Никому не было ведомо, отчего император Северной Юэ внезапно решил сложить оружие.
Этот мир наступил без малейших предвестий.
Лишь после многократных проверок воины Северных земель окончательно убедились: император Северной Юэ не строит козни, его желание примирения искренне, а намерения полны решимости.
Война между двумя государствами, то затихая, то вспыхивая вновь, длилась без малого двадцать лет, и теперь она завершилась столь непредсказуемым образом. Но, как бы там ни было, для простого люда обеих стран окончание кровопролития стало величайшей благодатью небес.
— Какое счастье! Наш Сяо Цзи наконец-то сможет благополучно вернуться в столицу! — Старая госпожа Сяо, не помня себя от радости, достала буддийские четки и принялась безостановочно читать молитвы, благодаря Будду за покровительство.
Баочжу с сияющей улыбкой напомнила:
— Старая госпожа, генералу Сяо понадобится еще по меньшей мере два месяца, чтобы прибыть в столицу. Он должен оставаться в городе Лянчжоу до тех пор, пока посольство Северной Юэ не отправится в путь для подписания мирного договора, и лишь тогда он сможет вернуться.
Старая госпожа удовлетворенно кивнула:
— Лишь бы вернулся целым и невредимым, это уже великое счастье.
Говоря это, она перевела ласковый взор на округлившийся живот Цзян Чуюэ, про себя подсчитывая, что примерно через полмесяца должны начаться роды.
Скорое возвращение Сяо Цзи и появление на свет малыша Чуюэ — поистине двойная радость в дверях!
…
Императорский дворец государства Цин.
Евнух, спотыкаясь на ходу, вбежал в зал и доложил императору о том, что Северная Юэ просит мира. В этот миг государь, с затуманенным от вина взором, склонился над столом. Его кисть из волчьей шерсти замерла над рисовой бумагой, но он никак не мог перенести на неё тот несравненный лик из своих снов.
Голос евнуха дрожал от паники:
— Этот император Северной Юэ… мы ведь долгие годы действовали с ним заодно, с чего бы ему вдруг менять решения? Грамота с прошением о мире была доставлена прямо в резиденцию ван-регента!
Война на севере прекратилась, но послание о мире от государя Юэ легло не на стол императора Цин, а попало прямиком в руки ван-регента Се Линьюаня.
Было очевидно: правитель Северной Юэ желает вести дела исключительно с ван-регентом, полностью игнорируя самого императора.
Власть Се Линьюаня, боюсь, вознесется еще выше, а императорский престол зашатается над пропастью.
Евнух рухнул на колени, его голос прерывался от страха:
— Ваше Величество, вы обязаны придумать, как нам противостоять этому!
Император даже не поднял головы. Крепко сжав кисть, он презрительно усмехнулся:
— Что Мы можем сделать? Если Се Линьюань захочет убивать — пусть убивает, захочет забрать власть — пусть забирает. Чего Нам страшиться!
За эти долгие годы непрестанных унижений император давно утратил волю к борьбе с Се Линьюанем.
Его душа превратилась в стоячую воду, на которой не способна появиться даже легкая рябь.
Всё, что происходило за стенами дворца, больше не волновало его. В последнее время он, словно одержимый, всё глубже погружался в попытки нарисовать портрет таинственной красавицы. Он цеплялся за это видение, как умирающий от жажды в пустыне — за последний мираж оазиса.
Снаружи донесся голос евнуха:
— Докладываю Вашему Величеству: прибыла государыня императрица!
Императрица широким шагом вошла в зал.
Не тратя времени на приветствия, она перешла прямо к делу:
— Прошу Ваше Величество немедленно связаться с преданными чиновниками и досконально расследовать причины перемирия! Император Северной Юэ и Цинь Суюй долгие годы связаны кровной местью, и то, что они вдруг стали союзниками — здесь явно кроется какой-то подвох!
— Нам это неинтересно, — безразлично бросил император.
В глазах императрицы вспыхнули красные прожилки, и она вскричала:
— Ваше Величество! Неужели вы готовы собственными руками отдать Поднебесную?! Чтобы противостоять врагам извне, нужно сперва навести порядок внутри. Теперь, когда в стране спокойно, а на границах нет войны, Се Линьюань рано или поздно посягнет на трон! А его супруга вот-вот разрешится от бремени. Если она родит мальчика и у Се Линьюаня появится наследник…
Император с силой швырнул кисть, брызги чернил разлетелись по ширме с девятью драконами. Он с раздражением оборвал её:
— Нам нет дела до того, будет ли у Се Линьюаня наследник. Пошла вон с Наших глаз.
Императрица до боли впилась ногтями в ладони.
Было время, когда в глазах этого человека горело пламя амбиций, но теперь он превратился в загнанного зверя, оставившего всякую надежду на спасение.
