Когда утреннее солнце залило светом маленький дворик, Чу Чжао и А-Лэ вернулись из сада. Они несли луки и стрелы, а их лица блестели от пота.
Стоявшие во дворе служанки и кухарки тут же поспешили склониться в поклоне:
— Барышня А-Чжао вернулась!
— Горячая вода уже готова!
— Когда барышня желает подавать завтрак?
От их недавнего пренебрежения и холодности не осталось и следа. Прислуга — народ прозорливый. Эта Чу Чжао, приехавшая из какой-то глухомани, избила дочь министра Ляна — и ей ничего за это не было. Украла из дома деньги — и снова вышла сухой из воды. А теперь она запросто забирает еду и не боится пакостить, пересаливая блюда хозяевам.
Сегодня она насыпала соль в суп, а завтра, чего доброго, подкинет крысу в постель! У неё статус барышни, но она совершенно не соблюдает правил приличия — с таким человеком лучше не связываться.
Чу Чжао не обратила внимания на их резкую перемену в поведении. Она отдала распоряжения, и слуги тут же засуетились, исполняя каждое её слово.
— В этом саду совсем неудобно скакать на лошади и стрелять, — проворчала А-Лэ, пока её тоже обхаживали служанки. — Надо бы его снести.
Служанка, расчесывавшая ей волосы, вздрогнула, но промолчала. Что поделать? Эту деревенскую девчонку, которая в первый день приняла мыльные бобы за угощение, сама А-Чжао защищает горой. Пусть мелет чепуху, лучше не спорить.
Чу Чжао рассмеялась:
— Этот сад строили не для скачек, так что сносить его бессмысленно. Мы просто тренируемся, чтобы не потерять хватку. Когда мы вернемся…
Она осеклась на полуслове. А-Лэ, заметив, как помрачнела хозяйка, сжала кулаки:
— Барышня, мы обязательно вернемся.
Чу Чжао кивнула:
— Да. Мы вернемся.
Хотя её и перехватили на полпути, мысль о возвращении в приграничные земли не покидала её. Отец отослал её в столицу ради безопасности, но на самом деле именно здесь скоро станет по-настоящему опасно. Столицу ждут великие потрясения, которые затянутся надолго.
Нужно написать отцу. И писать постоянно. Самая большая проблема в том, что письма могут не дойти. Дядя наверняка откажется их отправлять, а скорее всего — будет вскрывать и прятать.
Как же отправить весточку? Попросить Дэн И? Или найти кого-то из почтовых гонцов?
Пока Чу Чжао была погружена в раздумья, в комнату вбежала разгневанная А-Лэ:
— Большой господин приказал передать, что вам запрещено выходить со двора!
«Видимо, вчерашний разговор задел дядю за живое», — подумала Чу Чжао.
За все эти годы он настолько уверовал в собственную ложь, что искренне считал себя жертвой обстоятельств, а во всех своих неудачах винил Чу Линя. Хотя на самом деле он просто трус и бездарность.
Вчерашние слова не заставят его прозреть, но зато теперь он знает: не стоит разыгрывать перед ней роль мученика. Её отец ему ничего не должен.
Это она сама в долгу перед отцом. В прошлой жизни она не только не ценила его, но и верила чужим наветам, обвиняя его во всех грехах. К счастью, в этот раз у неё есть шанс всё исправить.
Чу Чжао махнула рукой:
— Я и не собиралась никуда выходить. Не обращай внимания.
Если ей действительно понадобится уйти, никакие двери её не удержат.
Чу Чжао не искала встреч, но гости пришли к ней сами.
В дом с веселым щебетом вошла группа девушек. Чу Тан, сидевшая у окна, отложила книгу и встала встречать подруг.
— А-Тан, не виделись всего пару дней, а ты уже забыла о приличиях! — шутливо погрозила ей пальцем Ци Лэюнь. — Даже не вышла нас встретить.
Чу Тан с улыбкой парировала:
— Потому что я догадывалась, что вы пришли вовсе не ко мне.
Девушки рассмеялись. Им нравилась прямота Чу Тан — с ней всегда было легко общаться.
— Ну, как там А-Чжао?
— Что на самом деле произошло в тот день?
— Почему ты сама не выходила из дома?
Вопросы посыпались со всех сторон.
Чу Тан жестом пригласила их садиться:
— Я знаю, что вам не терпится всё разузнать. Не спешите, давайте выпьем чаю с десертами, и я расскажу вам всё без утайки.
Подруги снова засмеялись. Чу Тан была девушкой скромного происхождения и не самой выдающейся красоты, но она была прекрасно образована, разбиралась в музыке и живописи и умела поддержать любую беседу так, что с ней никогда не было скучно.
