Стоило начаться дождю, как у бабушки Цзи Тун начинали нестерпимо болеть ноги — она пролежала в постели полдня.
К вечеру дождь усилился, низвергаясь с неба сплошными стенами, похожими на водяные столбы. Прошлой ночью Цзи Тун проболтала с Хэ Фэном до середины ночи, и на следующий день её глаза слипались от усталости. Пообедав, она сразу завалилась спать и проспала бы до темноты, если бы не звонок Чжоу Синь.
Чжоу Синь сбила человека на машине и сейчас находилась в больнице. В трубке стоял невообразимый шум и крики — из-за гвалта слова матери было почти не разобрать. Чжоу Синь, ругаясь в ответ, отошла в более спокойное место, и звук стал отчетливее:
— Почему бабушка не берет трубку?
— Она спит. Наверное, придавила телефон собой и не слышит.
— Мама человека задела, сейчас в больнице разбираюсь. Дел ещё много, вернусь поздно, так что не ждите меня.
— Хорошо. Ты сама-то в порядке?
— Со мной всё нормально, не волнуйся. У бабушки ноги сильно болят? Не давай ей готовить, я закажу вам доставку.
— Не надо, я просто сварю лапшу.
— Тоже вариант. Будь осторожна.
— И ты не торопись, решай дела спокойно. Обратно езжай помедленнее.
— Хорошо-хорошо, мама отключается, потом поговорим.
— Пока.
Цзи Тун повесила трубку и заглянула в комнату к бабушке — та всё ещё спала, слышалось мерное посапывание. Тогда девочка на цыпочках прикрыла дверь, надела фартук, нашла на кухне лапшу и вымыла несколько листков зелени. Кулинарными талантами она не блистала, но сварить кашу или лапшу труда не составляло.
Пока она резала зеленый лук, Хэ Фэн бесшумно возник рядом, наблюдая за тем, как сосредоточенно она работает. Цзи Тун пересыпала лук в маленькую миску, обернулась, чтобы налить воды, и только тогда заметила его:
— Ты когда пришел?
— Когда ты резала лук.
— Почему не позвал?
— Побоялся напугать — вдруг бы ты руку порезала.
Цзи Тун зажгла огонь под кастрюлей и, прислонившись спиной к кухонной стойке, посмотрела на него:
— Почему сегодня сам пришел меня проведать?
— Пошел дождь, захотелось увидеть тебя. — Он замолчал на мгновение и добавил: — Не хочешь меня видеть? Тогда я уйду.
— Не уходи! — Цзи Тун выпрямилась и непроизвольно потянулась к нему, но рука лишь рассекла воздух. Она сжала пальцы и медленно опустила руку. — Не уходи.
Хэ Фэн не шелохнулся:
— Что ты делаешь?
— Бабушке опять нездоровится, так что ужин готовлю я. Будет лапша.
— Свари побольше.
— Ты тоже хочешь поесть? — улыбнулась Цзи Тун.
— Сваришь для меня?
— Конечно.
— Слишком хлопотно, забудь.
— А что, если ты вселишься в меня и съешь немного? Оценишь мою стряпню.
Уголки его губ под полями шляпы чуть приподнялись:
— Мне не нужно есть. Занимайся делом, вода закипела.
Цзи Тун опустила пучок лапши в кастрюлю, добавила специи и овощи. Хэ Фэн, не отрываясь, смотрел на кипящую воду. Цзи Тун мельком взглянула на него и помахала рукой перед его лицом, но он остался недвижим.
— О чем ты думаешь?
Хэ Фэн помолчал и ответил:
— Вспомнил, как в прошлом ты готовила лапшу, а мы с Цинъянцзы (Полынником) долго возились с тестом рядом с тобой.
Цзи Тун покраснела. Хэ Фэн тосковал по лапше, а у неё в голове всплыли воспоминания о том, что происходило до и после той трапезы. Она попыталась унять сердцебиение и быстро сменила тему:
— Кстати, а Цин…
Слова застряли в горле. Неважно, погиб ли Цинъянцзы во время той облавы или нет, ей не следовало задавать такие вопросы — это лишь ранило его еще сильнее.
— Я всё равно «сварю» тебе порцию. Это не трудно, мне кажется, ты очень хочешь.
Хэ Фэн отвел взгляд:
— В другой раз.
От его взгляда у Цзи Тун загорелись уши. Черт, ну почему эти мысли не лезут из головы? Хэ Фэн понял, о чем она думает. Если так пойдет и дальше, её уши «сварятся» быстрее лапши в кастрюле.
— Готовь, только осторожно. Я ненадолго выйду.
Цзи Тун кивнула, принявшись старательно помешивать палочками размякшую лапшу.
Как только еда была готова, из комнаты на запах вышла бабушка:
— Тун-тун, почему ты готовишь?
— Мама не придет ужинать, так что мы перекусим по-быстрому. — Цзи Тун вынесла миску. — Иди приляг, я тебе принесу.
— Не буду ложиться. Ноги вдруг совсем перестали болеть, а обычно по два-три дня мучаюсь. — Она притопнула ногой и пробормотала под нос: — Вообще не болят, даже какая-то легкость появилась. Как же так?
