Чжао Цинхуань была всё такой же прямолинейной и открытой.
Войдя в поместье, Цзян Чуюэ заметила, что сегодня резиденция Чжэньнань-хоу выглядит совсем иначе: слуги суетливо наводили порядок во дворах и снаружи, садовники подрезали цветы и деревья, вычищая даже мох из щелей между камнями.
К медным колокольчикам под карнизами привязали свежесплетенные красные кисти на удачу, которые колыхались на ветру, словно красные волны. Все поместье дышало радостью.
Сидя в беседке, Цзян Чуюэ с любопытством спросила:
— Госпожа Чжао, в резиденции хоу намечается какое-то радостное событие?
Чжао Цинхуань подвинула к ней тарелку с приготовленными сладостями и ответила:
— Завтра Чжэньнань-хоу возвращается в столицу. Вот весь дом и ждет не дождется, когда сможет посмеяться надо мной.
За те пять лет, что Чжэньнань-хоу отсутствовал, Чжао Цинхуань не стала безропотной хозяйкой. Железной рукой она подчинила себе всё поместье, и слава о её крутом нраве разнеслась по всей столице.
Все только и мечтали, чтобы Чжэньнань-хоу вернулся и дал ей развод.
Саму Чжао Цинхуань это мало заботило. Они с мужем и так почти не знали друг друга, видевшись до свадьбы всего пару раз мельком. По правде говоря, Чжэньнань-хоу Ли Юаньчжоу был весьма статен, отличался выдающейся воинской выправкой и действительно мог с легкостью покорить женское сердце.
Жаль только, что за пять лет вдали от столицы хоу, казалось, напрочь забыл о существовании молодой жены — он не прислал Чжао Цинхуань ни единого письма. Изредка он передавал вещи в столичную резиденцию, но лишь для старой госпожи Ли и своей младшей сестры. Чжао Цинхуань не досталось ни единой безделушки.
Та крошечная, затаенная надежда, что теплилась в её душе, постепенно истаяла за эти долгие годы.
Чжао Цинхуань продолжила:
— За эти пять лет, что я хозяйничаю здесь, сколько людей втайне презирали меня. Лишь вы, Ванфэй, относились ко мне с добром. Сегодня я специально пригласила вас немного посидеть и отведать угощений. Когда мы встретимся в следующий раз, я уже лишусь статуса хозяйки резиденции хоу и останусь лишь владелицей ресторана Фаньлоу. Надеюсь, Ванфэй не станет мной брезговать.
Цзян Чуюэ мягко улыбнулась:
— В дружбе не важен статус. Я ценю вашу прямоту и искренность, госпожа Чжао.
За этой неспешной беседой они не заметили, как со стороны сада к ним приблизилась изящная девичья фигурка в нежно-желтом наряде. Это была младшая сестра Чжэньнань-хоу, третья барышня резиденции.
Третья барышня присела в реверансе перед Цзян Чуюэ:
— Приветствую Ванфэй.
Цзян Чуюэ кивнула, знаком позволив ей подняться.
Почтительно поклонившись гостье, третья барышня повернулась к Чжао Цинхуань. Её подбородок тут же вздернулся, и она высокомерно заявила:
— Старшая невестка, завтра возвращается брат, и я хочу выглядеть достойно. Старшая невестка, отдай мне свое новое летнее платье из легкого дымчатого шелка, хорошо?
Чжао Цинхуань даже бровью не повела, холодно отрезав:
— Не дам.
Лицо третьей барышни пошло красными пятнами, она надулась от злости:
— Ты просто не понимаешь своей выгоды! Если бы ты отдала мне свои лучшие ткани и драгоценности, может быть, завтра, когда вернется брат, я бы замолвила за тебя словечко.
Чжао Цинхуань цокнула языком:
— Обойдусь.
Девушка вспылила:
— Ты пять лет тиранила всё поместье! Постоянно заставляла меня учиться игре на цине, шахматам, каллиграфии и живописи, зубрить счетные книги, да еще и не выпускала за ворота! Вот погоди, я обязательно добьюсь, чтобы брат с тобой развелся!
Чжао Цинхуань неторопливо подняла руку с тонкими изящными пальцами:
— Видишь мою ладонь?
Лицо третьей барышни мгновенно изменилось. Волна каких-то пугающих воспоминаний захлестнула её, и она в страхе попятилась на два шага.
Чжао Цинхуань улыбнулась, не разжимая губ:
— Марш к себе в комнату изучать счетные книги. Пискнешь еще хоть слово — и эта ладонь опустится на твое лицо.
Третья барышня обиженно отступила, бросила на невестку гневный взгляд, и её нежно-желтый силуэт быстро скрылся за лунными воротами. Лишь донесенное ветром слабое «ты еще пожалеешь!» осталось висеть в воздухе.
Когда девчонка в страхе сбежала, Чжао Цинхуань медленно опустила руку и повернулась к Цзян Чуюэ:
— Прошу прощения, Ванфэй, что вам пришлось наблюдать эту сцену. Вернемся к делу. Попробуйте мое новое творение — «Золотые лунные хрустяшки». Как вам на вкус? Есть ли что улучшить?