Государство Цин принадлежало роду Лю. Далеко не все гражданские и военные сановники поддерживали ван-регента; при дворе всё еще оставались почтенные сановники и знатные дома, верные императору. Прояви он хоть каплю боевого духа — у них был бы шанс вырвать победу.
Но император совершенно не желал бороться!
Императрица наконец отбросила всякое притворство, забыв о приличиях между супругами, и с ненавистью выплюнула:
— Лю Фуюнь! Ты не мужчина, в тебе нет ни капли мужества!
Если бы в те годы она вышла за Се Линьюаня, ей бы не пришлось сносить подобные унижения. Ныне же она, почитаемая всеми императрица в золоте и нефритах, на деле жила хуже, чем старшая жена в доме простого чиновника.
Евнухи в ужасе повалились на колени.
Императрица, в гневе взмахнув широкими рукавами, стремительно вышла прочь.
Зимний ветер неистово гнал метель, укрывая императорский дворец государства Цин белым саваном; всё вокруг затянуло бескрайней снежной хмарью. Едва покинув зал Чжэндэ, императрица столкнулась с разодетой в пух и прах Цю Шуан. На той было яркое алое платье из узорчатого шелка и красный плащ — она казалась цветком дикой сливы, внезапно распустившимся посреди сугробов.
Императрица окинула её ледяным взором. Ныне государь почти не жаловал вниманием обитательниц заднего двора, и Цю Шуан была единственной, кого он призывал чаще других. Из простого ранга наложницы-пинь она возвысилась до статуса наложницы-фэй, став величественной Шуан-фэй.
Сердца женщин в гареме давно превратились в стоячую воду, и лишь эта Цю Шуан неизменно наряжалась вызывающе и ярко.
— Еще хватает духу прихорашиваться! Неужто не знаешь, что над правящим домом нависла смертельная угроза? — едко и с издевкой бросила императрица.
Алые губы Шуан-фэй едва заметно дрогнули в улыбке:
— Эта наложница глупа и разумеет лишь то, как угождать государю. Что же до внешнего мира — это меня не заботит.
Императрица прищурила свои фениксовые очи, бросив с сарказмом:
— Твоя преданность императору поистине не знает границ.
Шуан-фэй продолжала безмятежно улыбаться:
— Служение Его Величеству — единственный долг этой наложницы.
Совершив положенный поклон, Шуан-фэй вальяжной походкой вошла в зал Чжэндэ. И хотя теперь она носила титул фэй, императрица по-прежнему ни во что её не ставила.
Северные земли.
Ветер и песок всё так же неистово бушевали, но жители города Лянчжоу один за другим возвращались в свои дома, принимаясь за починку разрушенных войной крыш и стен.
В резиденции генерала дозорный, только что вернувшийся с разведки, вбежал в зал и почтительно доложил Цинь Суюй и Сяо Цзи:
— Докладываю обоим генералам: воины Северной Юэ отступили к берегам реки Лишуй. В пределах наших границ больше не осталось ни единого вражеского следа.
Сяо Цзи и Цинь Суюй обменялись многозначительными взглядами.
Генерал Цинь стиснула зубы. Она отдала приказ своему заместителю:
— Пять тысяч воинов, засевших в засаде близ города Дунчжоу в Северной Юэ, отозвать и вернуть на посты у берегов Лишуй. Что же до лазутчиков, подосланных для покушения на императора Юэ… пусть пока остаются в укрытии и следят.
Заместитель сложил руки:
— Слушаюсь!
Цинь Суюй по-прежнему не доверяла государю Северной Юэ. Этот человек всегда был коварен, и нельзя было исключать, что мир — лишь искусная ловушка. Стоило оставить соглядатаев, чтобы прояснить обстановку.
Впрочем, искренность намерений императора Юэ поражала. Он не только вернул государству Цин захваченный город, не причинив вреда ни единому жителю, но и не стал требовать назад два города Северной Юэ, отбитых Цинь Суюй. Казалось, он просто решил оставить их ей в дар.
Более того — он прислал противоядие.
Сначала Цинь Суюй не решалась его принять: более десятка военных лекарей по очереди изучали состав, и лишь когда все подтвердили, что отравы в нем нет, она выпила лекарство. Яд в её теле был нейтрализован в считанные дни.
— Хоть и неведомо, отчего государь Юэ вдруг прекратил вражду, но ныне всё указывает на то, что он не лжет, — произнес Сяо Цзи, пригубив чаю. — Перемирие — благо для простых людей обеих стран. Когда замолчат мечи, откроется приграничная торговля, и народ наконец заживет в достатке.
Цинь Суюй задумчиво постукивала пальцами по чашке, её взгляд был глубоким и темным. В этот миг в комнату вбежал еще один воин и почтительно доложил:
— Генерал, император Северной Юэ прислал вам личное письмо!
Добавить комментарий