
— Тун-Тун! Ты куда?!
Дочь не обернулась.
— Тун-Тун!
Сердце матери зашлось в нехорошем предчувствии. Она кубарем скатилась по лестнице, но у ворот след Цзи Тун уже простыл. Сидящая на скамейке старушка подсказала: «Пошла на запад».
Когда Чжоу Синь добежала до моста, Цзи Тун уже стояла за ограждением, над самой бездной.
— Тун-Тун, вернись! Зачем ты там стоишь?! — закричала мать, теряя рассудок от страха.
Вокруг начали собираться прохожие, наперебой убеждая девушку:
— Дочка, слезай скорее! Посмотри, как мать убивается!
— Нет беды, которую нельзя пережить, не делай глупостей!
Видя, что уговоры не помогают, Чжоу Синь сорвалась на истерический крик:
— Цзи Тун! А ну иди сюда сейчас же!
Девушка лишь отрешенно смотрела на темную воду.
Чжоу Синь, заливаясь слезами, внезапно рухнула на колени:
— Отпусти её! Я отдам тебе всё, что попросишь, только отпусти… она же еще ребенок!
Окружающие в замешательстве переглядывались, решив, что мать повредилась умом от горя.
— Забирай меня! — Чжоу Синь начала с силой биться головой о землю. — Не трогай её, умоляю!
В этот миг Цзи Тун разжала пальцы и камнем рухнула вниз.
Вслед полетел многоголосый вскрик. Чжоу Синь, спотыкаясь и падая, рванулась к перилам:
— Тун-Тун!
Её перехватили прохожие:
— Не смейте, не прыгайте!
Но в ту секунду материнская сила оказалась за гранью человеческих возможностей. Глядя на расходящиеся по воде круги, женщина мощным рывком отбросила державших её мужчин и, ловко перемахнув через ограду, прыгнула следом. Она не умела плавать.
Оказавшись в воде, Цзи Тун внезапно пришла в себя. Она отчаянно рванулась к поверхности, но что-то цепкое мертвой хваткой вцепилось в её лодыжки, утягивая на дно. Уши заложило, но сквозь толщу воды до неё донеслись неясные голоса:
«Ваньчжи…»
«Иди со мной…»
«Ваньчжи…»
Дыхание прервалось, воля к борьбе угасала.
Внезапно в воде возник сгусток черного тумана. Словно тень свирепой акулы, он прорезал воронку и мощным ударом отшвырнул старого призрака.
Это был Сюэ Динцин.
Прожив среди людей десятки лет, он завел немало знакомств в мире теней и не считал себя бесприютным скитальцем. Ему казалось, что он уже всё повидал, и жизнь ему наскучила. Ищейки из Одиннадцатого Дворца, которых то и дело за ним посылали, лишь досаждали своей суетой. Он знал, что рано или поздно придется предстать перед судом за все свои грехи. Но перед тем как уйти навсегда, он хотел еще раз увидеть девочку по имени Цзи Тун. Кто же знал, что едва он найдет её, как увидит, что она одержима злым духом и прыгает с моста у него на глазах.
Видя, как Цзи Тун уходит на дно, Сюэ Динцин вошел в её тело. Будучи при жизни отличным пловцом, он быстро выгреб на поверхность, где их подхватили спасатели.
Едва покинув тело девушки, он услышал голоса людей, пытавшихся привести её в чувство:
— Ваньчжи…
— Цзи Тун!
— Очнись!
Девушка зашлась в судорожном кашле, выплевывая воду.
Убедившись, что она жива, Сюэ Динцин вскипел от ярости. Почуяв след злой ци старого духа, он бросился в погоню. Тот был быстр и хитер: он постоянно петлял, заметая следы и водя преследователя кругами.
— Хватит прятаться! — взревел Динцин. — Выходи!
Старик спикировал сверху, пытаясь схватить его за голову. Сюэ Динцин перехватил запястье врага, намереваясь стащить его на землю, но получил сокрушительный удар ладонью и отлетел далеко назад.
Всмотревшись в лицо старого призрака, Сюэ Динцин почувствовал, как внутри закипает первобытная ненависть, а из горла вырвался надрывный, разрывающий душу крик:
— Фудзита!
