Баочжу всегда была на стороне Цзян Чуюэ. Увидев её покрасневшие глаза, служанка с болью в сердце закивала:
— Да-да-да, ваша раба сейчас же подготовит повозку!
Никто не посмел их остановить. Окутанная лунным светом, черная повозка катилась по длинной, вымощенной синим камнем улице Чжуцюэ в сторону резиденции Сяо.
…
В Зале Долголетия и Покоя резиденции Сяо ярко горели огни.
Старая госпожа Сяо и Сяо Цзи сидели в главных покоях и обсуждали дела.
Сяо Цзи отпил чаю и с улыбкой произнес:
— Бабушка, госпожа Цзян благополучно вернулась, да еще и получила дары от принцессы Шаохуа. К чему вам так тревожиться?
Старая госпожа уединилась для молитв в храме Шицзин, но, узнав, что госпожу Цзян пригласили в резиденцию принцессы, немедленно поспешила обратно в столицу.
Она потерла переносицу:
— Благородная принцесса ни с того ни с сего приглашает на банкет обычную наложницу, а ты даже не видишь в этом подвоха?
Сяо Цзи отставил чашку, слегка нахмурив брови-мечи:
— Но я слышал от госпожи Цзян, что принцесса отнеслась к ней со всей добротой и даже прислала повозку, чтобы отвезти её домой.
Какое же это притеснение? Очевидно, что принцесса желает наладить добрые отношения с домом Сяо.
— Должно быть, принцесса Шаохуа испугалась последствий и в последний момент изменила решение, — отрезала старая госпожа. — Ты круглый год на границе, тренируешь войска и воюешь, тебе неведомы интриги внутреннего двора — это я понимаю. Но неужели эта госпожа Цзян тоже настолько слепа, что не видит истинного положения вещей?
На лице Сяо Цзи отразилось замешательство.
Глядя на его непонимающий вид, старая госпожа тяжело вздохнула:
— Ступай, отдохни.
И она отослала его прочь.
Ночь сгущалась. Старая служанка-мамочка принесла госпоже успокоительный чай.
Измотанная душой и телом, старая госпожа сделала глоток и вздохнула:
— Разве есть среди законных дочерей именитых столичных родов хоть одна, чье сердце не было бы чутким и проницательным? А госпожа Цзян — словно лягушка на дне колодца, на нее нельзя возлагать больших надежд.
С её крохами таланта нечего и тягаться с истинными аристократками. Будь госпожа Цзян скромной и стремись к знаниям, старая госпожа еще могла бы потратить силы на её воспитание.
Но, как назло, госпоже Цзян не хватало выдержки, а самомнение её взлетало до небес.
Старая госпожа была уже в летах, и у неё не оставалось сил управлять всеми внутренними и внешними делами резиденции Сяо. Отпив еще чая, она пробормотала себе под нос:
— Всё-таки придется подыскать для Сяо Цзи законную жену.
Стоящая рядом мамочка спросила:
— Разве госпожа не планировала возвысить госпожу Цзян до статуса законной жены?
Старая госпожа медленно покачала головой:
— Главная законная жена обязана обладать широтой взглядов и твердой рукой управлять домом. Госпожа Цзян для этого не годится. Когда она родит ребенка, пусть останется благородной наложницей — этого с неё хватит.
Пока они разговаривали, маленькая служанка торопливо откинула занавеску и вошла:
— Старая госпожа! Вторая барышня вернулась, она уже переступила порог!
Старая госпожа опешила, поспешно отставила чашку и вышла из комнаты. В призрачном лунном свете к ней стремительно приближалась Цзян Чуюэ, кутаясь в плащ.
Она бросилась в объятия старой госпожи, прошептав:
— Бабушка…
Бабушка, испытывая одновременно удивление, радость и тревогу, погладила её по худенькой спине:
— Бабушка здесь, пойдем скорее в дом.
Мамочка принесла любимые сладости и фрукты Чуюэ, а служанка сменила благовония в курильнице на тонкий аромат лотоса. В ярком свете свечей старая госпожа заметила покрасневшие и припухшие глаза внучки.
Она нахмурилась:
— Девочка моя, почему ты плакала? Регент-ван обидел тебя?
— Не совсем, — ответила Цзян Чуюэ.
Она не могла рассказать бабушке истинную причину и лишь туманно обмолвилась, что они с Се Линьюанем повздорили.
У старой госпожи сжалось сердце. Взяв Чуюэ за руку, она ласково произнесла:
— Если жизнь с ним станет невыносимой, я сама отнесу бумаги о разводе в резиденцию регента.
