Три будильника так и не смогли добудиться Цзи Тун.
Бабушка несколько раз нетерпеливо толкнула её в плечо: «Вставай, а то опоздаешь!»
— Тун-Тун, поторапливайся.
— Тун-Тун?
Девочка спала так беспробудно, словно мертвая. Бабушка уже было потянулась проверить, дышит ли она, как вдруг Цзи Тун распахнула глаза и уставилась на неё пустым, отсутствующим взглядом.
Сердце старушки дрогнуло. Она робко позвала: «Тун-Тун?»
— М-м, — отозвалась та.
Бабушка облегченно вздохнула: «Что ж ты спишь так крепко? Опять, небось, полночи не спала».
Цзи Тун мельком глянула на часы и похолодела: всё, приплыли.
Она вскочила в полной панике. Умылась наспех, от завтрака отказалась и, подхватив рюкзак, пулей вылетела за дверь. Бабушка кричала ей вслед: «Возьми еду с собой, поешь по дороге! Опаздываешь — и ладно, но голодной ходить нельзя!»
Цзи Тун метнулась обратно, схватила со стола вареное яйцо и, грохоча кедами по ступеням, помчалась вниз.
На повороте второго этажа она едва не столкнулась с призраком женщины.
Их взгляды встретились, и обе — и живая, и мертвая — вздрогнули от неожиданности.
Но Цзи Тун было не до случайных встреч с потусторонним. В новой школе за опоздания драли три шкуры, и ей совсем не улыбалось стоять у ворот на виду у всей параллели в качестве наказания.
Днем, когда мир полон солнечного света, призраки обычно жмутся к теням. Если они не выглядели как исчадия ада и не пытались её напугать, Цзи Тун их почти не боялась.
До автобуса оставалось еще три остановки. Не в силах ждать, она сорвалась на бег и припустила к школе на своих двоих.
У школьных ворот дежурили учителя и старосты, проверяя внешний вид учеников. Цзи Тун сверилась с часами: не просто не опоздала, а пришла на семь минут раньше.
Она замедлила шаг, стараясь выровнять дыхание, и обнаружила, что зажатое в кулаке яйцо превратилось в месиво из скорлупы и белка. Есть это было невозможно, выбросить — некуда. Пришлось завернуть остатки в салфетку и запихнуть поглубже в рюкзак.
Вдоль главной аллеи росли деревья. На одной из клумб сидел студент в поношенном френче старого образца.
Цзи Тун знала, что он не человек, и спокойно прошла мимо. В голове вертелась мысль: «Опять чертовщина с самого утра…» Амулет был при ней, но, похоже, он окончательно выдохся.
«В последнее время мне подозрительно не везет, — подумала она. — Неужели опять что-то случится?»
Не успела она додумать, как рядом возникла симпатичная покойница в цветастом платье. От неожиданности Цзи Тун вздрогнула, но, узнав «гостью», немного успокоилась.
Призрак кружил вокруг, настойчиво пытаясь поймать её взгляд. Цзи Тун шла вперед, старательно делая вид, что она одна.
— Да брось ты притворяться! Я же знаю, что ты меня видишь, — затараторила покойница. — Наконец-то ты выбросила ту проклятую нитку. Я давно хотела сказать: тот амулет — полная туфта, я его ни капли не боялась. Вот деревянная бусина на браслете — та да, была с гонором.
Я тебя обыскалась! Ты зачем переехала?
Дай мне вселиться в тебя еще разок, у меня тут дело государственной важности.
Давай по чесноку: что ты хочешь взамен?
Эту девицу звали Да Хуа. Цзи Тун знала её больше года — та постоянно обитала в её прежней школе.
Сорок лет назад, в день свадьбы, жених приехал за Да Хуа на велосипеде. Дорога обледенела, они сорвались в канаву и оба погибли. Ей не было и семнадцати. Её гроб до сих пор лежал где-то под школьной столовой. Жених давно ушел на перерождение, а Да Хуа всё никак не попадала в списки, так и мыкаясь сорок лет в одиночестве.
— Ну пожа-а-алуйста.
— Хочешь, желание загадай? Я исполню. Как раньше — услуга за услугу.
— Знаю, ты злишься. Тот старый упырь, что к тебе прицепился в прошлый раз, был слишком жутким. Я сама боялась, что он меня сожрет, поэтому и не помогла.
— Клянусь! Если опять такое случится — я не сбегу. Я… я позову целую толпу друзей на подмогу, идет?
