Цзи Тун должна была уволиться в начале следующего месяца, так что ей оставалось отработать всего несколько дней. Пока её не было, Чжоу Хуэй то сидел дома, то гулял по окрестностям: играл в баскетбол или бегал. Недавно он даже обзавёлся приятелями — студентами из соседнего университета, с которыми познакомился на площадке.
Перед концом смены Чжоу Хуэй заехал за Цзи Тун. В одной руке он держал баскетбольный мяч, в другой — стакан горячего молока. Погода снова начала портиться, похолодало, но от глотка молока по телу разлилось приятное тепло.
Цзи Тун была в нежно-жёлтой блузке, коричневых брюках и белом повседневном пиджаке. Увидев его в тонкой спортивной форме, она нахмурилась:
— Ты почему без куртки? Простудишься же.
— Мне не холодно, я весь взмок, пока играл.
Цзи Тун взяла его под руку, чувствуя крепкие мышцы предплечья.
— Пойдём, я посмотрю, как ты играешь.
— Будешь со мной рубиться?
— Я не умею. Просто хочу на тебя посмотреть.
— Тогда я позову ребят.
— Сначала зайдём домой, я переоденусь, — Цзи Тун отхлебнула молока и привалилась к его плечу. — Хочу надеть что-нибудь более «молодёжное».
Чжоу Хуэй вспомнил то белое платье с рукавами-фонариками, что они купили на днях, и невольно рассмеялся. Он поцеловал её в висок:
— Ты и так красавица. В том платье в университете слишком много парней, я буду ревновать.
Цзи Тун с улыбкой собрала волосы в высокий хвост:
— Ладно уж, уговорил. Пойдём так.
На площадке кипела жизнь. Как только они вошли, к ним подбежал рослый парень, обливающийся потом.
— О, это и есть твоя девушка?
— Она самая.
Парень широко улыбнулся:
— Привет!
— Здравствуйте, — вежливо ответила Цзи Тун.
Чжоу Хуэй подвёл её к длинной скамье в тени.
— Посиди здесь. Если станет скучно — скажи, и мы сразу уйдём.
— Иди уже.
Он направился к толпе парней. Все они были высокими, но Чжоу Хуэй даже среди них выделялся какой-то особой статью. Цзи Тун не сводила с него глаз. Глядя на то, как ловко и стремительно он перемещается по полю, забивая мяч за мячом, она вспомнила их скачки в прошлой жизни. Вспомнила ту ночь в лагере Юньчжай, когда бандиты устраивали состязания по борьбе.
Он снова стал тем свободным, счастливым юношей.
И это было прекрасно.
Неподалёку продавали воду, и Цзи Тун купила целую упаковку, чтобы хватило и ему, и его друзьям. У стены она заметила интересное граффити и подошла рассмотреть поближе.
Внезапно со стороны площадки донеслись восторженные крики. Цзи Тун обернулась и увидела, как двое парней обнимают Чжоу Хуэя за плечи, а он смеётся — открыто, дерзко, победно. Она не знала, что произошло, но, видя его радость, не смогла сдержать ответной улыбки.
На обратном пути двое студентов, отдыхавших у края поля, принялись перешёптываться, украдкой разглядывая её. Цзи Тун действительно не выглядела на тридцать с лишним — скорее на взрослую пятикурсницу. Она не была ослепительной красавицей, но в ней была та редкая порода и достоинство, которые притягивали взгляды. Со времён университета у неё не было отбоя от поклонников, но она всегда пресекала любые попытки сближения на корню.
Она ускорила шаг, не желая лишнего внимания. Но не дойдя до Чжоу Хуэя пары метров, увидела, как путь ему преградила девушка в короткой юбке. Та протягивала ему напиток в яркой упаковке.
— Привет.
Чжоу Хуэй лишь вежливо кивнул.
— Ты круто играешь, я засмотрелась. Можно твой номер? — девушка была красива и очень уверена в себе. — Меня зовут Ли Синьмань. Это тебе.
Чжоу Хуэй не взял бутылку.
— Спасибо, но меня ждёт моя девушка. Прошу прощения.
