Глава 2. Линия «А что, если…»: Се Линьюань приютил её
Цзян Чуюэ окончательно обосновалась в усадьбе Се.
Родители Се Линьюаня были далеко на границе, и у него самого не было ни малейшего опыта в воспитании младшей сестры. Он старался обеспечить Чуюэ лучшие условия, приказав прибрать для неё самый просторный и светлый двор в поместье.
Так прошло больше полумесяца.
До той самой ночи, когда небо затянуло тучами, и вскоре разразилась неистовая гроза с громом и молниями. Се Линьюань уже лег в постель и только-только закрыл глаза, как вдруг услышал тихий, едва различимый стук в дверь.
Тук…
Тук-тук…
Се Линьюань мгновенно распахнул глаза и соскочил с кровати.
Он открыл дверь, и в лицо ему ударил влажный запах дождя. Свет свечи из комнаты осветил порог, и Се Линьюань увидел Цзян Чуюэ, прижимающую к груди плюшевого зайку.
Маленькая пятилетняя девочка, крохотный комочек, обеими ручками крепко обнимала игрушку. Её волосы намокли под дождем, капли воды стекали по чистому лбу — вид у неё был самый жалкий.
Се Линьюань нахмурился:
— Что случилось?
Чуюэ крепче сжала зайку, её голос дрожал:
— Страшно… грома боюсь…
Едва она договорила, как ночное небо расколол оглушительный раскат грома, от которого, казалось, завибрировал весь двор. Чуюэ испуганно вздрогнула, её глаза мгновенно покраснели.
Раньше, когда родители были живы, во время грозы папа или мама всегда приходили к ней. Теперь, когда их не стало, а старшая сестра пропала, Чуюэ подсознательно пришла искать защиты у Се Линьюаня.
Он стал для неё тихой гаванью.
Се Линьюань потер лоб:
— Всего лишь гром, чего тут бояться?
С детства занимаясь боевыми искусствами, он обладал незаурядным мужеством. Гром, ливень, да хоть дикие звери — ничто не могло его напугать. Он искренне не понимал, почему девчушка так трепещет перед обычной грозой.
— Иди к себе и ложись спать, — сказал Се Линьюань.
Чуюэ понуро опустила голову, её тонкие пальчики впились в плюшевого зайку, но она не сдвинулась с места ни на шаг. Голос её мелко дрожал:
— Братик… я боюсь грома.
У Се Линьюаня дернулось веко.
— Не называй меня братиком, — отрезал он.
Чуюэ быстро взглянула на него. Се Линьюаню было двенадцать, и он уже был довольно высоким. Одетый в черное нижнее платье, с распущенными волосами, он уже обретал те холодные и резкие черты лица, что сделают его грозным в будущем. Он казался не по годам серьезным и властным.
Подумав немного, Чуюэ снова открыла рот и позвала его:
— Дядя.
Се Линьюань:
…
Впервые в жизни двенадцатилетнего юношу назвали «дядей», и ему стало не по себе. Он выпрямился и процедил сквозь зубы:
— Ладно, зови лучше братом.
Чуюэ была послушной девочкой:
— Братик.
Голос прозвучал так мягко и сладко, что у Се Линьюаня что-то екнуло в груди.
Он прикрыл глаза и, в конце концов, распахнул дверь шире:
— Заходи.
Глаза Чуюэ радостно блеснули, и она, прижимая зайку, торопливо проскользнула в комнату. Спальня Се Линьюаня была небольшой и обставленной в его вкусе — строго и даже холодновато.
Но Чуюэ здесь очень понравилось.
Се Линьюань вытер ей волосы полотенцем. Заметив, что лапки плюшевого зайки намокли, он протянул руку, желая отложить игрушку в сторону.
— Я хочу быть с зайкой, — Чуюэ крепче прижала его к себе.
Этого зайку Се Линьюань купил ей на рынке несколько дней назад. Сшитый из белого шелка, он был очень милым, и Чуюэ теперь каждую ночь спала только с ним.
Се Линьюань вздохнул:
— Хорошо. Ложись на кровать.
Чуюэ мигом юркнула под одеяло, укрывшись по самый нос. Спустя мгновение край шелкового одеяла приподнялся, и показалось разрумянившееся личико. Девочка захлопала черными ресницами, глядя на Се Линьюаня.
— Братик… пожалуйста, не уходи, — взмолилась она.
Се Линьюань не смог устоять перед этим трогательным взглядом:
— Я не уйду. Лягу на кушетку.
Он придвинул кушетку поближе к кровати и приготовился ко сну.
Только он собрался погасить свечу, как из-под одеяла раздался тихий голосок:
— А можно… не гасить свечку? Я… я боюсь темноты.
Се Линьюань скрипнул зубами.
«Как же трудно растить детей! То грома боятся, то темноты, да еще и эти дурацкие зайцы…»
В итоге он всё же оставил свечу зажженной и лег на кушетку. Чуюэ, прижимая к себе зайку, счастливо уснула в теплой постели.
Весенняя ночь бушевала снаружи громом и ливнем, а внутри комнаты было тепло и уютно.
Так они мирно провели первую ночь.
В последующие дни Чуюэ наотрез отказывалась спать в своей комнате. Стоило вечеру опуститься на усадьбу, как она, обнимая игрушку, прибегала к Се Линьюаню.