— Мы же столько лет знакомы, ну помоги в последний раз.
Она была такой же невыносимо болтливой, как и прежде.
Вокруг сновали ученики. Если бы Цзи Тун заговорила с пустотой, её бы тут же сочли сумасшедшей. Она ускорила шаг, заманила Да Хуа в укромный уголок и быстро бросила: «Перестань за мной ходить, я опаздываю».
— Тогда пообещай мне!
— Нет. Если я соглашусь, ко мне опять повалятся все призраки в округе.
— Я никому не скажу!
— Всё равно нет.
Прозвенел звонок. Цзи Тун махнула рукой и побежала к учебному корпусу: «Не смей идти за мной, а то найму даоса и тебя упокоят насильно!»
Да Хуа ни капли не испугалась. Цзи Тун постоянно так грозилась, но никогда не доводила дело до конца. Призрак знала — у девочки доброе сердце, она не причинит ей вреда.
Цзи Тун решила срезать путь.
Она бежала так быстро, что едва не влетела в компанию местных хулиганов, собравшихся за углом. Из их круга долетала отборная брань.
Ни пройти, ни назад повернуть.
Трое парней мазнули по ней взглядом и тут же потеряли интерес. Главарь, Ху Чунцзин, продолжал наматывать на кулак волосы какого-то толстого паренька, методично раздавая ему пощечины. «Запомнил? Будешь еще вякать?» — цедил он.
Связываться с такими — себе дороже.
Цзи Тун опустила голову и попыталась проскользнуть мимо. Но не успела: чья-то рука железной хваткой вцепилась ей в предплечье и резко дернула назад.
— Слышь, красавица, ты из какого класса?
Ху Чунцзин нагло подцепил её за подбородок. Цзи Тун рванулась назад, с силой отпихивая его руку.
Тот лишь усмехнулся: «Что-то я тебя раньше не видел. Из каких будешь? Как звать?»
Цзи Тун сорвалась с места и припустила к зданию школы.
— Да куда ты бежишь! Я ж не кусаюсь! — донеслось ей в спину. — Встретимся после уроков у ворот, жди!
Да Хуа, видя, как эти ничтожества пристают к её подруге, в ярости подняла настоящий «призрачный вихрь». Пыль и песок взметнулись в воздух, запорошив парням глаза.
Хулиганы ругались, пиная избитого толстяка и собираясь уходить. Но Да Хуа не унималась: она подставила подножку Ху Чунцзину, и тот с воплем растянулся на земле.
— Какая сволочь меня толкнула?!
Классный руководитель уже отчитывал кого-то из учеников, когда Цзи Тун влетела в класс. Десятки пар глаз тут же уставились на неё.
Она замерла в дверях: «Разрешите войти».
— Заходи. В следующий раз приходи пораньше.
Цзи Тун, не поднимая глаз, проскользнула к своему месту. Её соседка, Гань Тин, шепнула: «Надо же, ты и опоздала».
— Проспала.
Да Хуа просочилась в класс следом. Она не сдавалась и продолжала зудеть над ухом: «Помоги, помоги, помоги… Ну пожалуйста. В последний раз. Честно-честно. Очень тебя прошу».
Цзи Тун не выдержала: «Замолчи!»
Учитель строго посмотрел на неё: «Что такое?»
— … — Цзи Тун готова была провалиться сквозь землю. — Ничего, учитель.
Да Хуа обиженно надула губы. Заметив, как у девочки покраснели кончики ушей, она чуть сбавила тон, но всё равно прошептала: «Ну пожалуйста…»
На уроке математики Да Хуа развлекалась как могла: то усаживалась на учительский стол, то висела вниз головой на окне, то ходила за учителем след в след.
Цзи Тун игнорировала её всеми силами, сосредоточившись на задачах.
— Так, давайте разберем это уравнение.
Цзи Тун подняла голову от черновика и обнаружила, что Да Хуа исчезла. Она огляделась — в классе призрака не было.
— Господин… зачем я вам понадобилась? — Да Хуа дрожала мелкой дрожью, не смея поднять глаз на Хэ Фэна. — Я веду себя тихо, зла никому не делаю, клянусь!
— Что ты здесь забыла?
— Я… просто играю.
— Играешь?
От ледяного тона Хэ Фэна Да Хуа поняла: ей конец. «Просто гуляла… забрела случайно», — пролепетала она.
Хэ Фэн промолчал.