Он прошагал мимо неё прямиком к Цзи Тун.
— Ты где была?
— Да так, гуляла.
— Я тебе надоел?
— Вовсе нет. Видишь, сколько девчонок от тебя глаз не сводят.
Губы Чжоу Хуэя дрогнули в усмешке.
— Ревнуешь?
— Ни капли.
— Тогда пошли домой.
— Вы же ещё не закончили игру?
— Ерунда, найдут замену. Я хочу побыть с тобой.
— Иди доигрывай, — Цзи Тун протянула ему бутылку минералки. — На этот раз я буду смотреть очень внимательно.
— Ну ладно, — он взял воду и залпом осушил половину бутылки.
Цзи Тун сидела прямо, чувствуя на себе косые взгляды — кто-то смотрел с любопытством, кто-то — с неприязнью. Чжоу Хуэй забил ещё один эффектный мяч под гул товарищей и вдруг побежал к ней. Он подхватил её на руки и закружил.
Цзи Тун в шутку заколотила кулачками по его плечам:
— Нас же люди видят! Поставь меня!
— Поцелуй — тогда поставлю, — он тяжело дышал, сияя от счастья.
— …Не буду.
Он внезапно разжал руки. Цзи Тун охнула, но он тут же снова крепко прижал её к себе, успев на лету коснуться её губ коротким поцелуем.
— Всё равно поцеловал! — торжествующе заявил он.
С пунцовыми щеками Цзи Тун наконец обрела опору под ногами.
Чжоу Хуэй отбросил волосы со лба.
— Всё, завязываю. Пойдём есть.
— Чего хочешь?
Он наклонился к её уху так, что его дыхание обожгло кожу:
— Тебя хочу.
Цзи Тун оттолкнула его:
— Веди себя прилично.
Чжоу Хуэй выпрямился:
— Хочу посмотреть, как кормят в наших университетах.
В столовой этого вуза правила были свободными, принимали оплату телефоном. Чжоу Хуэй набрал гору еды, и они устроились в самом дальнем углу. Даже там на них оборачивались. Он был слишком ярким: рост, порода, лицо.
— На тебя все смотрят, — заметила Цзи Тун.
— Это на тебя они смотрят.
— Зачем я девчонкам сдалась?
— Смотрят, какая красавица досталась такому крутому парню, — он вдруг прижал свою ногу к её щиколотке под столом. — И правда, красавица.
— Ты стал ужасно несносным, — вздохнула она с улыбкой.
— А раньше я был паинькой? Помню, ты меня «мерзавцем» звала. И не раз.
Цзи Тун запихнула ему в рот пельмень:
— Ешь молча.
Вечером они гуляли по территории кампуса. Проходя мимо пустой открытой площадки, Чжоу Хуэй решил поучить её бросать мяч. Спустя пару минут Цзи Тун уже не могла поднять рук от усталости.
— Всё, я выдохлась. Это тело совсем не слушается.
Чжоу Хуэй взял её за руки и мягко направил бросок. Мяч в корзине.
Цзи Тун вспомнила, как он учил её стрелять из лука. Азарт проснулся в ней мгновенно. Она схватила мяч, пробежала пару шагов и в прыжке отправила его в кольцо.
— Видал?! — она с разбегу запрыгнула на него.
Он подхватил её:
— Да ты богиня баскетбола.
Она звонко поцеловала его в лоб. Но ему было мало — он прижал её к себе, не желая отпускать. Спустя время Цзи Тун отстранилась, переводя дыхание.
— От тебя так сладко пахнет.
— Это тот напиток.
— Мы пили одно и то же. Почему же ты такой сладкий?
— Я весь такой. Хочешь убедиться?
— Нет уж, ты весь в поту.
— Тогда пошли в душ.
— Идём, — рассмеялась она.
Около полуночи Чжоу Хуэй вышел из ванной, налил полный стакан воды и сел на диван. На журнальном столике завибрировал телефон. Пришло сообщение от Юй На (его матери):
【 Малыш, чем занят? 】
Он быстро набрал ответ:
【 Пью воду 】
Ответ пришёл мгновенно:
【 Можем созвониться по видео? 】
В этот момент из ванной вышла Цзи Тун с маской на лице.
