Наложница — это прислуга резиденции Сяо, откуда у нее право посещать роскошные банкеты столичной знати?
Госпожа Цзян вспомнила уезд Ли, где выросла.
Там она была самой почитаемой благородной барышней, в роскошных нарядах посещала банкеты богатых купцов и чиновников, купаясь в лучах славы.
Жаль только, что она, самая почитаемая девушка уезда Ли, в конечном счете не могла сравниться даже с заурядным фениксом из столицы.
Теперь у нее не было ничего, она была лишь наложницей, недостойной выйти в свет. Госпожа Цзян втайне вздохнула и погладила свой плоский живот, надеясь поскорее зачать ребенка.
…
Когда Цзян Чуюэ прибыла в резиденцию наследственного вельможи Чжэньнань, там уже собралось множество гостей.
Стоило ей появиться, как со всех сторон на нее устремились взгляды: удивленные, восхищенные, завистливые.
Цзян Чуюэ не любила шумные сборища.
Она подошла к одному из мест за столом и тихо села. На столе стояло несколько блюдец с изысканными и вкусными десертами, среди которых были и ее любимые пирожные из маша. Взяв одно, девушка принялась за угощение.
Съев кусочек, она вдруг услышала ничем не прикрытые пересуды:
— Это и есть та самая Цзян Чуюэ? Слышала, она соблазнила молодого господина Лю, из-за чего всю семью Лю казнили.
— Три года прошло с ее совершеннолетия, а о браке и речи нет. Наверняка славится дурным поведением, вот свахи и не оббивают пороги.
— Сирота без отца и матери, живет из милости семьи Сяо, а возомнила себя благородной барышней?
— Молодой господин Лю воистину безвинно пострадал. Отдал жизнь ни за что, из-за бессердечной женщины.
Три болтливые знатные девицы сбились в кучку и намеренно рассуждали во весь голос.
Положение Цзян Чуюэ было неловким: она не носила фамилию Сяо, но носила титул барышни резиденции генерала. А вдобавок ко всему обладала выдающейся внешностью, отчего, естественно, стала главной мишенью для сплетен знатных особ.
Лицо слушавшей это Баочжу пошло красными пятнами, она возмущенно воскликнула:
— Они просто несут бред! У госпожи нет ничего общего с этим Лю Циншу!
Но чем сильнее злилась Баочжу, тем больше распускали языки те три девицы.
— А по-моему, с фэншуем в резиденции Сяо явно что-то не так.
— Генерал Сяо взял десять наложниц, а наследников до сих пор нет; Цзян Чуюэ три года как совершеннолетняя, а замуж выйти не может. Ой-ой, неужто род Сяо прервется?
— Ха-ха-ха, обреченная семья Сяо.
Цзян Чуюэ отложила недоеденное пирожное.
Она медленно поднялась и подошла к сплетницам. Положение этих трех особ было весьма высоким, а самой статусной из них оказалась родная младшая сестра нынешней императрицы.
Заметив Цзян Чуюэ, сестра императрицы картинно изумилась:
— Ба! Да это же госпожа Цзян из резиденции Сяо? Вы и пары раз за год из дома не выходите, каким же ветром вас сегодня сюда занесло?
Цзян Чуюэ слегка приподняла уголки губ. Посмотрев на девиц, она, ничуть не изменившись в лице, приказала:
— Баочжу, ступай в Палату по уголовным делам Дали и заяви властям.
Баочжу тут же сообразила и громко отозвалась:
— Госпожа, о каком преступлении заявлять?
Цзян Чуюэ ответила:
— Дело семьи Лю лично расследовал регент-ван, а император собственноручно утвердил обвинения. Эти же три барышни публично вступаются за государственных преступников, ставя под сомнение авторитет регент-вана и императора Великой Цин… Как по-твоему, следует ли об этом донести властям?