За эти несколько секунд тишины Да Хуа успела в красках представить себе все пытки подземного мира.
Она знала, кто такой Хэ Фэн. Он всего пару дней назад взял под контроль этот район в качестве нового Посланника. Среди призраков о нем ходили легенды — поговаривали, что его нрав суров, а методы — беспощадны.
Если вкратце: при жизни его боялись люди, после смерти — трепещут духи.
— Кто еще к ней пристает?
Да Хуа застыла, не сразу сообразив, о ком речь. Потом затараторила: «Никто не пристает! Я просто…»
Хэ Фэн ожёг её взглядом.
Да Хуа сдалась: «Мы друзья! Я просто просила её помочь с едой и питьем, мелочи всякие. Кроме меня есть еще трое-четверо, они иногда заходят. Но мы никогда ей не вредили!» Она на мгновение подняла голову и увидела, что под капюшоном левый глаз Хэ Фэна закрыт черной повязкой, а правый смотрит на неё с бесконечной тоской и холодом. Она тут же снова уткнулась в землю: «Я всегда старалась делать добро! В прошлом году я даже отвела от неё аварию! Честное слово!»
Хэ Фэн заметил её неконтролируемую дрожь, и его голос стал чуть мягче: «Продолжай».
— В начале года к ней прицепился очень злобный призрак. Мы все боялись даже близко подойти, прятались. Потом она уехала в монастырь, а когда вернулась — они переехали сюда. Я сама её только на днях нашла.
— Злобный? Как его зовут?
— Не знаю. Слышала только, что это бродячий дух времен династии Цин. Он не числится в списках. Сейчас он обретается на юге города, мучает живых и издевается над нами, честными призраками.
— Веди меня к нему.
Да Хуа затряслась еще сильнее: «Я… я боюсь».
Хэ Фэн ничего не ответил.
Призрак быстро взвесила все «за» и «против». Тот старый упырь был жесток, но Посланник Хэ казался куда страшнее. Тем более что на его поясе висела ужасающая Плеть Душ.
Она покорно развернулась: «Идите за мной».
Они нашли цинского призрака в доме одной старушки. Тот присосался к женщине, заставляя её стонать от боли и слабости.
Увидев Хэ Фэна, он попытался спрятаться в теле жертвы, не желая выходить.
Хэ Фэн позвал его дважды. Не дождавшись ответа, он сорвал с пояса Плеть Душ и нанес удар.
Эта плеть была выкована из душ ста тридцати семи свирепых демонов. Она напоминала человеческий позвоночник — тонкая, гибкая, способная растягиваться на любую длину.
Один удар этой плетью был невыносим для любого духа. Хэ Фэн использовал её только против самых отъявленных подонков.
Цинский призрак знал, с чем имеет дело. Не дожидаясь второго удара, он вылетел из тела старушки и попытался скрыться. Но не успел он и глазом моргнуть, как плеть захлестнула его шею и швырнула обратно, подвесив в воздухе.
Да Хуа, забившаяся в угол, боялась даже дышать.
Хэ Фэн, заложив руки за спину, холодно произнес: «Законы преисподней, статьи третья, девятая и семнадцатая. Ты решил, что раз ты — „древний“, то канцелярия слишком занята, чтобы присматривать за тобой? Думал, можешь творить что хочешь?»
Дух хрипел и дергал ногами в агонии.
Вспомнив, как этот урод преследовал Цзи Тун, Хэ Фэн почувствовал, как внутри закипает ярость. Черная дымка окутала его фигуру: «Если я развею твою душу прямо здесь, мне в худшем случае пришьют превышение полномочий».
В этот момент мимо проходили двое низших стражей преисподней. Увидев Посланника за работой, они вежливо поздоровались.
Хэ Фэн взял себя в руки и убрал плеть. Цинский дух рухнул на пол, извиваясь от боли.
— Доставьте его в Одиннадцатый чертог, — приказал Хэ Фэн стражам.
Стражам было не по пути — они направлялись в Седьмой, а Одиннадцатый был на другом конце света. Но спорить с Хэ Фэном они не посмели: «Слушаемся».
Одного удара Плети Душ хватило, чтобы этот ублюдок еще долго не мог прийти в себя.
Стражи уволокли пленного. Хэ Фэн обернулся к Да Хуа.
Та, воочию убедившись в его могуществе, буквально приползла к его ногам: «Какие будут указания, господин?»
