Цзян Чуюэ, едва сдерживая отвращение, распечатала очередное письмо, присланное Сунь Чжаомином.
Перед её глазами предстал ровный, педантичный почерк юноши. Сначала он пространно рассуждал о своих успехах в учебе, а затем наказал Чуюэ усердно читать «Наставления для женщин», добавив, что в следующем письме он устроит ей проверку на понимание этого текста.
Цзян Чуюэ невольно усмехнулась:
— Еще и проверять меня вздумал… А если я не смогу ответить, он что, отчитывать меня будет?
Баочжу возмущенно фыркнула:
— Старая госпожа говорила, что молодой господин Сунь честный, скромный и вежливый. Но вашей рабыне кажется, что он совершенно не понимает своего места. Наглеет с каждым днем и заразился этой мерзкой привычкой поучать других!
Цзян Чуюэ отложила письмо на край стола.
В груди у неё клубились глухое раздражение и тревога.
Она мысленно спрашивала себя: неужели ей и вправду придется выйти замуж за Сунь Чжаомина? Сможет ли она терпеть его бесхребетность? Терпеть его высокомерие, которое постепенно начало проступать наружу?
Неужели в этом мире все женщины, превращаясь из девушек в жен, вынуждены следовать правилу «вышла за петуха — следуй за петухом, вышла за собаку — иди за собакой»? Неужели все они теряют свой блеск и красоту, опускаясь до участи затворниц внутренних покоев, чья единственная цель — прислуживать мужу и воспитывать детей?
Цзян Чуюэ не знала ответа.
Она растерянно посмотрела в резное окно. Бегонии во дворе уже отцвели, и теперь ветви деревьев отягощала лишь густая, мясистая листва.
К лету следующего года она, вероятно, уже станет замужней женщиной, поглощенной заботами о муже и детях, навсегда забывшей о том, что такое свежий ветер, ясная луна и цветущие бегонии.
…
Время текло незаметно, и раннее лето сменилось удушливым зноем.
Старая госпожа Сяо, обсудив всё с госпожой Сунь, обменялась записками с «восьмью иероглифами судьбы» Цзян Чуюэ и Сунь Чжаомина.
Карточку Гэнте с гороскопом Цзян Чуюэ поместили на алтарь в зале предков семьи Сунь, а гороскоп Сунь Чжаомина возложили на алтарь предков резиденции Сяо.
Если в течение трех дней в обеих семьях всё будет благополучно, это докажет, что гороскопы совместимы, будущие супруги будут дополнять, а не подавлять друг друга, и свадьбу можно будет сговаривать окончательно.
Первый день сверки гороскопов.
Сяо Цзи внезапно получил приказ от императорского двора: возглавить армию Сюаньу и отправиться за сотню ли на гору Дунхуан для подавления бандитов.
Старая госпожа Сяо была крайне обеспокоена:
— Уничтожением разбойников должно заниматься Военное ведомство. С какой стати тебе, великому генералу, отправляться туда лично?
Сяо Цзи сидел в седле, его доспехи из черного железа тускло поблескивали на солнце. Он усмехнулся:
— Разбойники на горе Дунхуан отлично обучены и действуют безжалостно — это не обычные головорезы. Бабушка, не волнуйтесь, я обязательно вернусь целым и невредимым в течение трех дней.
Сяо Цзи пришпорил коня и умчался прочь.
Тем же вечером Цзян Чуюэ ужинала вместе со старой госпожой Сяо в Зале Шоуань. Вдруг управляющий резиденцией, спотыкаясь на ходу, вбежал в покои и в ужасе завопил:
— Старая госпожа, вторая барышня! Беда! Генерал попал в засаду бандитов на горе Дунхуан и пропал без вести!
Дзынь!
Белые нефритовые палочки со звоном упали на пол.
Старая госпожа Сяо покачнулась и едва не лишилась чувств. Цзян Чуюэ огромным усилием воли заставила себя сохранить самообладание и велела слугам отвести бабушку во внутренние покои для отдыха.
Чуюэ резко спросила управляющего:
— Какова сейчас обстановка на горе Дунхуан?
Тот в отчаянии замотал головой:
— Ваш покорный слуга не знает подробностей. В столицу прибыл гонец из армии Сюаньу с докладом о пропаже генерала. Регент-ван уже выступил с войсками ему на выручку.
Немного поразмыслив, Чуюэ приказала:
— Закройте все двери и держите язык за зубами. Запрещаю выносить весть о пропаже старшего брата за пределы резиденции.
Управляющий поспешно закивал.
Цзян Чуюэ взяла старую госпожу за руку и принялась её утешать:
— Бабушка, не тревожьтесь. Небеса хранят праведных, со старшим братом всё будет хорошо. К тому же, сам регент-ван отправился его спасать, а его могущество известно всем. Давайте просто дождемся вестей дома.
Старая госпожа пробормотала:
— Раньше, отправляясь бить врагов и бандитов, этот мальчик всегда возвращался с великой победой. Почему же в этот раз…
Сама не зная почему, старая госпожа вспомнила о гороскопах, лежащих на алтаре в зале предков.
Сегодня гороскоп Сунь Чжаомина положили на алтарь резиденции Сяо, и в тот же день с Сяо Цзи случилась беда…
Неужели предки противятся этому браку?
На кухне приготовили успокоительный отвар, и Цзян Чуюэ лично напоила им старую госпожу. Отягощенная тяжелыми мыслями старушка под действием снадобья вскоре погрузилась в тяжелый, беспокойный сон.