Главной целью сегодняшнего приглашения была дегустация нового блюда, которое готовилось к продаже в ресторане Фаньлоу.
На белом фарфоровом блюдце лежали два пирожных в форме полумесяца. Чжао Цинхуань приготовила их сама: замесила тесто из муки, меда и вина из Западных краев, смазала кунжутным маслом, посыпала порошком куркумы и запекла.
Они напоминали золотые полумесяцы и источали дивный аромат.
Цзян Чуюэ откусила кусочек, и её глаза радостно загорелись:
— Как вкусно! Сладость идеально сочетается с хрустящей корочкой, и совсем не приторно. Госпожа Чжао, на кухне еще осталось? Я бы взяла немного для Его Высочества.
Се Линьюань обожал сладости.
Эти уникальные на вкус «Золотые лунные хрустяшки» Се Линьюаню точно понравятся.
Чжао Цинхуань просияла:
— Разумеется, они есть. Позже я велю отправить две коробочки в резиденцию вана.
Затем она подала тарелку с «облачными шариками» из бобовой пасты. Эти пухленькие, идеально круглые лакомства из белоснежного клейкого риса с начинкой из зеленой фасоли выглядели очаровательно и источали тонкий аромат.
Цзян Чуюэ на одном дыхании съела сразу несколько штук.
Чжао Цинхуань подперла щеку рукой, любуясь тем, как гостья наслаждается угощением. Видеть, что плоды твоего труда так искренне хвалят — истинное удовольствие.
Прихлебывая чай, хозяйка дома вздохнула:
— До замужества моей самой большой мечтой было повидать красоты нашей страны, попробовать все деликатесы Поднебесной и создать лучшие сладости в государстве Цин. Завтра, когда этот пес — Чжэньнань-хоу — вернется и мы разведемся, я наконец-то смогу посвятить время тому, что люблю.
Цинхуань была искренне рада возможности сбросить оковы титулованного дома.
Пока они болтали, к беседке, задыхаясь, прибежала служанка. Она кричала на ходу:
— Госпожа! Госпожа! Хоу… Хоу вернулся!
Чжао Цинхуань едва не поперхнулась чаем.
Стоящая рядом Цзян Чуюэ похлопала её по спине, помогая перевести дух. Кое-как отдышавшись, Чжао Цинхуань недоуменно спросила:
— Разве не говорили, что он прибудет только завтра?
Служанка в растерянности развела руками:
— Ваша раба сама не знает! Господин вернулся внезапно! Он уже у ворот, старая госпожа и третья барышня уже вышли его встречать!
Выражение лица Чжао Цинхуань менялось несколько раз, пока, наконец, она тяжело не вздохнула. Потирая пальцами край чашки, она спокойно приказала служанке:
— Ступай в главные покои и принеси со стола бумаги о разводе.
Раз Чжэньнань-хоу вернулся в столицу, развод неизбежен. Сердце Чжао Цинхуань оставалось невозмутимым. Она не пошла к воротам встречать мужа, а вместо этого неспешно налила себе еще чашечку чая «Верхушки облаков» и принялась обдумывать план сегодняшнего переезда из поместья.
Служанка не спешила за бумагами, лишь утирая пот со лба:
— Госпожа! Господин, кажется, оторвался от основного войска и во весь опор примчался в город раньше срока! И с собой он привез…
Не дав ей договорить, Чжао Цинхуань спокойно перебила:
— Я знаю. В книжках всегда так пишут: хоу возвращается, ведя за собой прекрасную и отважную воительницу. Дай угадаю, это та самая знаменитая генеральша Цинь Суюй?
В последние годы слухи о романе Чжэньнань-хоу и Цинь Суюй гремели на всю столицу. Говорили, что на северных рубежах они были опорой друг другу, вместе отражая одну атаку Бэйюэ за другой. Три года назад, когда хоу подло ранили отравленной стрелой, именно Цинь Суюй, стиснув зубы, десять ли несла его на спине, пока не нашла лекаря, способного спасти ему жизнь.
Эту пару называли союзом, заключенным на небесах. В столичных театрах даже ставили пьесы, основанные на их истории — сюжеты были настолько душераздирающими и полными превратностей судьбы, что зрители обливались слезами.
Чжао Цинхуань не желала стоять на пути у влюбленных и уж тем более не собиралась становиться «равной женой». Хоть она и была дочерью купца, в ней жила гордость, а потому единственным выходом был развод.
— Приготовь бумаги, тушь и кисть, — повторила Цинхуань. — Я исполню его желание.
Служанка отчаянно замотала голвой:
— Да нет же! Господин не привозил с собой женщину!
Чжао Цинхуань замерла с чашкой у губ. Цзян Чуюэ с любопытством подняла взгляд.
Служанка выкрикнула так, что тишина в саду вмиг разлетелась вдребезги:
— Господин привез с собой мужчину!
Пфу-у-у!
Чай изо рта Чжао Цинхуань вылетел фонтаном.
Добавить комментарий