В отличие от суеты в провинциальных управах, при дворе наступило редкое затишье. Благодаря этому у Сяо Юя выдалось свободное полдня, и он, пребывая в отличном расположении духа, взялся за свой длинный лук.
— Сестра в прошлый раз сказала, что у меня слабоваты руки, и велела больше тренироваться, — произнес он. — Пойду, пусть она меня поучит.
Глядя на императора, который уже собрался выскочить за дверь, евнух Ци поспешил остановить его, якобы поправляя складки на его халате.
— Ваше Величество, — вполголоса шепнул он, — императрицы нет во дворце.
Сяо Юй опустил руку с луком.
— Сестра… уехала домой? — тихо спросил он.
Раньше он бы никогда так не сказал. «Дом» для сестры всегда был здесь, рядом с ним. Но теперь он знал: это не так.
Евнух Ци посмотрел на него с нескрываемой нежностью:
— Перед отъездом госпожа заходила навестить вас, но вы обсуждали государственные дела с министрами, и она не стала вас беспокоить.
На лице Сяо Юя расцвела улыбка. Он посмотрел на старика:
— Дедушка Ци, не волнуйся. Даже если сестра не предупредила меня лично, я знаю, что она всегда обо мне помнит.
Он снова вскинул лук.
— Идемте, поиграем в покоях сестры. Так никто и не заметит, что её нет на месте.
Ци улыбнулся:
— Ваше Величество, вы сама проницательность.
— Хватит меня хвалить, — отмахнулся Сяо Юй. — Я уже не маленький ребенок.
Евнух последовал за ним в сторону заднего дворца.
— Может, императрица заехала проведать господина А-Цзю? — не удержался он от вопроса. — Всё-таки он ваш дядя.
Сяо Юй бросил взгляд в сторону городских стен и покачал голвой:
— Дядюшка никогда не хотел и не пытался быть мне дядей. Не будем его тревожить.
Ци посмотрел на юношу и торжественно поклонился в знак согласия. Сяо Юй же, отведя взгляд, добавил с легким задором:
— Идем скорее, подождем сестру. Дядюшка сейчас залечивает раны, он ей в стрельбе из лука точно не компания.
В осеннем саду Чу по зеркальной глади пруда расходились круги — это проплыла жирная рыба, лениво вильнув хвостом.
Чу Чжао дернула удочку:
— Эта рыба слишком закормлена, она даже на наживку смотреть не хочет.
Вокруг царила тишина. Чу Чжао обернулась и посмотрела на Се Яньлая, который лежал в тени за её спиной. Его глаза были закрыты, он казался спящим, а солнечные блики, пробиваясь сквозь листву, весело прыгали по его лицу.
Она прикусила губу, сдерживая улыбку, сняла крючок с лески и легонько замахнулась удилищем в его сторону. Едва леска коснулась его, Се Яньлай, не открывая глаз, перехватил её рукой.
— Раз рыба не клюет, решила меня на крючок поймать? — спросил он.
Чу Чжао рассмеялась:
— Просто рыбы нынче слишком умные пошли, трудно ловить.
— Это ты слишком бестолковая, — парировал А-Цзю. Он намотал леску на ладонь и резко дернул на себя. Чу Чжао, не сопротивляясь, по инерции привалилась к его боку.
Се Яньлай отбросил удочку, перехватил её за руку и снова закрыл глаза. Чу Чжао полусидела рядом, прислонившись к нему. Одной рукой он крепко держал её ладонь, а другой рукой она начала «играть» с солнечными зайчиками на его лице. Её пальцы пробежали по его широкому лбу, коснулись кончика носа, очертили подбородок, а затем перепрыгнули на кадык и начали медленно спускаться ниже…
Поскольку они были дома, Се Яньлай оделся очень небрежно, и его воротник легко разошелся. Когда её пальцы, словно нетерпеливые рыбешки, уже готовы были юркнуть ему за пазуху, Се Яньлай поймал их и прижал к своей груди.
— Веди себя прилично! — сказал он, открывая глаза.
Чу Чжао, смеясь, уткнулась ему в плечо:
— Это я еще очень прилично себя веду. Вела бы себя грубо — сделала бы вот так: хрясь — и в клочья!
Она изобразила, как разрывает на нем одежду, но обе её руки были надежно зажаты в его ладонях. Несмотря на это, с такого ракурса она могла видеть сквозь вырез его халата грудь, покрытую страшными шрамами.
Прямо над сердцем.