Цзян Чуюэ так и не сомкнула глаз до самого утра.
На следующий день с горы Дунхуан по-прежнему не было никаких вестей о Сяо Цзи.
Цзян Чуюэ не находила себе места. В голове помимо её воли роились самые страшные мысли: она до ужаса боялась, что Сяо Цзи падет от клинка бандитов, боялась, что от него, как и от её родителей, не останется даже костей.
Сердце сжималось от тупой, ноющей боли.
Чуюэ любила Сяо Цзи и никогда не допускала мысли, что его может настигнуть ранняя смерть. Он был столпом резиденции Сяо, её небом. Если он падет, весь род Сяо окажется во власти бури.
Бессильно наблюдать, как время по капле утекает сквозь пальцы, было всё равно что терпеть медленную пытку линчи — невыносимая мука.
После полудня Цзян Чуюэ поняла, что больше не может просто сидеть и ждать. Она спешно переоделась в мужское платье и вымазала щеки сажей. Затем приказала Баочжу:
— Баочжу, я отправляюсь на гору Дунхуан искать старшего брата. Вы с управляющим следите за порядком в резиденции, я скоро вернусь.
Баочжу едва не расплакалась от тревоги:
— Госпожа, на горе Дунхуан так опасно! Если вы поедете одна, старая госпожа места себе не найдет.
Чуюэ стиснула зубы:
— Это всё же лучше, чем изводить себя ожиданием дома. Передай бабушке, что я поехала в резиденцию хоу Чжэньнань за новостями и скоро вернусь, пусть не волнуется.
Девушка побежала на задний двор в конюшню, выбрала лучшего скакуна и во весь опор помчалась вон из города.
Гора Дунхуан находилась в сотне ли от столицы.
Лошадь скакала без устали всю вторую половину дня, и лишь к сумеркам они добрались до подножия. Чуюэ утерла пот со лба и издалека заметила развевающееся на ветру черное знамя с цилинем.
Это был лагерь регент-вана.
Среди шатров то и дело мелькали закованные в железную броню кавалеристы.
Цзян Чуюэ охватила тревога: «Какова же обстановка? Отправился ли регент-ван на выручку брату?»
Она спрыгнула с коня, собираясь разыскать Се Линьюаня и всё разузнать. Подойдя к границе лагеря, она уже хотела назваться дежурным стражникам, как вдруг увидела подъезжающую роскошную повозку.
Занавеска приподнялась, и богато одетая служанка произнесла:
— Будьте добры доложить Его Высочеству: моя барышня, дочь канцлера, желает видеть регент-вана.
Стражник у ворот наполовину вытащил меч из ножен и холодно отрезал:
— Указ Его Высочества: никому не дозволено вторгаться в лагерь. Если немедленно не уедете, не пеняйте на безжалостность наших клинков.
Служанка, надув щеки, упрямо повторила:
— Моя барышня — дочь самого канцлера!
Но стражник лишь презрительно бросил:
— Даже если бы сюда пожаловала сама императрица, Его Высочество не принял бы её.
Служанке оставалось лишь в отчаянии опустить занавеску, и роскошный экипаж развернулся в обратный путь.
Цзян Чуюэ, прятавшаяся в тени, почувствовала, как сердце падает в пятки. Раз уж прогнали даже дочь канцлера, то ей, приемной дочери из резиденции генерала, здесь и подавно не будут рады.
Небо темнело, солнце скрылось за горизонтом, и мрачная ночная мгла надвигалась, словно неотвратимый прилив. Пока Чуюэ ломала голову, как спасти Сяо Цзи, послышались шуршащие шаги, и к ней подошел воин в железных доспехах.
Лезвие меча раздвинуло кусты, обнаружив прятавшуюся девушку.
Они столкнулись лицом к лицу.
Цзян Чуюэ мысленно ахнула: «Конец, меня раскрыли».
Она попыталась объясниться:
— Я из резиденции Сяо…
Но стражник вдруг громко рявкнул:
— Ах ты негодник! Почему не кипятишь воду на кухне, а прячешься здесь? А ну живо внутрь, Его Высочеству сегодня нужна горячая вода для купания!
Цзян Чуюэ опешила.
Она опустила взгляд на свой наряд: да, она переоделась мужчиной, но на ней была весьма дорогая мужская одежда. Как ни посмотри, на лагерного истопника-водоноса она никак не тянула.
Однако стражник, словно внезапно ослепнув, продолжал горланить:
— Чего застыл? Бегом за горячей водой!
Чуюэ стиснула зубы и решила подыграть:
— Я…. ваш покорный слуга сейчас же пойдет кипятить воду.
Ей просто невероятно повезло! Стражник по ошибке принял её за лагерного слугу!
Цзян Чуюэ беспрепятственно проникла в лагерь регент-вана. Под покровом ночи виднелись добрых полтора десятка палаток разного размера, освещенных светом факелов. Она растерянно озиралась, не зная, где находится кухня, и в каком из шатров располагается Се Линьюань.
Проводивший её стражник громко откашлялся и, ткнув пальцем в небольшую палатку справа, скомандовал:
— А ну марш туда за водой!
Затем он перевел палец на самый большой и роскошный шатер в центре:
— А отнесешь её в шатер Его Высочества, и смотри, не задерживай купание вана.
Цзян Чуюэ:
— …Слушаюсь.
Добавить комментарий