— Потише, не упади.
— Наверное, дед твой с того света оберегает. — Бабушка в бодром расположении духа сходила на кухню за палочками. — Ну-ка, отведаю стряпню моей маленькой Тун-тун. — Она громко хлюпнула лапшой. — Соли маловато.
— Добавить?
— Да нет, в самый раз. Полезнее, когда недосолено.
После ужина Цзи Тун собралась мыть посуду, но бабушка её остановила:
— Я сама, иди к себе. Я сейчас полна сил, будто мне все жилы прочистили.
Цзи Тун не стала спорить:
— Ладно, если что — зови.
— Иди-иди.
Хэ Фэн стоял в комнате Цзи Тун, держа в руках книгу.
— У бабушки ноги внезапно прошли, она отправила меня отдыхать.
— Я знаю.
— Это ты применил магию?
— Это не магия.
— А что тогда? Призрачная сила?
— Можно и так сказать.
— Ого, так ты можешь лечить людей!
— Не могу. Это лишь временное облегчение, оно не устраняет причину болезни. Она поправилась лишь на время.
Цзи Тун посмотрела на книгу в его руках — это был учебник математики для старших классов.
— Откуда у тебя учебник?
— У нас тоже есть книжные лавки.
— … — Цзи Тун не могла в это поверить. — В загробном мире тоже сдают ЕГЭ?
— Нет.
У Цзи Тун возникло дурное предчувствие. И верно — в следующую секунду Хэ Фэн произнес:
— С сегодняш дня мы учимся вместе. Я буду за тобой присматривать, не смей лениться.
— …
Весь следующий день Цзи Тун была сама не своя от расстройства.
Она заняла четвертое место. Ей не хватило совсем чуть-чуть!
Чжоу Синь забирала её из школы и, видя поникшую дочь, спросила:
— Что случилось? Настроения нет?
— Плохо сдала.
— Ты же четвертая в списке?
— Да.
— Но это же отличный результат! Ты полгода не училась, и это твой первый экзамен за долгое время. Мама очень довольна.
Цзи Тун смотрела в окно и горестно вздыхала:
— Всего два балла…
— Что за два балла?
Цзи Тун хлопнула себя по лбу:
— Я же знала ответ на тот вопрос! Ну как можно быть такой невнимательной!
— Эй, не бей себя! Учись потихоньку, не спеши. Как получится, так и получится, не дави на себя. Даже если не попадешь в топовый вуз, обычный университет тоже сойдет. Мне нужно только, чтобы ты была здоровой и счастливой. Просто старайся, а результат — это не главное, слышишь?
Цзи Тун сухо отозвалась.
Впервые в жизни ей так не хотелось видеть Хэ Фэна, но в то же время она до смерти боялась, что, узнав о её четвертом месте, он и вправду больше не придет. До следующего экзамена целый месяц. Тридцать дней — это целая вечность.
В расстроенных чувствах она приняла душ, легла на стол и, глядя на результаты теста, разозлилась окончательно — скомкала лист и швырнула его в угол.
— Зачем выбросила?
Цзи Тун резко обернулась и увидела Хэ Фэна в дверях. Она поджала губы:
— Я проиграла.
— Результаты пришли?
— Да.
— Какое место?
— Четвертое.
— Не хватило всего одного шага. — Видя, что она готова расплакаться, Хэ Фэн смягчился: — Тоже неплохо. Тогда, как и договаривались — три вопроса.
Цзи Тун радостно вскинула глаза, но тут же снова опустила их:
— Не надо. Мы договаривались на третье место. Я признаю поражение.
Хэ Фэн улыбнулся:
— Какая ты принципиальная.
— Уговор есть уговор.
— Значит, мне уйти?
Цзи Тун посмотрела на него с отчаянием. Хэ Фэн подошел ближе и мягко сказал:
— Попасть в тройку было твоим условием. Моим условием было попасть в пятерку. В твоих глазах ты проиграла, в моих — ты выиграла. О чем хочешь узнать? Спрашивай.
— Но…
— На первый раз давай сделаем поблажку. В следующий раз я буду строг.
— Тогда я спрашиваю.
— Спрашивай.
Цзи Тун крепко сжала кулаки так, что ногти впились в ладони:
— Как ты умер?
— От болезни.
— От болезни? В тридцать пять лет?
— Да.
— Что за болезнь?
— Это второй вопрос?
— Да. — Цзи Тун серьезно смотрела на него. — Я хочу знать.
— Переутомление и старые раны. Голова, сердце, конечности… Внутренние и внешние травмы. Точного диагноза я и сам не знаю.
— Остались после войны?
Хэ Фэн приподнял бровь, в его глазах заиграла искра:
— Третий вопрос?
Цзи Тун быстро замотала головой:
— Нет, не это.
— Подумай хорошенько, прежде чем спрашивать.
— Я хочу знать, что случилось в тот день, когда ты вернулся в лагерь. От начала и до конца.
