…Тем временем в опочивальне императора.
В курильнице, украшенной звериными головами, тлели благовония. Император полулежал на драконьем ложе. Его одежды распахнулись, а у ног валялись семь-восемь перевернутых винных кувшинов.
Молодой евнух, посланный императрицей, вошел в покои и почтительно произнес:
— Ваше Величество, банкет в честь дня рождения Ее Величества императрицы уже начался. Вы действительно не пойдете?
Император пьяно рыгнул:
— Нет никакого желания.
Евнух не сдавался и попытался уговорить государя:
— Ваше Величество, сегодня на банкете присутствует множество благородных дам, и каждая отличается выдающейся внешностью. А уж сестра генерала Сяо… Ох, она воистину подобна небожительнице, спустившейся на землю!
Император не придал его словам никакого значения.
Какая еще сестра генерала Сяо? Разве может она сравниться красотой с той девушкой в шляпе с вуалью?
Все последние дни мысли императора были заняты лишь той прекрасной незнакомкой, с которой он виделся всего дважды. Он рассылал людей повсюду, чтобы разузнать о ней, но так и не смог напасть на ее след.
Евнух попытался снова:
— Ваше Величество, Ее Величество императрица, как-никак, мать нашей страны. Если Вы не придете в зал Хуацин…
Потеряв терпение, император выхватил длинный меч и одним ударом пронзил живот евнуха.
— Я прекрасно знаю, что замышляет императрица, — холодно усмехнулся государь. — Хочет использовать меня как клинок в своих руках? Пусть сначала трезво оценит собственные силы.
Евнух в ужасе рухнул на пол и испустил дух.
Дворцовые слуги тут же унесли тело несчастного.
Император запрокинул голову, допивая чашу с вином. Его затуманенный взгляд устремился на лунный свет за окном.
— Моя красавица, — пробормотал он себе под нос. — Я все равно найду тебя.
Когда весть о смерти молодого евнуха достигла зала Хуацин, императрица незаметно сжала рукава своего одеяния с фениксами.
Столько лет в браке, а он не пожелал сохранить для нее даже крохи достоинства перед людьми.
Императрица не могла смириться с поражением. Ее взгляд на мгновение замер на Цзян Чуюэ, сидевшей на женской половине. Девушка слегка склонила голову, обнажив тонкую белоснежную шею, хрупкую, словно стебель лотоса в летнем пруду, который так легко переломить.
Барышня была прекрасна как цветок и непорочна как нефрит, ее внешность поистине не имела равных. К тому же поговаривают, что Цзян Чуюэ пользуется огромной любовью Сяо Цзи и старой госпожи Сяо.
Уничтожить Цзян Чуюэ — значит отсечь резиденции Сяо одну руку.
Но император, как назло, не пожелал прийти и взглянуть на нее. Императрица потерла переносицу. Ее глаза слегка блеснули, когда она перевела взгляд на наложницу Цзян, сидевшую рядом с Цзян Чуюэ.
На губах императрицы заиграла улыбка, и она громко спросила:
— Я слышала, что наложница генерала Сяо понесла. Это правда?
Застигнутая врасплох этим обращением, наложница Цзян в страхе и трепете поднялась со своего места. Непослушными, одеревеневшими руками она совершила поклон:
— Ваша покорная слуга Цзян действительно носит под сердцем дитя.
Императрица лицемерно похвалила ее:
— У тебя миловидное лицо и безупречные манеры. Неудивительно, что ты снискала благосклонность генерала Сяо. Слуги, принесите мой нефритовый браслет с цветной эмалью «Пестрый Феникс» и даруйте его наложнице Цзян.
Наложница Цзян с трепетом ответила:
— Благодарю Ваше Величество за щедрый дар.
Однако в душе она недоумевала: неужели этот нефритовый браслет «Пестрый Феникс» — такая уж огромная драгоценность?
Вокруг не утихали перешептывания. Другие знатные дамы переговаривались между собой:
— Нефритовый браслет «Пестрый Феникс»? Тот самый, что остался от первой императрицы-основательницы нашего государства?
— Да! Этот браслет бесценен. Кто бы мог подумать, что императрица пожалует его наложнице какого-то сановника!
— Возможно, когда наложница Цзян родит ребенка, она возвысится и станет законной женой.
— Раз Ее Величество подарила такое сокровище, значит, она намерена поддержать возвышение наложницы Цзян до статуса главной супруги.
Шепотки со всех сторон не смолкали. Узнав о происхождении браслета, наложница Цзян пришла в дикий восторг!
Императрица подарила ей сокровище, оставшееся от самой первой императрицы царства Цин! Это же величайшая честь!
Старшая дворцовая служанка поднесла ей изысканную шкатулку из красного сандалового дерева, внутри которой покоился драгоценный браслет. Наложница Цзян поспешно опустилась на колени и обеими руками приняла дар:
— Ваша покорная слуга безмерно благодарна Ее Величеству за награду.
Счастливая и невероятно довольная, наложница Цзян бережно спрятала сандаловую шкатулку и вернулась на свое место. Шкатулка была плотно закрыта, она так ее и не открыла.
Сердце наложницы Цзян переполняло самодовольство. Краем глаза она взглянула на сидевшую рядом прекрасную Цзян Чуюэ. Сегодня эта девица удостоилась лишь пустой похвалы от императрицы, тогда как она получила в дар величайшее сокровище!
