В душе Цзян Чуюэ зашевелилось смутное подозрение. Проникнуть в лагерь регент-вана оказалось слишком легко, до невероятного просто.
Но ситуация была слишком срочной, чтобы тратить время на раздумья. Следуя указаниям стражника, она поспешно вошла в нужную палатку, подхватила тяжелую бадью с горячей водой и понесла её в шатер Се Линьюаня.
Пристанище регент-вана было просторным и роскошным. Внутри было светло как днем, и в глубине смутно угадывался чей-то силуэт. В груди Чуюэ вспыхнул гнев: Сяо Цзи пропал без вести в бою с бандитами, а этот Се Линьюань, оказывается, находит время нежиться в ванне…
Какой бесчувственный, холодный человек!
С трудом волоча бадью с кипятком, Чуюэ протиснулась в шатер. Пространство внутри было огромным; черная ширма с золотым тиснением делила его надвое.
В восточной части располагалось ложе для отдыха. На постели лежало тонкое одеяло, расшитое золотыми нитями. Чуюэ мельком взглянула на него — оно показалось ей странно знакомым.
В западной части стояла огромная купальная бочка, от которой густо поднимался пар.
— Ваше Высочество, воду принесли, — произнесла Чуюэ, намеренно понизив голос.
Из-за ширмы донесся ленивый голос Се Линьюаня:
— Неси сюда.
Ей ничего не оставалось, кроме как, низко опустив голову, втащить бадью за перегородку.
В воздухе висела влажная дымка; черно-золотой халат был небрежно брошен на вешалку. Се Линьюань сидел в бочке, раскинув сильные, мускулистые руки на её краях. Он был обнажен по пояс, и капли воды стекали по его ключицам, очерчивая рельефную грудь.
В неверном свете свечей он напоминал расслабленного, сытого волка.
Цзян Чуюэ в панике отвела взгляд. Она колебалась, решая, не стоит ли ей прямо сейчас раскрыть свою личность.
Но тут Се Линьюань приказал:
— Потри мне спину.
Цзян Чуюэ: …
Разве это мыслимо, чтобы могущественный регент-ван велел жалкому истопнику тереть ему спину?
И вообще, кто в здравом уме принимает обжигающе горячие ванны душными летними ночами? Ему что, не жарко?
Видя, что слуга застыл на месте, Се Линьюань слегка повысил голос:
— Этому вану нужно повторять дважды?
Чуюэ пришлось стиснуть зубы. Она взяла с полки простую холщовую мочалку и молча подошла к нему со спины.
Се Линьюань долгие годы занимался боевыми искусствами, а в юности прошел через горнило войны, поэтому его спина была исполосована шрамами. Сжимая мочалку, Чуюэ, перебарывая внутренний дискомфорт, принялась осторожно тереть его кожу.
Она терла довольно долго.
Внезапно Се Линьюань издал протяжный вздох:
— Храбрости госпоже Цзян не занимать, а вот силенок маловато.
Цзян Чуюэ замерла как вкопанная:
— Ваше Высочество знали, что это я?!
Се Линьюань откинулся на край бочки:
— Когда кто-то крадется возле лагеря этого вана, это, разумеется, не остается незамеченным.
Чуюэ поджала губы, чувствуя укол неловкости от того, что ею так легко поиграли. Но она быстро взяла себя в руки и, не теряя времени, спросила:
— Не соблаговолит ли Ваше Высочество сообщить мне, где мой старший брат?
Се Линьюань принялся задумчиво потирать кольцо из черного нефрита на большом пальце:
— Домоешь спину — скажу.
Цзян Чуюэ онемела от такой бесстыдности.
Она возмутилась:
— Мужчинам и женщинам не подобает столь близкое общение!
Се Линьюань насмешливо вскинул бровь:
— А когда госпожа Цзян под покровом ночи вламывалась в шатер этого вана, она отчего-то не вспоминала о приличиях?
Возразить ей было нечего.
Она совершенно не могла разгадать помыслы Се Линьюаня; его поступки не поддавались никакой логике.
Поразмыслив, Чуюэ стиснула зубы и снова взялась за белую ткань, чтобы продолжить мыть ему спину. Дабы избежать еще большей неловкости, она старалась вообще не смотреть на него, отвернув голову в сторону и уставившись на черную ширму.
Шурх-шурх…
Вокруг стояла тишина, прерываемая лишь тихим шорохом влажной ткани по коже.
— Госпожа Цзян намерена содрать с этого вана шкуру? — осведомился Се Линьюань.
Цзян Чуюэ всей душой желала удавить его этой самой белой тряпкой. Но она по-прежнему не смела смотреть на его спину, до смерти боясь, что её взгляд соскользнет и она увидит то, чего благородной деве видеть не полагается…
Она упорно отворачивала лицо, не отрывая глаз от ширмы, и наугад сместила руку с мочалкой чуть выше, к плечам Се Линьюаня. Увы, не глядя, она сильно промахнулась с расстоянием…
Одно неловкое движение, и ткань соскользнула вперед.
И прошлась прямо по груди Се Линьюаня.
Попав в самую чувствительную точку.
Тело регент-вана мгновенно напряглось, как натянутая тетива, а дыхание резко потяжелело.
Он опустил взгляд: белые, нежные девичьи пальцы находились в опасной близости, разительно контрастируя с его смуглой кожей.
Самое ужасное, что Цзян Чуюэ, ничего не замечая, продолжала усердно тереть.