Старик ухмыльнулся:
— Ты еще помнишь меня?
— Я узнаю тебя, даже если ты рассыплешься в прах!
В это время в Малом Аду Хэ Фэн был закован в цепи.
Вокруг стонали грешники. Палач-бес, сжимая плеть, медлил:
— Господин Хэ, вы уж потерпите…
— Меньше слов. Начинай.
Бес лениво взмахнул плетью. Хэ Фэн полоснул его тяжелым взглядом:
— Ты всегда так работаешь?
Бес тут же бухнулся на колени:
— Пощадите, господин!
— Вставай.
Дрожа всем телом, бес поднялся:
— Тогда я… я правда ударю.
— Если скажешь еще хоть слово, я сам тебя отхлестаю.
Палач размахнулся и нанес сокрушительный удар.
Спустя полдня истязаний Хэ Фэн совершил побег.
Его подчиненный пробрался в тюрьму, чтобы сообщить страшную весть: Чжоу Синь мертва.
Хэ Фэн помнил записи в её Книге Судеб — она должна была дожить до восьмидесяти девяти лет. Её уход сейчас был ошибкой мироздания.
Он перехватил её душу прямо на пути в подземную канцелярию, буквально вырвав её из рук конвоиров.
— Время её еще не пришло! — прорычал он. — Если уведешь её сейчас, я лично попрошу Белого Безликого содрать с тебя кожу.
Маленький чиновник, хоть и был из другого ведомства, побледнел от страха перед грозным инспектором и безропотно отдал душу, поспешив доложить о случившемся начальству.
Увидев перед собой свирепого призрака, Чжоу Синь задрожала еще сильнее:
— Я не хочу умирать… Моя дочь еще так мала. Кто будет зарабатывать? Дома старая мать и ребенок… Отпустите меня!
Видя, как женщина падает на колени, Хэ Фэн подхватил её под локоть:
— Вы живы. Вам просто приснился дурной сон.
Он вернул её душу в тело. Чжоу Синь задышала, но в сознание не приходила. В гостиной бабушка громко оплакивала дочь, коря судьбу.
Цзи Тун лежала в своей кровати, отвернувшись к стене. Хэ Фэн подошел к ней.
— А-Чи…
Тишина.
— Я вернул твою маму. Проснись, иди к ней.
Никакой реакции.
— Цзи Тун? — он склонился ниже и похолодел. Её души не было в теле.
Инспекторы Ван и Ли, забросив дела, где-то прохлаждались, так и не найдя след виновника аварии. Хэ Фэн поднял на ноги всех городских призраков. В самый разгар поисков к нему приполз едва живой младший жнец, которого он оставил охранять девушку.
— Он… он пожирает духов…
Фудзита Киёно намеренно оставил жнецу искру жизни, чтобы тот доставил весть. Тем временем Таката Сюити уже расставил по всему городу ловушки.
Обезумев от тревоги за Цзи Тун, Хэ Фэн ворвался в заброшенное здание, предназначенное под снос. Сюити затаился в тени: он заранее начертил на полу заклятья кровью черной собаки и прикрыл их рогожей. Он боялся, что Хэ Фэн заметит подвох, но тот, ослепленный чувствами, влетел прямо в западню.
В обычное время Хэ Фэн бы и не заметил такой помехи, но сейчас в его теле были три гвоздя, усмиряющие душу, да и пытки в Аду ослабили его. Силы начали стремительно покидать его тело.
— Господин Хэ, — Фудзита Киёно парил неподалеку. — Давно не виделись.
Хэ Фэна захлестнула жажда крови:
— Это ты! Куда ты её дел?!
— Ты о Ваньчжи? — старик улыбнулся. — Она со мной. Ей хорошо, не беспокойся.
— Брат!
Внезапно Хэ Фэн услышал голос Мэн Юань:
— Брат! Уходи скорее!
Фудзита явил Мэн Юань — она лежала на полу, изможденная и слабая.
— Это дело только между нами, — Хэ Фэн, собрав остатки воли, выкатился из кровавого круга.
Мэн Юань продолжала осыпать врага проклятиями:
— Паршивый япошка! Подлый трус! Только и умеешь, что пакостить исподтишка!