— Мама хочет видеозвонок, — сказал Чжоу Хуэй.
— Сейчас?!
— Ага.
— Мне спрятаться? — она запаниковала. — Я же не накрашена!
— Ты такая свеженькая, так даже лучше.
— Нет, первое знакомство должно быть официальным.
Чжоу Хуэй не стал настаивать:
— Ладно, скажу, что тебя нет.
Цзи Тун уселась на ковёр напротив него, скрестив ноги. Он набрал номер, с улыбкой поглядывая на неё. Соединение установилось сразу, и из динамика раздался капризный женский голос:
— Малыш, твой отец меня обижает!
Чжоу Хуэй перевёл взгляд на экран, прислонив телефон к коробке с салфетками.
— Что на этот раз?
— Он выпил вино, которое я хранила пять лет!
— Я куплю тебе новое.
— Новое не будет «тем самым»! Твой отец — старый вредина! Всё, я с ним больше не разговариваю! — Юй На вздохнула. — Ну а ты как? Где твоя девушка?
— В душе.
Цзи Тун, сидевшая внизу, прыснула в кулак. Чжоу Хуэй подмигнул ей и тоже улыбнулся.
Юй На оглядела фон комнаты.
— О, ты у неё дома?
— Угу.
— Будь джентльменом, береги её.
— Обязательно.
Мать перевернулась на другой бок.
— Выглядишь отлично, любовь тебе на пользу. Когда познакомишь нас?
— Через пару месяцев. Хочу пока побыть с ней здесь, в Китае.
— Покажешь фото?
— Как-нибудь сфотографирую.
В кадре внезапно появился Чжоу Чжэньжун (отец). Очки сползли на кончик носа, в руках — стопка нот.
— Чжоу Хуэй, не слушай её, она всё преувеличивает! Я сделал всего пару глотков!
Юй На замахала на него руками:
— Уйди, не мешай! Иди свои симфонии пиши!
— Это и мой сын тоже! Дай хоть взгляну!
— Я его рожала!
— …
Камера запечатлела потолок, и на этом связь оборвалась — родители увлеклись своей перепалкой.
— И всё? Просто отключились? — удивилась Цзи Тун.
— У них там свой мир, — Чжоу Хуэй протянул ей руку. — А у нас — свой. Иди сюда.
Цзи Тун обошла столик и нырнула в его объятия.
— Твои родители такие весёлые.
— Да, они любят друг друга. А я у них — побочный эффект.
— Такая тёплая атмосфера…
В этих словах Чжоу Хуэй услышал и зависть, и тихую грусть. Он обнял её за плечи, согревая ладонями.
— Когда ты приедешь к нам, будет ещё лучше.
В комнате стало тихо. Чжоу Хуэй взял телефон и открыл камеру.
— Нет, я в маске, волосы мокрые! — попыталась укрыться Цзи Тун.
— Я никому не покажу. Это для меня. — Он притянул её к себе, глядя в объектив. — Ну же, улыбнись.
Она начала извиваться от щекотки, маска сползла.
— Щекотно!
Щёлк!
На экране остались двое — глупо и по-настоящему счастливо улыбающиеся.
Студия Чжоу Синь процветала. Она уехала в Шанхай по делам на пару дней, но застряла у младшей сестры (тёти Цзи Тун), которая недавно развелась. Чжоу Синь вернулась не домой, а сразу в квартиру дочери, чтобы завезти домашних сладостей от тётки. Едва открыв дверь, она нос к носу столкнулась с незнакомцем.
Чжоу Синь вздрогнула и отступила на шаг, глядя на высокого мужчину:
— Вы кто такой?
Чжоу Хуэй узнал её — она была в тех обрывках памяти, что иногда всплывали у него. Он спокойно кивнул:
— Здравствуйте, тётя. Меня зовут Чжоу Хуэй. Я парень… Цзи Тун.