Тот, не привыкший делить с кем-то личное пространство, хмурился:
— Возвращайся к себе.
Но девочка не двигалась с места.
Постепенно Се Линьюань начал понимать: эта пятилетняя кроха только с виду кажется мягкой и покладистой, на самом же деле она упряма как маленький ослик.
Ему пришлось набраться терпения:
— У тебя в комнате лучшее одеяло из золотых нитей, свечи горят всю ночь… Зачем ты постоянно прибегаешь ко мне?
Чуюэ грустно прошептала:
— Комната слишком большая. Мне страшно.
Комната, в которой она жила, была роскошной и просторной, но именно это и пугало. Ночью в ней гуляла гулкая пустота, и Чуюэ чувствовала себя в ней совсем крошечной и покинутой. В тишине не было слышно ни единого человеческого вздоха, и страх сковывал её сердце.
Ей казалось, что она снова заперта в том самом шкафу в поместье Цзян.
Только в комнате Се Линьюаня она чувствовала себя в безопасности.
— Чего тут бояться? — ворчал Се Линьюань. — Когда вырастешь, тебе всё равно придется спать одной в своей комнате.
Чуюэ тихо пробормотала:
— Но я… я ведь еще не выросла…
Ей было всего пять. До того момента, когда она станет взрослой, было еще очень-очень далеко.
Кончиками пальцев она осторожно ухватилась за край его рукава и слегка потянула, а в её нежном голоске зазвучала неприкрытая мольба:
— Братик… не прогоняй меня, ладно?
Се Линьюань беспомощно потер переносицу.
«Дети… только и умеют, что взывать к жалости».
Но в итоге он снова сдался.
Юный Се Линьюань не проводил дни в праздности — он был постоянно занят. Днем он пропадал на тренировочном плацу или в академии Гоцзыцзянь, постигая науки и воинское искусство в качестве спутника Шестого принца, Лю Фуюня.
Почти каждый вечер он возвращался домой, покрытый ссадинами и синяками после тренировок.
Чуюэ, завидев его, тут же со всех ног бежала навстречу. Нахмурив свои красивые бровки, она обходила Се Линьюаня кругом, а заметив рану в уголке его губ, печально вздыхала:
— Братик, может, не надо больше учиться драться? Это ведь так больно.
Се Линьюаня раны не заботили.
Для того, кто выбрал путь воина, синяки — обычное дело.
Он наклонился и потрепал девочку по волосам:
— Только владея оружием, можно защитить дом и страну.
Чуюэ захлопала ресницами:
— Тогда… тогда я тоже хочу учиться драться!
Се Линьюань похлопал её по хрупкому плечику:
— У тебя слишком слабые кости для этого, ты не создана для битв.
Чуюэ сжала свои крошечные кулачки:
— Всё равно буду! Чтобы защищать братика.
Видя такую решимость, Се Линьюань не стал больше спорить.
Знатные барышни столицы учились играть на цитре, каллиграфии и живописи — все они были хрупкими, словно веточки мимозы. Но его подопечная должна быть другой. Если хочет учиться боевым искусствам — пусть учится.
И вот, Се Линьюань выделил послеобеденное время, чтобы обучить Чуюэ азам.
Но природа брала своё: стоило Чуюэ ударить кулачком по деревянному манекену, как её нежные белые ручки тут же распухли, а на предплечьях появились ссадины.
Се Линьюань смотрел на это, и его брови сходились на переносице всё сильнее.
Глядя на её покрасневшие запястья, он отрезал:
— Забудь о тренировках. Больше никакого оружия.
Чуюэ склонила голову набок:
— Но если я не научусь… что будет, если меня кто-нибудь обидит?
Се Линьюань ответил твердо:
— Я буду тебя оберегать.
Чуюэ задрала голову, глядя на него снизу вверх:
— Братик, а как долго ты сможешь меня защищать?
Он погладил её по голове, и в его черных глазах промелькнула тень улыбки:
— Долго. Очень-очень долго.
Словно обретя новую цель, Се Линьюань стал тренироваться еще усерднее, и его мастерство росло не по дням, а по часам.
Шестой принц, Лю Фуюнь, был поражен такими переменами, и в его душе зашевелилась легкая зависть.
Он как бы невзначай спросил:
— Линьюань, с чего это ты вдруг стал таким рьяным?
Се Линьюань сразу вспомнил о маленькой девочке, ждущей его дома. Она была мягкой и сладкой, словно свежее пирожное, и совершенно беззащитной перед этим миром.
Ему нужно было стать сильнее, чтобы ни одна душа не посмела её тронуть.
Он ответил Лю Фуюню:
— Только став сильнее, можно в будущем защитить страну.
Лю Фуюнь лишь улыбнулся, скрыв холодный блеск в глазах.
В день отдыха Лю Фуюнь по-дружески приобнял Се Линьюаня за плечо:
— Пойдем к тебе, выпьем по чарке вина.
Они приехали к поместью Се.
Едва Лю Фуюнь сошел с коня у ворот, как тяжелые двери со скрипом распахнулись, и наружу выскочил радостный маленький комочек в розовом платье.
Чуюэ восторженно закричала:
— Братик, ты вернулся!..
Слова застряли у неё в горле.
Взгляд девочки упал на незнакомую фигуру в роскошном халате с вышитыми драконами. Улыбка мгновенно исчезла с её лица, а вся радость сменилась испугом.
Добавить комментарий