Разница была очевидна! Наложница Цзян ликовала. Наконец-то она затмила эту Цзян Чуюэ и утерла ей нос.
— Вторая барышня, вы так пристально смотрите на эту шкатулку. Неужели тоже хотите получить награду от Ее Величества? — с притворным недоумением спросила наложница Цзян.
Взгляд Цзян Чуюэ слегка замер.
Шкатулка из красного сандалового дерева была украшена изящной резьбой, а маленький замочек на петлях оказался золотым. Шкатулка была плотно закрыта, словно нарочно скрывая от окружающих нефритовый браслет внутри.
Цзян Чуюэ немного подумала и сказала:
— Десятая наложница, открой шкатулку, посмотри…
Но не успела она договорить, как дворцовый евнух громко доложил:
— Регент-ван прибыл!
Эти слова были подобны камню, поднявшему тысячу волн! Все гости замерли в потрясении.
Неужели Его Высочество регент-ван, который отродясь не любил шумных сборищ, лично явился поздравить императрицу с днем рождения?
Даже восседавшая на главном месте императрица была втайне поражена и едва не опрокинула чашу с вином. Она в растерянности устремила взгляд к дверям зала, и в ее сердце поднялась буря неописуемых, сложных чувств.
«Он… почему он пришел?»
С прибытием регента-вана присутствующие сановники и аристократы один за другим поспешно поднялись, чтобы совершить поклон. Медные колокольчики под карнизами звякнули, и два отряда вооруженных до зубов стражников в железных доспехах выстроились по обе стороны от входа.
Залитый лунным светом, Се Линьюань переступил порог великого зала. Полы его темного парчового халата колыхались при ходьбе, приоткрывая вышитые тусклым золотом узоры в виде цилиней. Едва его сапоги ступили по мраморному полу, как леденящая душу, подавляющая аура мгновенно накрыла зал Хуацин.
Воцарилась мертвая тишина.
Се Линьюань покрутил кольцо лучника из черного нефрита на пальце. Его темные глаза скользнули по Цзян Чуюэ, которая втянула голову в плечи, стараясь стать совершенно незаметной, а затем он неспешно прошел к главному месту на мужской половине. Тяжелые полы его одеяния опустились на пол, и он произнес низким голосом:
— Поднимитесь.
Лишь после этого гости со страхом и трепетом опустились на свои места.
Цзян Чуюэ по-прежнему осторожно держала голову опущенной, устремив взгляд на чашу из белого нефрита перед собой. Ей совершенно не хотелось встречаться глазами с Се Линьюанем.
Присутствие Се Линьюаня было подобно занесенному клинку над головами гостей — невероятно опасным. Даже пальцы музыкантши, игравшей на цине в центре зала, дрогнули, и струны издали фальшивый, дребезжащий звук.
Цзян Чуюэ недоумевала в глубине души: «Странно… Зачем он явился на банкет императрицы?»
В этот момент она услышала перешептывания сидевших неподалеку знатных дам:
— Похоже, регент-ван… и впрямь питает к Ее Величеству глубокие чувства.
— Говорят, на заднем дворе регента-вана цвели любимые пионы Ее Величества. Но когда императрица вошла во дворец, в резиденции вана вырубили все кусты до единого…
— В свое время Ее Величество должны были выдать замуж за клан Се. Но семья Шангуань в последний момент передумала и отправила ее во дворец, разлучив влюбленных.
— Регент-ван не явился даже на банкет в честь дня рождения императора, но пришел к императрице. Боюсь, что это неспроста…
— Неудивительно, что он столько лет не женится. Оказывается, его сердце уже занято.
— Тсс, тише вы, не то регент-ван услышит.
Женщины продолжали тайком сплетничать.
Цзян Чуюэ округлила свои прекрасные глаза, словно услышала невероятную небылицу.
Неужели Се Линьюань и императрица когда-то были обручены?!
Она украдкой взглянула на главное место в зале Хуацин. Исполненная благородства императрица потягивала вино, и ее прекрасные глаза то и дело обращались в сторону Се Линьюаня, полные сложных эмоций.
Цзян Чуюэ мысленно ахнула. Какая запутанная связь…
— Раз уж регент-ван удостоил нас своим присутствием, интересно, какой подарок он приготовил для меня? — спросила императрица.
Се Линьюань приподнял бровь.
По своей натуре он терпеть не мог суеты и шума. Сегодня на банкет он пришел лишь ради того, чтобы увидеть Цзян Чуюэ — эту хитрую и очаровательную кошечку.
А что до подарка для императрицы? Он об этом даже не задумывался.
К счастью, при Се Линьюане состоял расторопный управляющий Се. Пятидесятилетний управляющий достал шкатулку и почтительно преподнес ее:
— Подарок от Его Высочества вана для Ее Величества. Надеемся, императрица благосклонно примет его.
Сокровищницы в резиденции вана ломились от золота и серебра. Перед самым уходом управляющий просто наугад вытащил из хранилища какую-то заколку, чтобы было с чем идти.
Шкатулку поставили на стол перед главным местом.
Императрица открыла деревянную коробочку. Внутри лежала изысканная шпилька для волос в виде цветка пиона. Лепестки наслаивались друг на друга, а в сердцевине были инкрустированы жемчужины размером с рисовое зернышко.
Императрица взяла шпильку в руки, и ее душа содрогнулась от волнения: Се Линьюань все еще помнит, что она больше всего любит пионы.
Добавить комментарий