В эти дни генерал Сяо был занят так, что не чуял под собой ног. Муштра армии Сюаньу, охрана посольства Северной Юэ — заботы грузом ложились на его плечи. К тому же Се Линьюань постоянно чинил ему препятствия, раз за разом не давая видеться с Цзян Чуюэ.
Проезжая этим вечером мимо павильона Фаньлоу, Сяо Цзи приметил у входа крытую повозку из резиденции вана. Догадавшись, что Чуюэ здесь, он поспешил подняться наверх.
И действительно — она была в отдельном зале.
Сяо Цзи опустился на стул, одернув полы халата, и впился в неё горящим взглядом:
— Я был неправ, когда тогда вынудил тебя выйти замуж и войти в резиденцию вана.
Цзян Чуюэ отпила чаю и, опустив глаза, промолчала.
В тесной боковой каморке Цинь Суюй вскинула бровь и искоса глянула на Се Линьюаня. Неужто в этом браке её младшей сестренки крылись какие-то тайные постыдные обстоятельства?
— Время пришло, тебе пора подать на развод, — низким голосом произнес Сяо Цзи. — Се Линьюань коварен, он тебе не пара. Сяо Юэ, я делаю это лишь ради твоего блага.
Чуюэ с раздражением поставила чашу на стол:
— Брат, мы любим друг друга, я счастлива. Что бы ты ни говорил, я не разведусь с ним!
Она искренне не понимала: почему Сяо Цзи упорно отказывается верить в её счастье?
Лицо генерала мгновенно потемнело.
— Сяо Юэ, ты всю жизнь провела в девичьих покоях и не знаешь, как глубока человеческая подлость…
— Если ты продолжишь в том же духе, — оборвала его Чуюэ, — то лучше впредь вовсе не появляйся мне на глаза.
В зале воцарилась мертвая тишина.
Внезапно Сяо Цзи выдохнул:
— Моё сердце принадлежит тебе.
Чуюэ замерла, ошеломленная.
— Это не братская привязанность, — продолжал он. — Это чувства мужчины к женщине.
В каморке у четверых невольных слушателей были самые разные выражения лиц. Чжао Цинхуань покрепче обхватила кувшин с вином, навострив уши; Юань Сяо едва заметно усмехнулся — он явно наслаждался спектаклем; а Цинь Суюй, нахмурившись, перевела взгляд на регента, чьи глаза сейчас напоминали бездонные омуты.
А Сяо Цзи в основном зале наконец-то выплеснул всё, что годами копилось в его душе. Та мучительная тоска, что кромсала его сердце, наконец вырвалась на свободу.
Прикрыв на миг глаза, он негромко заговорил:
— Тогда, в зале Хуацин, я велел тебе выйти за Се Линьюаня лишь потому, что ждал вашего развода. Стоило тебе вернуться домой свободной женщиной, и у меня был бы законный повод оставить тебя в поместье Сяо до конца твоих дней. Сяо Юэ, знала ли ты о моих помыслах и планах? Ведаешь ли ты, как я переносил эти годы?
Чуюэ была розой, которую он вырастил своими руками.
Видеть, как она выходит за другого, как рожает другому детей — это было для него всё равно что нож в сердце. Сяо Цзи не верил, что она могла полюбить регента. Она прожила подле него, Сяо Цзи, тринадцать лет, а с Се Линьюанем знакома меньше двух. Разве может мимолетная привязанность победить годы преданности?
Видя, что Чуюэ молчит, он продолжил:
— Сяо Юэ, тот путь, по которому идет Се Линьюань, не позволит ему вечно хранить верность тебе одной. У него неизбежно будет гарем из наложниц. Не питай пустых надежд, возвращайся со мной домой.
Чуюэ поднялась:
— Довольно.
— Сяо Юэ!
— Сяо Цзи, — ледяным тоном произнесла она, — я не люблю тебя и никогда не вернусь в поместье Сяо. Я не твоя вещь. Я сама знаю, кто добр ко мне, а кто — нет. Впредь не смей вмешиваться в мою жизнь.
Генерал схватил её за запястье, его густые брови сошлись на переносице:
— Сяо Юэ, неужто ты совсем не можешь понять моих страданий?!
Чуюэ почувствовала, как её руку будто сжала ядовитая змея.
Она вскинула ладонь и наотмашь ударила Сяо Цзи по лицу.
Плах!
Чуюэ отступила на два шага:
— Не смей меня трогать.
Удар был сильным — на правой щеке Сяо Цзи проступил багровый след. Он замер в оцепенении, не веря, что его нежная Сяо Юэ могла поднять на него руку.
Скрип…
Дверь каморки распахнулась, и появился Се Линьюань. Чуюэ тут же шагнула к нему, ища защиты. Регент-ван взял её за левую руку, бережно поглаживая пальцами покрасневшую ладонь:
— Сильно ли ты ушибла руку об него?
