Младенец рыдал навзрыд.
Его пронзительный крик нарушил торжественную тишину зала Шоуань.
Госпожа Цзян мгновенно растерялась. Она принялась судорожно качать сверток, и её длинные ногти, покрытые ярко-красным лаком, со свистом цепляли шелковую ткань пеленок. Она отчаянно пыталась успокоить ребенка, но тот кричал всё громче. Маленькое личико покраснело, а ручки, похожие на нежные побеги лотоса, беспорядочно молотили по воздуху.
Сердце старой госпожи Сяо облилось кровью. Она поспешно велела няне забрать дитя из рук матери.
Опытная кормилица привычным движением придержала затылок младенца, слегка похлопала по свертку, и крики постепенно начали стихать.
— В чем дело? — взгляд старой госпожи Сяо был острым и холодным, как лезвие ножа.
Няня принюхалась и сразу почувствовала тяжелый, удушливый аромат жасмина, исходящий от госпожи Цзян.
— Отвечаю старой госпоже: у маленького барина очень чуткое обоняние, он не выносит резких запахов. Должно быть, аромат, исходящий от инини Цзян, слишком силен, вот дитя и разрыдалось.
Госпожа Цзян возмутилась:
— Я лишь капнула немного жасминовой эссенции! Это драгоценное средство из самой Кореи, разве может оно быть плохим?
Для неё это была не просто эссенция — это был символ статуса. Единственный флакон на всё государство Цин! Даже у великой Ванфэй такого нет.
Няня почтительно, но твердо пояснила:
— Новорожденные очень хрупки, им вредны любые резкие запахи. — Она мельком взглянула на густой слой белил и румян на лице госпожи Цзян и добавила: — Ининя, когда берете ребенка на руки, не стоит краситься так густо. Если крупица пудры попадет в рот или нос младенца, беды не миновать.
Госпожа Цзян закипела от гнева. Ей казалось, что эта прислуга нарочно пытается её унизить! Она уже открыла рот, чтобы осадить наглую девку, но тут раздался ледяной голос старой госпожи Сяо:
— Ступай в задние покои, смой этот запах и убери краску с лица.
Не смея перечить, госпожа Цзян, глотая обиду, последовала за старой экономкой в боковой флигель. На повороте она не удержалась и оглянулась на Цзян Чуюэ. На той тоже была косметика, но макияж выглядел легким и естественным, лишь подчеркивая нежность губ и свежесть кожи.
«Предвзятость!» — зло подумала госпожа Цзян. Когда ребенка держала Чуюэ, старая госпожа и слова не сказала, а стоило родной матери взять сына — сразу посыпались упреки. Ей казалось, что весь мир ополчился против неё.
…
После ухода госпожи Цзян в зал вошел Сяо Цзи.
— Ты придумал имя для сына? — спросила его старая госпожа.
Голос Сяо Цзи был серьезен:
— Да, бабушка. Я решил назвать его Цзифэн (Шквальный ветер).
Старая госпожа Сяо задумчиво повторила:
— В древности говорили: «Лишь при сильном ветре узнаешь стойкость травы, лишь в смутные времена узнаешь преданного слугу». Мудрый всегда милосерден, а храбрый знает цену долгу… Сяо Цзифэн. Что ж, это достойное имя.
Младенец в колыбели будто понял, что говорят о нем: он вдруг вытянул крошечную пухлую ручку и весело загукал. Чуюэ, глядя на это маленькое чудо, не удержалась и легонько коснулась пальцем кончика его носа. Сяо Цзи перевел взгляд с сестры на ребенка, и его суровое лицо невольно смягчилось.
…
К полудню начался праздничный пир. Столы накрыли в главном зале — рождение первого ребенка в роду Сяо было событием огромной важности. Десятки столов были уставлены яствами, гости из знатных семей вели оживленные беседы, а на сцене выступала лучшая труппа, приглашенная из Фаньлоу.
Когда веселье было в самом разгаре, наступил момент главного обряда — «Чжуачжоу» гадание на будущее. На длинный стол из розового дерева, застеленный алым шелком, выложили разные предметы: книги, кисти для письма, чиновничью печать, деревянный меч, полководческое знамя, золотые слитки, нефритовое жуи, четки и коробочку с румянами.
Сяо Цзи бережно взял сына на руки и опустил его на стол перед разложенными сокровищами.