— Держись от неё подальше. Если увижу тебя рядом еще раз — отправишься прямиком в Пруд Испытаний в том же Одиннадцатом чертоге.
— Клянусь, я и близко не подойду!
Хэ Фэн знал, что она не злая по натуре, поэтому отпустил её.
Хэ Фэн вернулся в школу. Он стоял под окном класса и издалека наблюдал за Цзи Тун. Если он не хотел, чтобы его видели, даже её «особенное» зрение было бессильно.
Девочка сосредоточенно писала в тетради.
Хэ Фэн стоял там урок за уроком.
Он заметил, что даже на переменах Цзи Тун почти не двигалась. Она либо спала, положив голову на стол, либо читала. На попытки одноклассников заговорить отвечала сухо и коротко. Она всегда была серьезной и почти никогда не улыбалась. Этим она была удивительно похожа на себя в прошлой жизни.
Внезапно температура в классе упала, окна были распахнуты настежь. Для обычного человека сентябрьский ветерок был приятным, но ослабленная Цзи Тун начала мерзнуть и несколько раз чихнула.
Хэ Фэн, боясь, что она простудится, вызвал резкий порыв ветра, который захлопнул все окна. Но стоявшая рядом девочка тут же открыла их снова. После третьей попытки Хэ Фэн разозлился и просто заставил воздух вокруг школы замереть.
— Ой, а чего ветер стих? — удивилась одноклассница, высунув руку в окно. — Только что так хорошо дуло. Странная погода.
Цзи Тун была одиночкой. За полмесяца в новом классе она перебросилась парой слов всего с несколькими ребятами. Она казалась тихой, прилежной и какой-то «пресной», несмотря на красивую внешность.
Она не искала неприятностей, но неприятности сами нашли её.
Во время большой перемены её соседка Гань Тин ушла на верхний этаж к парню. Цзи Тун мирно спала на парте, пока её не разбудил резкий удар по столу. Перед ней стояла девица с высоким хвостом и дерзким взглядом — Чжан Синьжуй.
Она была не из их класса, и Цзи Тун видела её впервые.
— Так это ты — Цзи Тун, — Чжан Синьжуй привела с собой двух подружек для массовки. Она скрестила руки на груди и высокомерно оглядела девочку. — С виду такая тихоня, а на деле — та еще стерва.
Цзи Тун не понимала, в чем дело, но тон незнакомки был крайне оскорбительным.
Чжан Синьжуй пнула стул Цзи Тун, так что та едва не упала. Девочка ухватилась за край стола и встала. Ей было страшно — эти девицы явно не собирались мило беседовать.
Порой люди куда страшнее призраков.
— Что молчишь, язык проглотила?! — прикрикнула Чжан Синьжуй.
— В чем я перед тобой провинилась? — тихо спросила Цзи Тун.
Этот спокойный вопрос окончательно вывел хулиганку из себя. Она схватила чью-то книгу и с силой ударила по парте: «Всё еще строишь из себя невинную овечку? О чем ты шепталась с Ху Чунцзином?»
А, так вот в чем дело.
— Он просил мой номер телефона. Я не дала.
— В следующий раз будь умнее, — Чжан Синьжуй ткнула пальцем ей в плечо. — Держись от него подальше, уяснила?
— Тебе стоит сказать это ему, а не мне, — ответила Цзи Тун. И тут же пожалела: эти слова только подлили масла в огонь.
Чжан Синьжуй издевательски усмехнулась, приставив ладонь к уху: «Не расслышала, повтори-ка еще раз?»
Цзи Тун замолчала. В классе было полно людей, но никто не хотел ввязываться в конфликт с признанными школьными задирами. Лишь староста робко вставил: «Давайте без рук».
Чжан Синьжуй швырнула в него книгой: «Заткнись, тебя не спрашивали!»
Староста, понимая, что в одиночку не справится, поспешил за классным руководителем.
Чжан Синьжуй, видя невозмутимое лицо Цзи Тун, окончательно потеряла контроль и уже замахнулась, чтобы ударить её книгой по лицу, как вдруг чья-то рука перехватила её запястье в воздухе.
— О, еще один рыцарь выискался, — Чжан Синьжуй обернулась к парню. — Ты еще кто такой? А ну пусти!
Ли Цюй не стал тратить слова. Он схватил её за горло и с силой прижал к парте. Стопки книг с грохотом посыпались на пол. Девочки вокруг завизжали от ужаса.