Чуюэ, поджав губы, покачала головой.
Се Линьюань произнес вкрадчиво и мягко:
— Впредь, если захочешь кого-то ударить, не труди свои руки — для этого есть тайные стражи и служанки.
Сяо Цзи застыл как вкопанный. Он-то полагал, что в зале лишь он и Цзян Чуюэ. Но из той неприметной боковой двери один за другим вышли Се Линьюань, Цинь Суюй, Юань Сяо и, наконец, Чжао Цинхуань, всё еще прижимающая к себе кувшин с вином…
В зале мгновенно стало тесно.
Лицо генерала Сяо исказилось, в глазах потемнело от унижения.
Се Линьюань властным жестом приобнял Чуюэ за плечи:
— Сяо Цзи, оставь эти мысли. Похорони их навсегда.
Выдержав паузу, регент-ван многозначительно добавил:
— И помни о своем положении.
Губы Се Линьюаня тронула холодная усмешка, и он повел жену прочь из павильона.
Цинь Суюй, проходя мимо Сяо Цзи, лишь покачала головой и, скрестив руки на груди, последовала за ними. Рядом с ней привычно ковылял Юань Сяо.
Лишь Чжао Цинхуань задержалась. Она смерила потерянного генерала насмешливым взглядом и тихо произнесла:
— Генерал Сяо, до чего же вы самонадеянны. Задумывались ли вы хоть раз, что значит брак для женщины? Сколько косых взглядов и пересудов падет на ту, что решится на развод? Вы печетесь лишь о своих чувствах, прикрываясь великой любовью. Ныне она — высокочтимая супруга вана, и они живут в полной гармонии. Вы же жаждете утащить её в поместье Сяо и запереть в четырех стенах до конца дней. Чем это отличается от жизни птицы в золотой клетке? Разве в этом проявляется ваше уважение к ней?
Сяо Цзи, казалось, не слышал её. Он медленно вышел на балкон. Внизу бурлил ночной Фаньлоу, огни отражались в реке, а толпы гостей не смолкали ни на миг. Сяо Цзи смотрел вдаль: там, у самого входа, Се Линьюань бережно помогал Чуюэ подняться в крытую повозку. Их движения были полны нежности, как у любой искренне любящей пары.
Кулаки генерала судорожно сжались. Он не мог смириться. И не хотел отступать. Он всё еще верил, что прав: Се Линьюань метит на самый высокий престол, и ради союзов с министрами ему неизбежно придется брать наложниц и выбирать фавориток. Сяо Юэ счастлива сейчас, но кто поручится за будущее? Сможет ли она выжить в беспощадной борьбе заднего дворца?
— Раз ты не знаешь милосердия, не вини меня в жестокости, — пробормотал Сяо Цзи.
Ярость вскипела в его груди, и он с силой обрушил кулак на перила балкона.
Хруст!
Крепкое дерево не выдержало удара и разлетелось в щепки. Грохот был столь велик, что велеселящиеся гости внизу вздрогнули и обратили свои взоры вверх. Служка павильона Фаньлоу тут же подбежал к генералу и, стараясь сохранять вежливость, произнес:
— Генерал Сяо, за сломанные перила извольте уплатить десять лянов серебра.
Сяо Цзи не глядя швырнул кошель слуге, вскочил на коня и умчался прочь. Маленький переполох не испортил вечера в павильоне — гости вернулись к вину и песням. Лишь один человек, притаившийся в темном углу, пометил это происшествие в своих записях и бесшумно скользнул к выходу, направляясь в сторону императорского дворца.
Крытая повозка резиденции ван-регента плавно катилась по мостовой.
Внутри Цзян Чуюэ прислонилась к плечу Се Линьюаня, погруженная в свои думы. Честно говоря, она и помыслить не могла, что Сяо Цзи питает к ней такие чувства. У него всегда было полно наложниц, и он вечно баловал какую-нибудь очередную юную красавицу.
Но теперь, прокручивая прошлое в голове, Чуюэ с ужасом осознала: все те наложницы, которых он приводил в дом, чем-то напоминали её саму. Либо манерами, либо талантами в музыке и каллиграфии, либо чертами лица.
К горлу подступила тошнота. Эта «глубокая любовь», о которой твердил Сяо Цзи, вызывала у неё лишь отвращение.
Сидящий рядом Се Линьюань внезапно произнес:
— У меня никогда не будет наложниц.
Чуюэ подняла на него глаза. Он бережно убрал прядь волос с её лба и продолжил:
— В моей жизни будешь только ты. Если нарушу клятву — пусть душа моя никогда не найдет покоя и не познает перерождения.
Чуюэ тихо рассмеялась и доверчиво прильнула к его плечу:
— Я верю тебе. И буду рядом, какой бы путь нам ни предстоял.
Добавить комментарий