Цзян Чуюэ была в полном недоумении.
Когда успел явиться император Северной Юэ?
Чуюэ не жаловала его: она слышала, что когда-то этот человек публично обещал награду в десять тысяч золотых за голову Цинь Суюй. Пока сестра проливала кровь на границе, она несчетное количество раз подвергалась покушениям именно из-за того, кто сейчас сидел перед ней.
Чуюэ шагнула вперед, сохраняя строгое выражение лица:
— Мужчине и женщине не подобает подобная близость. Отдай мне мазь, я сама обработаю её раны.
Юань Сяо вскинул взор:
— Не стоит утруждать супругу ван-регента, я справлюсь сам.
Они обменялись безмолвными, полными вызова взглядами.
В конце концов тишину прервала Цинь Суюй, обратившись к императору:
— Возвращайся в Сифангуань.
Рука Юань Сяо замерла. Он перевел взгляд с одной сестры на другую и задержался на ослепительно красивом лице Чуюэ:
— Надеюсь… вам ведь тоже нравятся мужчины?
Чуюэ опешила, не успев даже возмутиться, как Цинь Суюй нетерпеливо взмахнула рукой:
— Прекрати нести чепуху и проваливай.
Юань Сяо неспешно вытер пальцы, взял костыль и поднялся. Однако он не покинул резиденцию, а направился прямиком в кабинет к Се Линьюаню для обсуждения дел.
В комнате остались лишь сестры.
Цинь Суюй широко развела руки, и на её губах заиграла теплая улыбка:
— Младшая сестренка, иди же, дай сестре тебя обнять.
У Чуюэ защипало в носу. Стараясь не задеть раны, она осторожно обвила руками плечи сестры. Объятие было недолгим, но у обеих на глазах выступили слезы.
Баночка с мазью всё еще стояла на столе. Чуюэ принялась бережно наносить снадобье на рану на плече Маньюэ:
— Удалось ли узнать, кто напал на тебя прошлой ночью?
Маньюэ ответила:
— Либо старые враги, либо кто-то из столичных вельмож. Ночной ливень смыл все следы, так что найти их будет непросто. Впрочем, нет худа без добра — я вспомнила всё о своем детстве.
Пока Чуюэ занималась лечением, Маньюэ рассказывала ей о событиях минувших лет.
Больше десяти лет назад она покинула дом Цзян и отправилась в Лянчжоу искать родителей. В те времена между Северной Юэ и государством Цин шла ожесточенная война, повсюду полыхали пожары. Маньюэ не успела ничего разузнать, как оказалась в ловушке лесного пожара. Тяжелое бревно рухнуло ей прямо на затылок, и она потеряла сознание в море огня.
Спас её кузнец.
В Лянчжоу царил хаос, еда стоила баснословных денег. У кузнеца не было запасов зерна, но он нашел при девочке дорогую нефритовую подвеску. Чтобы спасти ей жизнь, он заложил её в ломбард и купил еды.
Маньюэ очнулась с пустой головой — удар лишил её памяти. Жена и дочь кузнеца погибли на войне, и, увидев, что девочка по возрасту и чертам лица напоминает его покойную дочь, он из доброты душевной приютил её. Когда война утихла, кузнец открыл лавку и на заработанные деньги вырастил Маньюэ.
Позже, когда пламя войны вспыхнуло вновь, кузнец погиб. Маньюэ не захотела выходить замуж. Взяв наконечник пики, оставленный отцом, она, переодевшись мужчиной, отправилась в армию. За боевые заслуги она возвысилась и стала первой женщиной-генералом государства Цин.
— Все эти годы мне снился один и тот же сон, — Маньюэ сжала руку Чуюэ, её пальцы слегка дрожали. — Снилось, как я тренируюсь с мечом во дворе, а под навесом стоят три человека…
Оказалось, что это был не сон, а дом, похороненный в глубинах памяти.
Маньюэ внимательно всматривалась в лицо Чуюэ и не удержалась — легонько ущипнула её за белую щеку:
— Так выросла, и стала такой красавицей. Не обижали ли тебя в эти годы?
Глаза Чуюэ превратились в радостные полумесяцы:
— Бабушка относилась ко мне как к родной внучке, я совсем не знала горя.
Маньюэ спросила:
— Удалось ли найти останки отца и матери? Где они похоронены?
— На кладбище Южной горы за городом. Как только твои раны заживут, мы вместе отправимся туда, чтобы совершить поклонение.
Ресницы Маньюэ дрогнули, в глубине глаз промелькнула печаль:
— Хорошо.