Удар был такой силы, что Чжан Синьжуй больно ударилась затылком, и по её телу прошла волна онемения. Её подружки попытались оттащить парня, но он легко раскидал их в стороны: одна упала на пол, другая больно ударилась о край стола.
Цзи Тун в оцепенении смотрела на этого разъяренного юношу.
Кто он? Одноклассник?
Ли Цюй носил очки и выглядел как типичный прилежный отличник — слабый и безобидный. Но сейчас от него веяло такой первобытной свирепостью, что казалось, он готов растерзать любого на своем пути.
Окна класса облепили любопытные ученики. Все смотрели только на него. Никто не мог узнать в этом «тихоне» вчерашнего Ли Цюя.
— Офигеть, это реально Ли Цюй? Что на него нашло?
— Он избил Чжан Синьжуй… Вот это смелость!
Ли Цюй наклонился к самому лицу девушки. Его взгляд был пугающим, а голос — еще страшнее. Стоявшие поодаль вряд ли что-то слышали, но Цзи Тун, бывшая в полуметре, разобрала каждое слово.
— Я не бью женщин. Но если ты посмеешь тронуть её — я сделаю твою жизнь такой, что ты и после смерти покоя не найдешь.
Чжан Синьжуй пыталась брыкаться, но он сжал пальцы на её шее так сильно, что её глаза покраснели от притока крови. Казалось, он и впрямь готов её задушить.
Цзи Тун схватила его за рукав. Ли Цюй вмиг замер. Он повернул голову к ней, и в его глазах отразилась целая гамма невысказанных чувств.
— Отпусти её, не надо, — попросила Цзи Тун.
Он послушался.
Чжан Синьжуй отползла в сторону, судорожно хватая ртом воздух и кашляя.
Цзи Тун наклонилась, чтобы собрать разбросанные книги, но Ли Цюй вдруг подхватил её за плечи и заставил встать. Он смотрел на неё с такой нежностью и болью, что казалось, вот-вот расплачется.
«Что с ним?» — пронеслось в голове у девочки.
— Ты… в порядке? — спросила она.
— А… — какое-то имя едва не сорвалось с его губ, но он вовремя осекся. — Всё хорошо.
В этот момент Чжан Синьжуй, обезумев от ярости, схватила стул и со всей силы обрушила его на них.
Ли Цюй закрыл Цзи Тун своим телом. Глухой удар. Он пошатнулся, очки слетели с его лица, а руки соскользнули с плеч девочки на край стола.
Вокруг снова закричали.
Ли Цюй даже не поморщился. Он лишь спросил: «Ты не ранена?»
— Твоя спина… — выдохнула Цзи Тун, поддерживая его.
Мир вокруг Ли Цюя поплыл. Он тряхнул головой, пытаясь сфокусировать взгляд. Цзи Тун подняла его очки.
Он взял их из её рук, повертел немного и неуклюже водрузил на нос. Зрение вернулось.
Прозвенел звонок на урок.
Зрители в коридоре нехотя расходились. Классный руководитель еще не пришел, зато в класс вошел учитель химии. Увидев разгром, он нахмурился: «Что здесь происходит?»
Чжан Синьжуй и её компания быстро ретировались через заднюю дверь.
— А ну стоять! — крикнул химик, но девиц и след простыл. Тогда он перевел взгляд на Ли Цюя: — Ты из какого класса?
Ли Цюй проигнорировал его. Он собрал книги Цзи Тун, поправил её парту и негромко сказал: «Учись спокойно, не бойся. Я пойду».
Цзи Тун всё еще пребывала в полном смятении.
Они были знакомы? Почему он разговаривает с ней так, будто они знают друг друга целую вечность?
Глядя на его уходящую фигуру, она почувствовала странную, необъяснимую тоску.
Учитель химии преградил Ли Цюю путь: «Я с кем разговариваю? Как твоя фамилия? Кто твой классрук?»
Ли Цюй посмотрел на него в упор и ледяным тоном бросил: «С дороги».
Учитель невольно вздрогнул. Его — опытного педагога — до смерти напугал взгляд какого-то сопляка? Немыслимо!
— Я спрашиваю, из какого ты класса! Что ты делал в моем кабинете?!
Ли Цюй просто оттолкнул его плечом и вышел.
Химик застыл в онемении. За долгие годы работы он не встречал столь наглого ученика!
Когда он пришел в себя, Ли Цюй уже скрылся за поворотом.
— А ну вернись!
Добавить комментарий