Цзян Чуюэ растерянно подняла голову.
Она находилась на приличном расстоянии от Се Линьюаня, и рассмотреть это черное кольцо лучника во всех деталях было невозможно. Немного подумав, Цзян Чуюэ решила прибегнуть к дежурным похвалам:
— Цвет и блеск этого кольца превосходны. Должно быть, это редкая и драгоценная вещь, которая как нельзя лучше подчеркивает стать Вашего Высочества.
«Лести много не бывает», — про себя подумала Цзян Чуюэ. Столь учтивый комплимент уж точно не нанесет вреда, ведь вежливость еще никому не мешала.
Но совершенно неожиданно Се Линьюань резко отдернул свои длинные пальцы, и занавеска повозки с глухим «хлоп» захлопнулась.
Роскошная повозка умчалась прочь.
Оставив после себя лишь клубы пыли и совершенно сбитую с толку Цзян Чуюэ.
Се Линьюань разозлился.
Неужели это из-за того, что она осмелилась попросить управляющего его резиденции передать вещь?
— Похоже, впредь мне не стоит переходить границы, — Цзян Чуюэ сжала в руках так и не переданные наручи, тихо вздохнула и вернулась в резиденцию наследственного вельможи Чжэньнань.
…
Повозка из черного сандалового дерева медленно катилась вперед.
Внутри Се Линьюань сидел с потемневшим лицом. Его темные глаза казались пропитанными льдом, отчего и воздух вокруг, казалось, стал на несколько градусов холоднее.
Он крутил в руках то самое кольцо из черного нефрита.
До чего же умная и сообразительная госпожа Цзян — подарила вещь, а в следующее же мгновение забыла о ней начисто.
— Ван, из дворца пришли вести: Его Величество сегодня покинул дворец инкогнито. Прикажете послать людей для тайной охраны? — спросил управляющий резиденции снаружи повозки.
Нынешний император был глуп, распутен и жаждал лишь плотских утех, но пока от него еще была кое-какая польза, и время избавляться от него еще не пришло.
Се Линьюань прикрыл глаза:
— Не нужно. Если сдохнет — туда ему и дорога.
…
Цзян Чуюэ вернулась на банкет в резиденцию наследственного вельможи Чжэньнань.
В резиденции повсюду горели праздничные фонари и пестрели украшения. Звенели кубки, столы ломились от изысканных яств, а гости вели оживленные и радостные беседы — повсюду царила атмосфера истинного богатства и процветания.
Однако старая госпожа Ли, восседавшая на почетном месте, сидела с окаменевшим лицом. Несколько раз она порывалась встать и покинуть застолье, но стоило законной жене вельможи, Чжао Цинхуань, бросить на нее легкий, едва уловимый взгляд, как старушка тут же съеживалась и опускалась обратно. Ей оставалось лишь судорожно сжимать рукава и натянуто улыбаться, пряча в глубине глаз горькую обиду и вынужденную покорность.
Цзян Чуюэ, не упустив ни единой детали этой сцены, мысленно восхитилась: а Чжао Цинхуань и впрямь не промах! Надо же, сумела так выдрессировать обитателей столь огромной резиденции, что все ходят по струнке.
Когда банкет подошел к концу, гости начали понемногу расходиться.
Чжао Цинхуань лично проводила Цзян Чуюэ до ворот и с лучезарной улыбкой произнесла:
— Сегодня было так много людей и суеты. Если я в чем-то проявила невнимательность, прошу госпожу Цзян простить меня великодушно.
Цзян Чуюэ ответила легкой улыбкой:
— Госпожа слишком добра, угощения на юбилейном банкете были восхитительны.
Глаза Чжао Цинхуань радостно сощурились:
— В башне Фаньлоу как раз появились новые вкусные десерты. Позже я пришлю к вам людей с гостинцами…
Но не успела она договорить, как ее резко прервал возмущенный девичий крик:
— Старшая невестка! Почему ты не выделила мне те два отреза сычуаньской парчи из Цзяннани? Ты что, всё забрала себе?!
К ним воинственно подлетела девушка в роскошном платье. Это была третья барышня резиденции вельможи.
Она только-только достигла возраста совершеннолетия, отличалась избалованным и высокомерным нравом и сейчас, пылая от негодования, тыкала пальцем прямо в лицо Чжао Цинхуань.
Чжао Цинхуань изогнула бровь:
— Я купила эту парчу на свои собственные деньги. С какой стати я должна отдавать ее тебе?
Третья барышня с абсолютной уверенностью в своей правоте заявила:
— Я — благородная барышня этой резиденции, родная младшая сестра моего брата! Вот увидишь, когда старший брат вернется в столицу, я заставлю его развестись с тобой!
Чжао Цинхуань внезапно подняла руку с изящными тонкими пальцами:
— Видишь мою ладонь?
Лицо третьей барышни мгновенно изменилось.
Чжао Цинхуань предупредила:
— Еще хоть звук — и она отпечатается на твоем лице.
Покраснев от гнева и обиды, словно столкнувшись с величайшей несправедливостью в мире, третья барышня залилась слезами и убежала прочь.
Чжао Цинхуань повернулась к Цзян Чуюэ и, слегка улыбнувшись, непринужденно произнесла:
— Прошу прощения за эту сцену. Эти нахлебники в резиденции совершенно не знают границ, если их не ставить на место.
Цзян Чуюэ мысленно восхитилась.
Какая же решительная и властная хозяйка резиденции вельможи.
Попрощавшись с Чжао Цинхуань, Цзян Чуюэ поднялась в повозку.
Когда повозка выехала на оживленную рыночную улицу, снаружи вдруг раздался зычный крик торговца:
— Отличное вино на тигровых костях! Первое средство от ушибов и переломов! Только что привезли, целебная сила — высший сорт!