Когда на работе выдалась свободная минута, Цзи Тун увидела сообщение от Чжоу Хуэя, присланное час назад:
【 Твоя мама вернулась. 】
Она тут же перезвонила, но трубку никто не взял. Тогда она написала:
【 Еду домой. 】
Она сорвалась с работы на двадцать минут раньше. В это время в городе были жуткие пробки, метро забито, поэтому она взяла напрокат велосипед и помчалась домой. Едва открыв дверь, она почувствовала умопомрачительный аромат еды.
Дверь на кухню была закрыта. Оттуда доносились голоса. Чжоу Синь и Чжоу Хуэй болтали так, будто знали друг друга сто лет.
— …так бульон будет намного насыщеннее. Еще две минуты — и готово. Попробуешь, сама увидишь разницу.
— Договорились.
Цзи Тун приоткрыла дверь:
— Мам…
Чжоу Синь сияла.
— О, Тун-тун! Вовремя ты. Мой руки, сейчас будем обедать.
Всё пошло совсем не по сценарию. Цзи Тун ожидала тяжёлого разговора об огромной разнице в возрасте, а застала идиллию.
— Что готовите? Пахнет божественно.
Чжоу Хуэй привычным жестом обнял её за талию.
— Суп с грибами, креветками и восковой тыквой.
Заметив это движение, Чжоу Синь лишь довольно хмыкнула и выставила их из кухни:
— Идите-идите, я сама закончу. Тун-тун, накрой на стол!
— Хорошо… — Цзи Тун утянула Чжоу Хуэя в ванную. — Она когда пришла?
— Около десяти.
— О чём вы говорили? Почему она такая довольная?
Не успел он ответить, как Чжоу Синь крикнула из коридора:
— Хватит там шушукаться! Садитесь за стол, остынет же!
Чжоу Хуэй открыл кран и начал нежно растирать её руки под струёй воды.
— Сначала поедим.
За столом Чжоу Синь не умолкала, расхваливая новые рецепты, которым её научил парень.
— Наша Тун-тун ленивая до ужаса, кухня у неё для мебели. Если я не приду — она вообще плиту не включает, ест всякую гадость. А ты посмотри на себя — такой молодой, а такой талантливый, всё умеешь!
— У каждого свои таланты, — ответил Чжоу Хуэй. — Цзи Тун людей спасает, это куда важнее.
Чжоу Синь пододвинула ему тарелку:
— Ешь побольше, тебе расти ещё надо.
— Куда ему ещё расти с таким ростом? — буркнула Цзи Тун.
Мать легонько пнула её под столом:
— Расти всегда есть куда! Положи ему ещё мяса.
— …Ой, ладно.
После обеда Чжоу Хуэй вызвался проводить её на работу. По дороге Цзи Тун вертела его пальцы в своих руках.
— Как ты подкупил мою маму? Она никогда никого так не хвалила. По-моему, она в тебя влюбилась.
— Редко кто может устоять перед моим обаянием, — усмехнулся он.
— И всё же, о чём вы болтали?
— О прошлом, настоящем и будущем.
— И чем ты её так заворожил?
— Это секрет фирмы, — Чжоу Хуэй лукаво посмотрел на неё сверху вниз. — Сама догадайся.
— Ты там наговорил каких-то нежностей, в которых мне признаться стыдно?
Он рассмеялся:
— Расскажи, что в твоём понимании «нежности»? Я послушаю.
— Не лови меня на слове.
— Вечером пойдём к бабушке. Днём я заскочу в супермаркет, напиши мне список того, что она любит.
— Давай после моей смены сходим вместе?
— Можно и так.
Обычный визит, скромные подарки. Бабушка, уже проинформированная Чжоу Синь по всем пунктам, ждала их весь день. Увидев Чжоу Хуэя, она не могла выпустить его руку, всё причитала, какой он статный и благородный.
За ужином бабушка без конца подкладывала ему еду, пока тарелка не превратилась в гору. Разговор шёл о всякой всячине, пока старушка вдруг не спросила в лоб:
— Когда свадьба-то?
Чжоу Хуэй посмотрел на Цзи Тун. Та замерла.
— В следующем году? — неуверенно спросил он.
Затем повернулся к бабушке и твёрдо подтвердил:
— В следующем году.