Кадык Се Линьюаня дернулся, и он произнес хриплым голосом:
— Не там трешь.
Цзян Чуюэ, услышав это, стремительно опустила взгляд на купальную бадью. Осознав, что неведомо, когда её рука соскользнула вперед, она густо покраснела, сгорая от стыда и неловкости.
В душе вспыхнуло острое чувство, что над ней жестоко подшутили, смешанное с невыносимым унижением.
Два дня она не находила себе места от страха за Сяо Цзи, кусок в горло не лез. Сегодня она вообще кроковой росинки во рту не держала, проскакав сотню ли, чтобы найти брата. И мало того, что она его не нашла, так еще и стала жертвой необъяснимой, злой издевки Се Линьюаня.
Это было…
Это было просто невыносимо стыдно.
У Чуюэ предательски защипало в носу. Стиснув зубы, она спросила:
— Не соблаговолит ли Ваше Высочество сообщить, где мой старший брат? Я… я очень за него тревожусь.
В её голосе проскользнула едва уловимая нотка обиды.
Се Линьюань её услышал.
Он скосил глаза, внимательно изучая своим темным взглядом её бледное, чистое лицо:
— Волнуешься за Сяо Цзи?
Чуюэ опустила ресницы:
— Да.
Се Линьюань только открыл рот, чтобы ответить, как снаружи доложил стражник:
— Докладываю Вашему Высочеству: генерал Сяо просит аудиенции.
Цзян Чуюэ в оцепенении уставилась на выход из шатра. Сквозь опущенный полог смутно вырисовывалась знакомая высокая фигура — она с первого взгляда узнала Сяо Цзи!
Девушку охватила безумная радость: Сяо Цзи жив!
Она уже хотела подать голос, когда Се Линьюань с усмешкой напомнил:
— Что, хочешь, чтобы Сяо Цзи увидел тебя в таком виде?
На лице Чуюэ отразилась паника.
Она, переодетая в мужское платье, тайком пробралась в шатер Се Линьюаня, да еще и, презрев все приличия между мужчиной и женщиной, терла ему спину. Если Сяо Цзи застанет её здесь, он непременно всё поймет превратно.
Се Линьюань проявил удивительную чуткость:
— Прячься. И ни звука.
Чуюэ торопливо закивала.
Регент-ван поднялся из воды, быстро вытерся и накинул свой длинный черно-золотой халат.
Шатер был невелик, и мест для укрытия было немного. Чуюэ лихорадочно огляделась: за ширмой прятаться нельзя — свет свечей выдаст её силуэт; в бадью тоже не залезешь — она совершенно не горела желанием купаться в воде, в которой только что мылся Се Линьюань.
В конце концов, регент-ван заботливо указал ей на письменный стол:
— Прячься здесь.
Стол был широким, а плотная черная скатерть, расшитая облаками, спускалась до самого пола — идеальное укрытие. Цзян Чуюэ юркнула под стол, свернувшись калачиком, словно кошка.
Се Линьюань сел за стол и бросил наружу:
— Войди.
Цзян Чуюэ затаилась под столешницей.
Она навострила уши и услышала ровные шаги Сяо Цзи. Поступь была твердой и сильной — совсем не похоже на человека, получившего ранение. Чуюэ слегка перевела дух.
Раз Сяо Цзи в безопасности, она может быть спокойна.
Девушка затаила дыхание, стараясь ничем не выдать своего присутствия.
Сяо Цзи завел непринужденную беседу с Се Линьюанем:
— Я давно разгромил бандитов на горе Дунхуан. Хотел лишь пустить ложный слух в столицу, кто же знал, что это встревожит тебя.
Сидящая под столом Цзян Чуюэ оцепенела: Ложный слух?
Се Линьюань спросил:
— Зачем тебе понадобилось распускать ложные слухи?
Сяо Цзи помолчал, а затем со вздохом ответил:
— Бабушка сговаривает свадьбу моей младшей сестры с семьей Сунь. Я против этого брака. Но так вышло, что семьи уже начали сверять гороскопы. Я подумал: если в эти дни со мной случится беда, это будет означать, что их судьбы несовместимы, и помолвку можно будет расторгнуть.
Сяо Цзи категорически не хотел отдавать Чуюэ в дом Сунь.
Этот мальчишка Сунь Чжаомин ни в науках не преуспел, ни в боевых искусствах не отличился, характер у него заурядный, семья бедная — разве он пара для благородной дочери генерала?
Но старая госпожа Сяо настаивала на этом союзе, и у Сяо Цзи не оставалось иного выхода, кроме как прибегнуть к такой уловке.
Он никак не ожидал, что Се Линьюань лично возглавит отряд и примчится на гору Дунхуан его спасать.
Они с Се Линьюанем служили вместе много лет. Если бы с Сяо Цзи действительно случилась беда, регент-ван сначала послал бы людей проверить достоверность слухов, а уж потом отправил бы войска на подмогу. Он никогда не поехал бы спасать его лично.
То, что Се Линьюань явился сам, было совершенно немыслимо.
Спрятавшаяся под столом Цзян Чуюэ впала в прострацию: чтобы не дать ей выйти замуж за Сунь Чжаомина, Сяо Цзи пошел на такой обман… Её мысли спутались, и она непроизвольно пошевелилась. Спина ударилась о ножку стола, издав тихий стук.
Сяо Цзи насторожился:
— Что это за звук?
Добавить комментарий