Баочжу решительно кивнула и сделала вид, что собирается уходить:
— Ваша покорная слуга всё поняла. Немедленно отправляюсь в Палату Дали.
Лица трех знатных девиц стали мертвенно-бледными.
Какое тяжкое обвинение на них повесили!
Они ведь просто болтали и сплетничали, как это вдруг оказалось связано с регент-ваном и императором?
Сестра императрицы испугалась больше всех. Императрица и так не пользовалась милостью государя, и если эти разговоры дойдут до ушей Сына Неба, хлопот не оберешься.
— Госпожа Цзян, мы просто пошутили, не принимайте это близко к сердцу, — скрепя сердце, сестра императрицы была вынуждена унизительно смягчить тон.
Цзян Чуюэ усмехнулась:
— Шутить с именами регент-вана и императора… А вы весьма отважны.
Три знатные девицы: …
И как раз в этот момент раздался зычный голос:
— Прибыл регент-ван!
Зал, полный гостей, мгновенно стих. Все присутствующие поспешно склонились в поклоне.
Цзян Чуюэ немало удивилась: зачем сюда пожаловал Се Линьюань?
Она слышала от Сяо Цзи, что Се Линьюань терпеть не может все эти столичные банкеты — он даже в честь собственного дня рождения не устраивал празднеств.
Толпа расступилась, образуя проход. Се Линьюань в темно-золотом халате с питонами, поглаживая кольцо лучника из черного нефрита на пальце, тяжелым, уверенным шагом вошел в зал.
Его взгляд равнодушно скользнул по присутствующим и в конце концов остановился на Цзян Чуюэ.
Се Линьюань произнес:
— Сегодня этот ван прибыл в резиденцию наследственного вельможи Чжэньнань в поисках одного копья с красной кистью.
Присутствующие в молчании внимали ему.
Затем Се Линьюань резко сменил тему:
— Этому вану показалось, или кто-то действительно ставит под сомнение решения этого вана?
Цзян Чуюэ подумала: «А слух у него и впрямь отменный».
Лица трех знатных девиц, только что бросавших язвительные замечания, побледнели как бумага, а их тела затряслись как осиновые листья.
Сестра императрицы дрожащим голосом произнесла:
— Ваше Высочество, ваша проницательность безгранична. Мы втроем просто болтали всякий вздор и вовсе не намеревались оскорбить Ваше Высочество.
Се Линьюань, поглаживая кольцо из черного нефрита, ответил:
— Любите болтать вздор — достаточно просто отрезать вам языки.
Три девицы пришли в неописуемый ужас.
Они тут же вспомнили о пугающих методах Се Линьюаня: когда-то дочь канцлера оскорбила регент-вана, и ей прямо на месте отрубили обе руки.
И если сейчас он говорит об «отрезанных языках», то он действительно может приказать их отрезать.
Две девицы от страха закатили глаза и рухнули в обморок. Лишь сестра императрицы из последних сил держалась на ногах и выдавила:
— Ваше Высочество, ваша покорная слуга впредь будет осторожна в словах и поступках, и никогда больше не оскорбит Ваше Высочество.
Се Линьюань усмехнулся и перевел взгляд на стоящую неподалеку Цзян Чуюэ.
Цзян Чуюэ всё это время стояла чинно и благонравно, опустив голову. Выбившаяся прядь волос спадала на ее лицо. Она выглядела такой послушной и кроткой, словно той, кто только что тайно подстроил эту безжалостную ловушку, была вовсе не она.
— Ван, длинное копье наследственного вельможи Чжэньнань доставлено, — подошел управляющий резиденции, почтительно держа в руках копье с красной кистью.
Се Линьюань, продолжая поглаживать кольцо из черного нефрита на большом пальце, приказал:
— На тренировочную площадку.
И Се Линьюань неспешно удалился.