Чжоу Синь, сидевшая рядом, расплылась в такой широкой улыбке, что та чуть не достигла ушей. Бабушка захлопала в ладоши:
— Вот и славно! Глядишь, и правнуков дождусь. Тун-тун уже не девочка, надо торопиться!
— Мама! — смеясь, одёрнула её Чжоу Синь.
Они не остались на ночь. Посидели немного перед телевизором и вернулись к себе.
Это был прекрасный день. Но ночью к Чжоу Хуэю снова пришли кошмары.
Цзи Тун крепко спала, а он ворочался с боку на бок, боясь её разбудить. В конце концов он тихо вышел на балкон подышать.
На верхней полке стеллажа он нашёл тайник с алкоголем — обнаружил его случайно пару дней назад, когда искал книгу. Цзи Тун тогда призналась: прячет от матери, чтобы та не волновалась.
Он достал бутылку и сел в темноте. Он не мог даже вообразить, как она жила все эти годы с грузом той памяти. Её боль была не меньше его собственной. От этой мысли сердце заныло с новой силой.
Фудзита Киёно. Чжоу Хуэй искал это имя в сети, в библиотеках, перерыл всё, что мог, но следов почти не было. Лишь в одной статье оно упоминалось вскользь — «сын Фудзиты Нобуо». И больше ничего.
Его настроение портилось всякий раз, когда Цзи Тун не было рядом. Он попросил друга, учившегося в Японии, разыскать хоть какие-то архивы. Спустя неделю пришёл ответ.
Это был последний рабочий день Цзи Тун. Вечером они уютно устроились на диване за просмотром кино. На телефон пришло уведомление. Чжоу Хуэй поцеловал её в макушку и ушёл в ванную с телефоном.
Друг прислал папку: фото, видео, сканы документов и книг. Чжоу Хуэй листал страницы. Большинство касалось театра, режиссуры, драматургии.
【 Только это? 】 — написал он другу. — 【 Ничего о войне? Он ведь был кадровым офицером. 】
Друг ответил: 【 Глянь третий файл. Там что-то было из архивов исторического факультета. 】
Чжоу Хуэй открыл документ. Там описывались годы учёбы Киёно в военной академии. Но ни в этом, ни в других файлах не было ни слова о его пребывании в Китае. Судя по официальным данным, он провёл годы войны в Европе, занимаясь культурой. Словно его никогда не было на этой войне. В то время как биографии его отца и брата были расписаны до мельчайших деталей.
Это было странно. Словно кто-то старательно вымарал его из истории.
Чжоу Хуэй посидел на краю ванны, уставившись в потолок. Затем умылся ледяной водой. Он попытался улыбнуться зеркалу, но улыбка вышла фальшивой. Он оскалился шире, но лицо в отражении казалось ему чужим. Вытерев лицо, он вернулся в комнату и обнял Цзи Тун.
Она очистила личи и поднесла к его губам. Он откусил половину, а вторую губами вернул ей. Маленький фрукт путешествовал между их губами, пропитываясь сладостью, пока не был съеден окончательно.
Цзи Тун выплюнула косточку и потянулась за вторым. Чжоу Хуэй хотел спросить её о том, что было после его смерти, но осёкся. Не хотел разрушать этот миг.
Но Цзи Тун и так всё видела. Кошмары Чжоу Хуэя становились всё тяжелее. Он вскрикивал во сне, вцеплялся в её одежду, стонал от боли.
Этой ночью он снова метался. Брови сдвинуты, тело время от времени сотрясает судорога.
Она мягко коснулась его плеча.
Чжоу Хуэй вынырнул из сна — он снова был на том берегу реки. Он смотрел на неё широко открытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова.
Он и не подозревал, что его смерть была такой.
Его губы мелко дрожали, в глазах стояли слёзы. Цзи Тун не стала ни о чём спрашивать. Она просто крепко прижала его к себе.
— Если хочешь плакать — плачь.
Чжоу Хуэй стиснул зубы и уткнулся лицом в её грудь. Он плакал беззвучно, но вскоре её пижама стала совсем мокрой от его слёз.
Добавить комментарий