— Она права, нам пора сойтись в честном бою, — Фудзита свысока смотрел на слабеющего Хэ Фэна. — Но посмотри на себя. Как ты собираешься сражаться?
Хэ Фэн с трудом поднялся и ударил Белой Плетью. Фудзита легко уклонился. Лишенный сил, Хэ Фэн не совладал с оружием, и плеть отдала отдачей — из его груди повалил черный дым.
— Я же сказал: ты мне не соперник.
Фудзита перехватил Белую Плеть и с наслаждением ожесточенно ударил Хэ Фэна. Пять ударов — и инспектор рухнул, не в силах подняться.
— И это всё, на что ты способен?
— Гад! — Мэн Юань подползла к Фудзите и начала колотить его по ногам. — Чтобы ты в аду сгнил!
— В аду? — старик рассмеялся. — А я, по-твоему, где?
Он резко схватил её за горло:
— Я не хотел тебя трогать, но ты слишком дерзкая. Что ж, съем тебя первой.
— Брат… — прохрипела Мэн Юань, глядя на Хэ Фэна, и Фудзита поглотил её душу.
Обезумев от ярости, Хэ Фэн рванулся к нему, но был отброшен силовым полем.
— Ты силен, ты убил тысячи призраков. Но я пожираю свирепых духов, и чем больше в них злобы, тем вкуснее. Как ты победишь меня? — Фудзита захлестнул шею и руки Хэ Фэна Белой Плетью. — Жаль, что ты не сдох от моей руки тогда, но стереть тебя в порошок сейчас — достойный финал.
Перед тем как нанести последний удар, Фудзита выпустил душу Цзи Тун. Она висела в воздухе, безвольная и пустая.
При виде её левый глаз Хэ Фэна бешено запульсировал. Фудзита сорвал с него повязку и удивленно присвистнул:
— Паук Пожиратель Чувств? Ваше ведомство знает толк в извращениях. Держать своих же на таком поводке…
Этот паук питался эмоциями хозяина. Любовь, ревность, ненависть — любой порыв заставлял его впрыскивать яд прямо в глазницу, причиняя невыносимую боль. Это был способ Одиннадцатого Дворца держать Хэ Фэна в узде, когда тот отказался забыть прошлое.
— Ты так раскормил его… Неужели до сих пор любишь? — Фудзита притянул душу Цзи Тун к себе и вызывающе посмотрел на врага. — Посмотри, ты не смог получить её тогда, не получишь и сейчас. Она моя. Ваньчжи, взгляни на своего героя.
В этот момент сознание вернулось к Цзи Тун.
— Хэ Фэн! — закричала она, пытаясь вырваться.
— Не капризничай, — Фудзита крепко сжал её.
— Пусти! — она колотила его кулаками, но старик лишь снисходительно улыбался: — Не шуми, милая.
Хэ Фэн, скованный плетью, хрипел:
— Отпусти её!
— Паршивый япошка! Не трогай меня! — кричала Цзи Тун.
Фудзита нахмурился:
— Не смей так со мной говорить.
Когда девушка рванулась к Хэ Фэну, он грубо оттащил её назад:
— Всё так же, как и раньше: в твоем сердце только он. Что же мне с тобой делать?
В этот миг Хэ Фэн сорвал с себя плащ и, преодолевая дикую боль, одним рывком вырвал из своего тела усмиряющие гвозди. Сила вернулась к нему мгновенно. Он разорвал путы и бросился на Фудзиту:
— Ты труп!
Застигнутый врасплох, Фудзита отлетел к стене. Белая Плеть, почуяв хозяина, послушно вернулась в руки Хэ Фэна.
— Сюда, живо! — скомандовал он оружию, и плеть градом ударов обрушилась на врага.
Раненый Фудзита попытался скрыться в черном кольце. Ослабев, он заметил прячущегося за ящиками Сюити и вытащил его на свет.
— Дедушка… — выдохнул тот, но в следующую секунду был сброшен вниз. Фудзита поймал вылетевшую душу внука и, не слушая мольбы, поглотил её. Для него он был лишь марионеткой.
Цзи Тун снова потеряла сознание. Хэ Фэн подхватил её, пытаясь вернуть в тело, но напитавшийся силой Фудзита снова атаковал.