Темные тучи, сгустившиеся над резиденцией наследственного вельможи Чжэньнань, рассеялись, и гнетущая атмосфера исчезла. Сестра императрицы уже в панике сбежала, и, вероятно, в ближайшее время не посмеет показываться на людях.
Цзян Чуюэ украдкой смотрела в спину уходящему Се Линьюаню. Она-то думала, что сегодня он прибыл сюда, чтобы принять участие в юбилейном банкете старой госпожи.
Но неужели он поднял столько шума и явился лично только ради того, чтобы забрать копье с красной кистью?
Если уж великому регент-вану понадобилось коллекционное копье наследственного вельможи, достаточно было просто послать за ним людей. Зачем же являться самому?
Неужели ему настолько нечем заняться?
Мысли Се Линьюаня были слишком извилистыми, и Цзян Чуюэ решительно не могла разгадать, что у него на уме.
…
За воротами резиденции наследственного вельможи Чжэньнань тихо стояла повозка из черного сандалового дерева.
Се Линьюань прямо сидел внутри. Его пальцы легко постукивали по маленькому столику, а цвет глаз был темным, как сама ночь.
Внезапно он заговорил, спросив управляющего своей резиденции:
— Ты обратил внимание на это кольцо из черного нефрита на руке этого вана?
Управляющий опустил голову и почтительно ответил:
— Ваше Высочество носит его каждый день, ваш покорный слуга, разумеется, помнит его.
Се Линьюань опустил ресницы, подушечкой пальца медленно поглаживая кольцо. Нефрит был ледяным, на ощупь напоминал темные воды глубокого омута и переливался мягким светом.
Только что на банкете он намеренно надел это кольцо из черного нефрита и долго стоял перед Цзян Чуюэ.
Но она словно в упор его не видела, не удостоив украшение ни единым взглядом.
А ведь это был первый подарок, который она преподнесла ему своими руками.
— Управляющий Се, задержитесь, — раздался звонкий и чистый голос Цзян Чуюэ.
Управляющий обернулся и увидел легко идущую к нему девушку. В руках она держала пару черных наручей. Управляющий почтительно спросил:
— Госпожа Цзян, по какому делу вы позвали старого слугу?
Цзян Чуюэ ответила:
— Поскольку ван сегодня забрал копье с красной кистью, он, должно быть, направляется на тренировочную площадку Военного министерства. Мой старший брат тоже там. Не сочтите за труд, управляющий Се, передайте эту вещь моему брату.
Управляющий с лучезарной улыбкой ответил:
— Для меня это не составит труда.
И вот, сияя улыбкой, управляющий уже собирался взять вещь…
Шух!
Занавеска повозки резко взмыла вверх, и внезапно показалось суровое, холодное лицо Се Линьюаня. Его длинные пальцы крепко сжимали ткань, а кольцо из черного нефрита на большом пальце тускло блеснуло в лучах солнца.
Се Линьюань ледяным тоном произнес:
— С каких это пор управляющий этого вана превратился в мальчика на побегушках?
Пальцы Цзян Чуюэ дрогнули, и наручи едва не выскользнули из ее рук.
В глубине души она все еще сильно боялась Се Линьюаня.
Она поспешно убрала наручи за спину. Кончики ее ушей слегка покраснели, и она тихо произнесла:
— Ваша покорная слуга превысила свои полномочия, молю Ваше Высочество о прощении.
Ее раскаяние выглядело очень искренним.
Се Линьюань долго и холодно сверлил ее взглядом. Со своего места в повозке он мог видеть лишь слегка опущенную голову Цзян Чуюэ и кусочек ее ослепительно белой, изящной шеи.
Взгляд Се Линьюаня слегка потемнел, и он внезапно приказал:
— Подними голову.
Цзян Чуюэ замерла и медленно подняла глаза.
Он слегка приподнял руку, демонстрируя кольцо из черного нефрита на большом пальце, и спросил:
— Что скажешь об этом кольце на руке этого вана?
Добавить комментарий