Сестрам, встретившимся после долгой разлуки, было о чем поговорить. Маньюэ рассказывала о битвах на севере, а Чуюэ — о своей жизни в поместье Сяо. Время пролетело незаметно, и наступил полдень.
В кабинете Се Линьюань и Юань Сяо вовсю спорили.
Юань Сяо твердо стоял на своем: наемники, пытавшиеся убить Цинь Суюй прошлой ночью, наверняка были подосланы императорским домом государства Цин.
Се Линьюань неспешно пригубил чай:
— Нападение произошло в темном переулке подле Сифангуаня. Отчего же Ваше Величество не допускает мысли, что в самом посольстве Северной Юэ завелась «крыса»?
Юань Сяо отрезал:
— Это исключено!
— И почему же? — поинтересовался Се Линьюань.
Юань Сяо указал на фарфоровую чашку на столе:
— Если убийцы окажутся из Северной Юэ, Я съем эту чашку прямо здесь!
Как раз в этот момент вернулся тайный страж, отправленный на разведку. Он преподнес поврежденное скрытое оружие:
— Докладываю Вашему Высочеству: этот снаряд был выловлен из крепостного рва рядом с Сифангуанем.
Это была зазубренная шестиконечная звездочка-дротик с невероятно острыми краями.
Се Линьюань небрежно бросил дротик Юань Сяо:
— Чашку можете не есть, но Вашему Величеству определенно стоит навести порядок в собственном доме.
Лицо Юань Сяо мгновенно изменилось.
Техника ковки этого дротика была уникальной — именно такое оружие использовали тайные стражи императорского дома Северной Юэ. Это означало, что убийцы, напавшие на Цинь Суюй, с огромной вероятностью были из числа людей посольства.
Юань Сяо схватил дротик и широким шагом направился к выходу. Его походка была настолько стремительной, что не осталось и намека на «перелом» большой берцовой кости.
Се Линьюань лениво окликнул его, указав на прислоненный к столу деревянный костыль:
— Ваше Величество, не забудьте свой костыль.
Юань Сяо замер, обернулся, подхватил костыль и пулей вылетел из кабинета.
Се Линьюань допил чай и тоже поднялся. Время близилось к полудню, и он собирался составить компанию Цзян Чуюэ за обедом.
Боковой флигель.
Служанки бесшумно накрывали на стол. От шести легких закусок поднимался аппетитный парок. Цзян Чуюэ положила кусочек нежного тофу в тарелку Цинь Суюй.
Она обернулась к служанке:
— Обедал ли уже Его Высочество?
— Докладываю госпоже: ван-регент всё еще в кабинете, обсуждает дела с послом Северной Юэ.
Чуюэ распорядилась:
— Пусть кухня доставит еду туда. Он в последние дни всё просил тушеных акульих плавников — те, что привезли из павильона Фаньлоу, тоже отправьте ему. И пусть накроют короб плотнее, чтобы еда не остыла.
Служанка удалилась исполнять поручение.
Цинь Суюй, державшая чашу с рисом, посмотрела, как Чуюэ хлопочет над рационом мужа, и не удержалась от вопроса:
— Младшая сестренка, скажи честно: хорошо ли ван-регент к тебе относится?
Чуюэ радостно кивнула:
— Очень хорошо.
И это было еще слабо сказано — он баловал её без меры.
Цинь Суюй слушала это с явным недоверием. В военном лагере на севере о Се Линьюане ходило немало пугающих слухов. Ван-регент славился своей жестокостью и кровавыми методами. Долгие годы он не подпускал к себе женщин, и вдруг — так внезапно женился на воспитаннице поместья Сяо.
Цинь Суюй невольно подозревала, что этот брак — лишь политический ход, чтобы крепче привязать к себе род Сяо.
Подумав, она понизила голос:
— Как только мои раны заживут, уезжай со мной в Лянчжоу.
Кусочек побега бамбука выпал из палочек Чуюэ обратно в тарелку:
— А?
Цинь Суюй прищурилась:
— Характер у ван-регента скрытный и коварный, с таким человеком непросто ладить. На том пути, что он выбрал, его наверняка будет ждать гарем из наложниц. Боюсь, тебя будут обижать. Поэтому лучше…
Чуюэ недоумевала:
— Что «лучше»?
Взгляд Цинь Суюй стал решительным:
— Трехногую жабу найти трудно, а мужиков на двух ногах — пруд пруди. Ты по натуре мягкая, тебе не сдюжить против интриг этого хитрого лиса. Лучше… разводись с ван-регентом.
Застывший на пороге Се Линьюань, пришедший пообедать с женой: — ???
Добавить комментарий