— Ты погубил слишком многих. Сегодня я свершу суд! — прорычал Хэ Фэн.
Плеть стягивала тело старика, и тот взвыл:
— Вы помогаете ему?! Хотите и дальше быть его рабами?!
Плеть, обладавшая собственным разумом, на миг ослабила хватку.
— Я освобожу вас! Убейте его! — подстрекал Фудзита.
И плеть разжалась.
Воспользовавшись моментом, Фудзита ударил по оружию, и из него хлынули сотни плененных душ, набросившись на Хэ Фэна. Старик схватил Цзи Тун:
— Раз не хочешь идти со мной, мы станем единым целым навсегда!
Видя, как Фудзита начинает поглощать душу Цзи Тун, Хэ Фэн окончательно обезумел. Он вырвал два последних гвоздя.
Из всех пор его тела повалил густой черный дым, ногти почернели — он снова стал тем самым свирепым демоном, которого когда-то боялась вся преисподняя. Он вцепился в горло Фудзиты и буквально выдрал из его утробы еще не растворившуюся душу Цзи Тун.
Захлебываясь в предсмертном смехе, старик прохрипел:
— Ты вырвал гвозди… Ха-ха-ха! Ни мне, ни тебе…
Хэ Фэн в ярости растерзал его на части.
Гвозди Одиннадцатого Дворца были мощнее любого артефакта, их нельзя было вынимать безнаказанно. Это был последний всплеск его жизни. Силы покидали его, он угасал. Из поврежденной плети продолжали вылетать злые духи. Он бережно отправил душу Цзи Тун обратно в тело и, собрав последние крохи энергии, запечатал плеть.
Когда-то он сам был тем свирепым духом, из которого выковали эту плеть. Он выжил в Плавильне душ и получил шанс на вторую жизнь.
Теперь он сам стал жертвой для этой плети.
Цзи Тун проснулась лишь спустя два дня. Яркий свет больно ударил по глазам.
Чжоу Синь тут же задернула шторы.
— Очнулась… наконец-то, — мать со следами выплаканных глаз прильнула к ней. — Тун-Тун…
Девушка отрешенно смотрела в потолок.
— Тун-Тун, скажи хоть слово, — мать трясла её за плечи, но та не шевелилась.
Наконец Цзи Тун перевела на неё взгляд, и из её глаз хлынули слезы.
— Ну что ты, маленькая, не плачь, — Чжоу Синь вытирала ей щеки.
— Мама…
— Я здесь, я рядом.
— Мне так больно…
Чжоу Синь в панике бросилась за местной знахаркой. Цзи Тун осталась одна, задыхаясь от рыданий.
Чувства и воспоминания двух жизней хлынули в её разум единым потоком, взрывая мозг.
«Найди способ убить меня»
«Хэ Фэн, смотри, снег пошел»
«Раз мы были близки, я навеки твоя»
«Когда война закончится… если ты не вернешься, я не буду тебя ждать»
«Не боишься, что я убью тебя?»
«Ты разрушил всё, во что я верила»
«Ты вырос…»
Июль 1936 года.
Лето в Нанкине было настоящим адом. Цикады на деревьях не умолкали с самого рассвета.
Вентилятор сломался, и его еще не вернули из починки. Се Чи дремала, обмахиваясь веером, по её лбу катились капельки пота. Длинные волосы рассыпались по подушке, деревянная шпилька упала на ковер.
Она была в черном шелковом ципао. Черный цвет всегда казался мрачным, а в такую жару — особенно тяжелым.
Се Чи любила черный. И летом, и зимой. На голове она всегда носила либо простую шпильку, либо повязку — белую или черную. Люди удивлялись, иногда спрашивали.
В первые годы она отвечала: «Траур».
Но прошли годы… «Всё еще в трауре?»
И она стала отвечать: «Привыкла».
Цикады наконец умолкли.
Снизу донесся голос служанки А-Жу:
— Хозяйка! Госпожа!
А-Жу гулко топала по лестнице. Приоткрыв дверь, она заглянула в комнату:
— Проснулись? К вам гость.
Се Чи лениво потянулась, уронив веер на пол. Она медленно села, потирая заспанные веки, и бросила на служанку томный взгляд:
— Что ты орешь, будто покойника кликаешь…
Добавить комментарий