— Был бой. Мы не выстояли. Японцы взорвали нас, сожгли, перебили всех. — Хэ Фэн говорил слишком спокойно, без тени эмоций, будто рассказывал о ком-то чужом. — Их было немного, но вооружение было передовым. В лагере не хватало ружей, боеприпасы были на исходе… Поражение было неизбежным, мы не могли долго продержаться.
— Как же ты выжил?
— Я получил пулю, а потом меня оглушило взрывом. Очнулся я уже в пещере на Западной горе — меня туда вытащил Цинъянцзы. Рана воспалилась, начался жар, я почти отошел на тот свет, но Цинъянцзы немного смыслил в травах и каким-то чудом выходил меня. Японцы не нашли моего тела и прочесывали горы. Сама знаешь, там полно ловушек, особенно на Западной горе. Сначала они сунулись было, получили по носу пару раз и поостыли. Стали искать осторожнее. Нас с Цинъянцзы почти обнаружили, но тут появился Беляк.
— И что дальше?
— Он спас нас, но сам погиб под пулями этих гадов. Тогда я хотел только одного — кинуться на них и подохнуть в бою. Цинъянцзы не позволил. Хоть он и был младше, но оказался рассудительнее. Сказал: «Пока мы живы, возможность отомстить найдется». Я не слушал, тогда он вырубил меня ударом кулака и унес на спине. Очнулся я уже у подножия гор.
Хэ Фэн заметил гнев на её лице и усмехнулся:
— Хочешь слушать дальше?
Цзи Тун кивнула.
— Японцам нужны были шахты. Они не убили братьев-рудокопов, а заставили их вкалывать день и ночь. Тех, кто сопротивлялся — убивали. Мы с Цинъянцзы какое-то время жили у его друзей в деревне. Когда я поправился, я разыскал Второго дядю. Помнишь его? Того, что подарил тебе нож.
— Помню.
— У него было не так много людей, около сотни. Ночью мы пробрались к шахтам, перебили несколько десятков надзирателей, захватили их снаряжение. Потом вместе с братьями внутри взорвали шахты. Танака Хисатоши со своими людьми стояли в деревне Лэй, они услышали шум, но когда примчались — было поздно. Завязался жестокий бой. В конце концов из нас выжило меньше десяти человек, но враг был уничтожен полностью.
Цзи Тун сжала кулаки, грудь сдавило от ярости.
— А потом?
— Когда со всем было покончено, я пошел к тебе домой. Твой отец нарочно хотел меня задеть и сказал, что тебя утопили в озере. Сначала я не поверил, но не смог тебя найти и два дня обшаривал дно. Потом меня нашел твой четвертый брат и сказал, что ты уехала в Сучжоу. Я отправился туда, но так и не нашел тебя.
— А я возвращалась за тобой! Я поднялась на гору по тому тайному ходу, про который ты говорил… но лагерь был сожжен, люди погибли… А дальше я не помню. Совсем не помню, что случилось, куда я ушла… — Цзи Тун вздохнула. — Какие же они мерзкие.
— Поэтому ты должна хорошо учиться. Только когда ты сама станешь сильной, никто не посмеет тебя обидеть. Как гласит лозунг в твоем классе: «Учиться ради возрождения Китая».
Цзи Тун в печали опустила голову на спинку стула.
— Ну всё, на вопросы я ответил, пора за уроки. А мне нужно идти на обход.
— Да как я теперь смогу учиться? — Цзи Тун подняла голову. В носу защипало, на глазах выступили слезы. — Не уходи, побудь со мной ещё немного.
— Не плачь. — Хэ Фэн присел на корточки, глядя на неё снизу вверх, и мягко улыбнулся: — Твой характер сейчас совсем не такой, как в прошлой жизни.
— А?
— Раньше ты была вся в колючках, глаза полны дум, а голова — планов. Сейчас ты намного проще и… намного ранимее.
Цзи Тун моргнула, сдерживая слезы:
— Тебе это больше не нравится?
— Какой бы ты ни стала, моё отношение к тебе не изменится.
— Но ты думал о том, что я — это она, но уже не совсем она? Для меня она — всего лишь воспоминание.
Видя её печаль, Хэ Фэн внезапно исчез. Цзи Тун вздрогнула, оглядываясь по сторонам. Она подумала, что он ушел.
— Хэ Фэн!
— Хэ Фэн! — позвала она.
Вдруг маленькая белая собачка, лежавшая на кровати, взлетела в воздух. Цзи Тун удивленно уставилась на игрушку:
— Хэ Фэн?
Белая собачка зависла прямо перед её лицом.
— Это ты?
Мягкая плюшевая лапка потянулась к ней и коснулась лба.
В этот миг в голове у Цзи Тун стало пусто, а слезы хлынули из глаз неконтролируемым потоком. Игрушечная лапка нежно вытерла её слезы. Цзи Тун только потянулась, чтобы обнять собачку, как та упала на пол.
Хэ Фэн снова появился перед ней.
— Ну всё, пора учиться. Время дорого, не стоит тратить его на печали. Мучиться прошлым бессмысленно.
— …
Цзи Тун подняла игрушку, отряхнула её и положила на кровать.
— А ты?
— Схожу по делам.
Она уныло отозвалась: «О…»
— А потом вернусь и посижу с тобой.
Добавить комментарий