Девушки расселись, как и в прежние времена. Служанки подали чай с закусками и удалились, позволяя подругам щебетать без лишних ушей.
— Моя сестренка А-Чжао в полном порядке, — начала Чу Тан, — вот только выйти к вам не может: отец посадил её под домашний арест. Что до инцидента с барышней Лян… ну, взрослые решили больше об этом не поминать. Но мне всё равно неловко показываться на людях, так что я решила переждать пару дней дома.
Всё это в точности совпадало с тем, что сплетницы уже успели нафантазировать.
— А что там на самом деле произошло? — полюбопытствовали они.
— Я и сама толком не знаю, — вздохнула Чу Тан. — А-Чжао твердит одно: А-Цинь её оскорбила, и она решила проучить её.
Ци Лэюнь тут же встрепенулась:
— Неужели она и нам захочет преподать урок? Ведь то, что сделала А-Цинь, делали и мы все.
Одна из девушек негромко кашлянула:
— Ци Лэюнь, говори за себя! С чего это ты приплетаешь всех? Разве пара шуток между сестрами — это преступление?
— Вот именно! — недовольно подхватила другая, глядя на Чу Тан. — Я, к примеру, часто говорю, что это честь для А-Тан — играть вместе со мной. И что-то А-Тан меня не бьет?
Чу Тан улыбнулась и легонько ущипнула подругу за нежную розовую щеку:
— Это потому, что для меня тоже честь — приглашать тебя к себе.
Девочки загорланили и захихикали. Раз они играют вместе, значит, правила игры должны приниматься всеми.
— Это просто потому, что А-Тан не смеет тебя тронуть! — фыркнула Ци Лэюнь.
После этих слов улыбка на лице Чу Тан слегка застыла. Звучало это, мягко говоря, двусмысленно. А Ци Лэюнь, не замечая неловкости, продолжала оценивающе разглядывать хозяйку дома.
Чу Тан уже хотела было что-то ответить, но Ци Лэюнь вдруг заговорщицки обвела взглядом остальных:
— А давайте пойдем к Чу Чжао! Посмотрим, осмелится ли она и нас поносить и бить.
В воздухе повисла пауза. А что, если она и правда набросится?
— Да чего вы боитесь! — рассердилась на их реакцию Ци Лэюнь. — Даже если дело дойдет до драки, нас тут целая толпа. Неужели мы с одной девчонкой не справимся?
Случай с барышней Лян был неожиданностью, но теперь-то они подготовлены и не окажутся в таком жалком положении, как Лян Цинь!
— Это вопрос нашей чести! — распалялась Ци Лэюнь. — Все эти дни в городе смеются над А-Цинь, но тень падает на всех нас. Как это так: столичную знатную деву побила какая-то деревенщина просто из-за пары слов?
Подруги переглянулись. В словах Ци Лэюнь была логика, заставившая их задуматься.
— Нельзя позволять ей нарушать правила. Нельзя потакать её привычке распускать руки при каждом несогласии, — добавила Ци Лэюнь, сжимая кулаки. — Иначе мы все потеряем лицо.
Казалось, она готова прямо сейчас ворваться в покои Чу Чжао и устроить там побоище. Чу Тан внезапно прыснула от смеха.
— Чего ты смеешься? — обиделась Ци Лэюнь. — С такой сестрой позорнее всего именно тебе.
Но Чу Тан такие уколы не задевали. Она была только рада иметь «позорную» сестру — чужой промах лишь ярче подсвечивал её собственные достоинства.
— Послушайте, не стоит вот так, с мечами наголо, врываться к ней. Вас много, это будет выглядеть как откровенное издевательство, — примирительно сказала Чу Тан. — Тогда у неё будет еще больше поводов наговорить вам гадостей.
Ци Лэюнь на миг замялась. Её пыл немного поугас.
— Сделаем по-другому, — медленно, с расстановкой произнесла Чу Тан. — Мы, как обычно, пойдем в сад, будем музицировать и рисовать. А я велю позвать А-Чжао к нам.
Ци Лэюнь недоверчиво прищурилась:
— А если она не придет? Ты же сказала, что она под арестом.
— Если не придет — значит, струсила и признала свою вину, — Чу Тан изящно взмахнула рукой. — И тогда ты, барышня Ци, одержишь победу без боя.
Девушки одобрительно зашумели.
— Ну а если явится? — не унималась Ци Лэюнь. — А если явится, вы сможете высказать ей всё в лицо. И вот если она тогда начнет буянить… — Чу Тан многозначительно улыбнулась. — Что ж, тогда это будет чистой воды провокация с её стороны. И никто не сможет вас упрекнуть за ответные меры.
Добавить комментарий