В сердце Цзян Чуюэ что-то дрогнуло. Она приподняла занавеску и велела Баочжу:
— Ступай и купи две бутылки вина на тигровых костях.
Сяо Цзи каждый день муштровал солдат на тренировочной площадке, без устали упражняясь с мечами и копьями, из-за чего часто получал растяжения и ушибы.
Если она купит бутылочку вина на тигровых костях и подарит ему, это точно пойдет на пользу.
Вскоре Баочжу вернулась с двумя бутылками целебного вина.
Когда повозка свернула в переулок, навстречу ей, пошатываясь, брела какая-то фигура. Мужчина держал в руке кувшин с вином и, не заметив приближающийся экипаж, с глухим стуком врезался головой прямо в деревянную оглоблю.
У него потемнело в глазах. Потеряв равновесие, он осел на землю и с шипением потер ушибленный лоб.
Баочжу возмущенно прикрикнула:
— Что за пьянчуга, как ты посмел врезаться…
Цзян Чуюэ прервала служанку:
— Отдай ему одну бутылку вина на тигровых костях. Кажется, он сильно ушибся.
Баочжу недовольно проворчала:
— Госпожа, он же просто пьяница, а мы отдаем ему такое дорогое вино.
Цзян Чуюэ мягко ответила:
— Хватит, поехали домой. Бабушка нас ждет.
Баочжу оставалось лишь смириться. Она поставила бутылку дорогого целебного вина перед мужчиной и с возмущением бросила:
— Считай, что тебе крупно повезло! Столкнись ты с повозкой другой знатной семьи, тебя бы уже давно избили до полусмерти.
Осевший на землю мужчина всё еще тер лоб. Из-за выпитого вина его разум был затуманен. Он поднял голову, желая посмотреть, у кого хватило дерзости сбить его с ног.
Он прищурился, глядя снизу вверх, и как раз в этот момент гуляющий по переулку ветер приподнял краешек занавески на окне повозки.
Мужчина остолбенел.
Девушка внутри была прекрасна, словно сошла с картины. Ее чистая красота напоминала свежий лотос, умытый дождем. Хватило одного лишь мимолетного взгляда, чтобы уже невозможно было отвести от нее глаз.
Когда он пришел в себя, занавеска уже опустилась, а повозка с грохотом колес удалилась прочь.
Осталась лишь бутылка вина на тигровых костях, тихо лежащая на земле.
Мужчина подобрал бутылку. Поглаживая ее гладкие бока подушечками пальцев, он почувствовал, как в его глазах разгорается жгучий интерес:
— С каких это пор в столице прячется такая несравненная красавица?
Вскоре к нему, спотыкаясь на ходу, подбежали два евнуха и в панике рухнули на колени:
— Ваше Величество! Врата дворца скоро закроются, пора возвращаться!
Этот пьяный мужчина оказался не кем иным, как императором Великой Цин, покинувшим дворец инкогнито.
Император сжал бутылку с вином, и в его глазах вспыхнул возбужденный, хищный блеск:
— Только что по переулку проехала повозка. Выясните немедленно, какой резиденции она принадлежит!
Он должен найти эту красавицу.
Привезти во дворец, чтобы медленно наслаждаться ею… а потом шаг за шагом сломать и уничтожить.
…
…
Ближе к сумеркам.
Когда Сяо Цзи вернулся в резиденцию, он увидел Цзян Чуюэ, стоящую под деревом во дворе в окружении слуг. Все они, задрав головы, смотрели наверх, а один из мальчишек-слуг тыкал в ветви длинным бамбуковым шестом.
В самом центре толпы стояла Цзян Чуюэ в серебристо-белом шелковом платье. Легкий ветерок играл ее рукавами.
Серебристый подол развевался, словно лепестки цветущей груши на весеннем ветру.
Сяо Цзи подошел ближе и спросил:
— Что случилось?
Услышав его голос, Цзян Чуюэ обернулась и, глядя на него как на спасителя, с досадой ответила:
— Туаньцзы забрался на дерево, и как я ни старалась, не могу заставить его спуститься.
Туаньцзы, или «Комочек», был белым котом, любимцем старой госпожи Сяо.
Ближе к вечеру он выскользнул из ее двора и, осмелев, полез на дерево ловить воробьев. Дерево оказалось слишком высоким, и теперь испуганный кот не решался слезть. Он жалобно свернулся клубочком развилке ветвей и тоненько мяукал.
Сяо Цзи рассмеялся:
— Я достану.
Он слегка оттолкнулся от земли, на мгновение оперся носком сапога о ствол и в мгновение ока взмыл к самым ветвям.
Среди колышущихся теней листьев Сяо Цзи уверенно подхватил пушистый комочек и так же легко и бесшумно приземлился, не потревожив ни единого листочка.
Сердце Цзян Чуюэ замерло от восхищения.
Она похвалила:
— Старший брат всё-таки самый умелый.
Сяо Цзи передал кота старой служанке бабушки. Его взгляд на мгновение задержался на сияющей улыбке Цзян Чуюэ:
— Уже поужинала?
— Да, — кивнула она, а затем, словно вспомнив о чем-то, добавила: — На кухне томится голубиный суп, он получился невероятно вкусным. Чуть позже старший брат должен обязательно выпить пару пиал.
Сказав это, Цзян Чуюэ достала бутылку вина на тигровых костях и пару наручей.
Она протянула их Сяо Цзи:
— Тренируя армию Сюаньу, легко получить травму. Эти две вещи — подарок для старшего брата.
Брови Сяо Цзи расслабились, и он произнес низким, мягким голосом:
— Спасибо, Сяоюэ.
Добавить комментарий