Малыш, в шапочке с тигриной головой из красного атласа и зеленом халатике с иероглифом «Счастье», весело перебирал пухлыми ручками и ножками, похожими на нежные корни лотоса. Он ничуть не боялся чужих людей и активно ползал по столу для гадания.
Гости обступили стол, гадая, что же выберет первенец дома Сяо.
Госпожа Цзян стояла подле Сяо Цзи, не сводя глаз со стола и до боли сжимая в руках платок. В глубине души она истово молила, чтобы сын схватил деревянный меч или чиновничью печать — символ того, что он унаследует величие рода.
— И-я-я… — лепетал кроха, ползая по шелку. Он дотянулся до изящной коробочки с румянами.
Вокруг мгновенно воцарилась тишина. Гости замерли, боясь проронить слово.
Госпожа Цзян похолодела от ужаса. «Только не это!» — кричало всё её существо. Неужели её сын вырастет праздным гулякой, проводящим жизнь среди притирок и женских юбок?
Но малыш, покрутив коробочку в пухлых пальчиках, быстро потерял к ней интерес. Он небрежно отшвырнул румяна в сторону и пополз дальше.
Госпожа Цзян облегченно выдохнула.
Ребенок прополз мимо остальных предметов, даже не коснувшись их, и направился прямиком к старой госпоже Сяо. Он вцепился своей маленькой ручонкой в край её расшитого шелкового рукава и не желал отпускать, вызвав взрыв доброго смеха во всем зале.
— Старая госпожа, ваш правнук — на редкость чуткое дитя! — поддразнивали гости. — Сразу видно, как сильно он почитает свою прабабушку.
Лицо старой госпожи Сяо озарилось нежностью. Она бережно вернула правнука на стол:
— Хороший мой, выбери же то, что тебе по сердцу.
Вернувшись к предметам, малыш забавно захлопал ресницами, глядя на всё вокруг своими угольно-черными глазками. Наконец, он уверенно дополз до маленького деревянного меча и радостно схватил его.
Меч — символ воинской доблести. Это означало, что в будущем он станет великим и грозным генералом.
Гости наперебой принялись рассыпаться в похвалах.
Сяо Цзи громко рассмеялся, хлопнув в ладоши:
— Истинный сын рода Сяо!
Госпожа Цзян сияла от счастья. Глядя на сына с мечом, она уже видела его взрослым воином в сияющих доспехах — новым полноправным хозяином этого дома.
Пир продолжался. Госпожа Цзян была в прекрасном настроении. Она заметила свободное место за главным столом и без колебаний заняла его, усевшись по правую руку от Сяо Цзи, словно она была его законной супругой.
Сидевшая во главе стола старая госпожа Сяо едва заметно нахмурилась.
Сегодня Цзян Сяо полностью потеряла голову от успеха, забыв незыблемое правило: наложницам не место за одним столом с законными супругами и старшими членами семьи.
— Ступай на задний двор, посмотри, не заснуло ли дитя, — негромко напомнила ей старая госпожа. — Если расплачется — вели покормить.
Цзян Сяо не уловила скрытого смысла в словах свекрови. Она лишь медово улыбнулась:
— Не беспокойтесь, матушка. За сыном присматривают кормилицы и няньки, они справятся.
Взгляд старой госпожи Сяо мгновенно оледенел. Она еще не встречала столь непроходимой глупости.
Почтенные матроны за столом обменялись многозначительными взглядами, а одна из них — вдова министра — и вовсе отложила свои нефритовые палочки.
Цзян Сяо, не замечая грозовой атмосферы, с аппетитом пробовала изысканные яства и с замиранием сердца ждала, когда же старая госпожа объявит о её возвышении до статуса «главной жены».
Но время шло. Гости потихоньку начали расходиться. Пир подошел к концу, на город спустились сумерки, а заветных слов так и не прозвучало.
Сердце госпожи Цзян пылало от нетерпения и обиды.
«Неужели того, что я родила первенца рода Сяо, недостаточно, чтобы стать хозяйкой дома?» — негодовала она.
В конце концов, она решила взять дело в свои руки и направилась прямиком в зал Шоуань.
Зал Шоуань.
В вечерней тишине покоев слышался лишь радостный лепет младенца. Старая госпожа Сяо, вооружившись золотой погремушкой, ласково развлекала правнука у колыбели.
— Приветствую старую госпожу, — Цзян Сяо присела в глубоком реверансе.
Старая госпожа даже не подняла головы, поглощенная игрой:
— Что тебе нужно?
Добавить комментарий