Чуюэ через силу улыбнулась, дернув бабушку за рукав, совсем как в детстве:
— Никакого развода. Я просто хочу побыть в тишине несколько дней. Бабушка, можно я сегодня лягу спать рядом с вами?
Старая госпожа рассмеялась:
— Конечно, можно. Ступай сначала умойся, смой с себя дорожную пыль.
Как только Цзян Чуюэ ушла приводить себя в порядок, старая госпожа немедленно вызвала Баочжу для допроса.
Понизив голос, она строго спросила:
— Из-за чего именно произошла ссора?
Баочжу, нервно теребя край одежды, честно ответила:
— Сегодня, когда Ванфэй вернулась из резиденции принцессы, Его Высочество был не в духе. Вечером они дважды повздорили, Ванфэй не выдержала обиды и уехала в резиденцию Сяо.
— Поднимал ли регент-ван руку на мою внучку? — строго спросила старая госпожа.
Баочжу покачала голвой:
— Ни в коем случае. На самом деле Его Высочество очень добр к Ванфэй.
Старая госпожа Сяо окончательно запуталась. Если в остальное время супруги ладят, из-за чего же разгорелось такое пламя? Её изумляло и то, что грозный Се Линьюань, чье имя заставляет трепетать всю страну, опускается до перепалок с женой. Но еще больше её удивляла собственная внучка: прежде столь кроткая и покорная, теперь она осмелилась открыто спорить с самим регентом.
Будучи женщиной мудрой и опытной, старая госпожа понимала: ссоры для молодоженов — дело обычное. Порой высказать всё в лицо куда полезнее, чем копить обиды в сердце. В споре порой рождается ясность.
Ночь укутала город прохладой. Мамочка принесла в покои тонкое шелковое одеяло. Цзян Чуюэ, совсем как в детстве, прильнула к старой госпоже и, закрыв глаза, быстро погрузилась в глубокий сон.
…
На следующее утро.
Цзян Чуюэ временно расположилась в своем прежнем флигеле, где жила до замужества. Убранство комнат осталось нетронутым. Старая госпожа, снедаемая тревогой — не плачет ли внучка в одиночестве, — решила навестить её.
Едва переступив порог лунных ворот, она издали увидела Чуюэ. Та чинно восседала за своим девичьим столиком из красного дерева и сосредоточенно писала. На её лице не было и следа вчерашних слез.
Войдя в комнату, старая госпожа мельком взглянула на листы бумаги. На них мелькали слова: «меняльная лавка», «Министерство церемоний», «доход с поместья».
— Что это ты пишешь, дитя? — с любопытством спросила она.
Чуюэ подняла голову и лучезарно улыбнулась:
— Бабушка, я разбираюсь с делами резиденции регента. Запишу все распоряжения на бумаге и отправлю с нарочным управляющему вана.
Она не желала пока возвращаться к мужу, но и бросать обязанности главной хозяйки дома не собиралась. Дела должны идти своим чередом. Что же до Се Линьюаня, то Чуюэ не хотела видеть этого «ревнивого уксуса», предпочитая остыть и прийти в себя вдали от него.
Старая госпожа шла утешать внучку, но, увидев, как рассудительно та управляет делами огромного поместья, почувствовала лишь гордость. «Птенец оперился», — с нежностью подумала она. Её внучка выросла и на глазах превращалась в достойную хозяйку дома.
Не желая мешать, старая госпожа велела принести во флигель две ледницы для прохлады и тихо удалилась.
После полудня зной усилился. Баочжу вбежала в комнату, неся две коробки со счетными книгами:
— Ванфэй, вот книги из резиденции вана, как вы и просили.
Чуюэ раскрыла одну из них, не забывая давать указания:
— У министра церемоний родилась дочь, подготовь в подарок золотой замок-оберег «долголетия». Да, и еще: на сапогах Се Линьюаня из черной кожи с золотым шитьем разошелся шов, отдай вышивальщице починить.
— Будет сделано! — отозвалась Баочжу.
Но не успела она выйти, как Чуюэ вдруг окликнула её:
— Стой! Сапоги не зашивать! Пусть так и ходит!
Баочжу замерла:
— …Слушаюсь.
Закончив проверку счетов, Чуюэ отложила кисть и потянулась, после чего сделала глоток освежающего зеленого чая. Во дворе веял легкий ветерок, шелестя листвой магнолий, отбрасывающих густую тень на дорожки. Глядя в окно на изумрудную зелень, Чуюэ на мгновение почувствовала себя прежней беззаботной барышней.
Но не успела она насладиться покоем, как раздался голос служанки:
— Ванфэй, госпожа Цзян просит дозволения войти.
Добавить комментарий