— Я просто хотела посмотреть на твои раны, — тихо прошептала она.
За все эти битвы, где он не раз бросался навстречу смерти, тело Се Яньлая превратилось в карту из шрамов. Но он никогда не позволял ей на них смотреть.
— Нечего там рассматривать, — отрезал он. — Не смей на них смотреть.
Чу Чжао вскинула голову и лукаво прищурилась:
— Неужели и в брачную ночь не позволишь? Неужели даже тогда не разденешься догола?
От такой бесцеремонности Се Яньлай аж поперхнулся смехом:
— Я разденусь только после того, как потушу свечи. Тебе такого расклада хватит?
Чу Чжао на мгновение задумалась, а потом решительно качнула головой:
— Нет. Я ведь всё равно смогу тебя нащупать…
С этими словами она высвободила руки и сделала вид, будто собирается немедленно перейти к «осмотру». Се Яньлай вовремя перехватил её и прижал к себе. Чу Чжао уткнулась ему в грудь, чувствуя, как она мерно вздымается от его беззвучного смеха.
И почему они вообще обсуждают брачную ночь? И свечи, и наготу?
— Не беспокойся, — тихо произнес Се Яньлай, нежно поглаживая её по спине. — Тебе не нужно жалеть меня. Мне самому на эти шрамы плевать. Раньше я вообще не дорожил этим телом. Когда я шел в бой, я даже испытывал какое-то странное ликование… я почти ждал, что меня наконец убьют.
Так он надеялся избавиться от этой плоти, в которой текла кровь ненавистного клана Се. Чтобы остаться просто сыном своей матери.
Чу Чжао понимала его без слов. Он никогда не любил себя; годы, проведенные в «клетке» Се, превратили его в дикого зверя, который умел только убивать и крушить. В той, прошлой жизни, он так и погиб — в одиночестве и ярости. Она тогда даже не знала, что такой человек существовал на свете.
Чу Чжао обняла его крепче:
— Теперь тебе нельзя так думать. Твое тело больше не принадлежит только тебе. Теперь оно и моё тоже.
Звучало это немного двусмысленно, и Се Яньлай хмыкнул:
— А ты разве не такая же? Сама сколько раз бросалась навстречу смерти, не оглядываясь?
Чу Чжао кашлянула, скрывая неловкость:
— Вообще-то я не «бросалась». Просто я такая невезучая, вечно деваться было некуда.
Она подняла на него взгляд.
— Тогда я вовсе не хотела умирать. А сейчас — и подавно.
— Я не могу тебя оставить.
Се Яньлай помолчал, а потом негромко произнес:
— Я говорил о том, что было раньше. Потом, когда я бился из последних сил, я делал это только ради того, чтобы выжить. Потому что одна только мысль о том, что смерть разлучит нас навсегда, приводила меня в ужас. А-Чжао, я тоже не могу тебя потерять. Я даже решил: если нам не суждено жить вместе, мы вместе умрем.
Чу Чжао уже готова была расчувствоваться, но услышав финал, не выдержала и сердито фыркнула:
— Тьфу на тебя! Неужели нельзя придумать что-то получше? Мы столько всего вытерпели, неужели мы не заслужили того, чтобы просто жить долго и счастливо?
— Ага, — проворчал Се Яньлай, — я так и знал, что ты не хочешь разделить со мной судьбу «и в жизни, и в смерти».
Чу Чжао вскинула брови:
— С какой стати мне с тобой умирать? Я твоего тела-то еще толком не видела…
Темы снова сделала крутой вираж. Се Яньлай закашлялся от смеха, чувствуя, как в груди всё вибрирует. В следующий миг он одним ловким движением перевернул девушку, повалив её на траву, и накрыл её губы своими.
Теперь их поцелуи больше не были неумелыми и судорожными, они не задыхались, как в первый раз. Но голова по-прежнему шла кругом, а мир вокруг рассыпался на осколки. Хотелось только одного — слиться воедино, раствориться друг в друге.
Чу Чжао твердо решила стать его женой. Несмотря на все страдания, через которые она прошла из-за любви, она поняла: то было не истинное чувство. Теперь, познав настоящую любовь, она была готова отдаться ей без остатка.
Но раны Се Яньлая были слишком тяжелыми, он долго восстанавливался. Чувствуя жаркое дыхание мужчины и его ответную реакцию, Чу Чжао, едва дыша от охватившего её томления, прошептала ему в самое ухо:
— Пойдем в дом…
В следующее мгновение он подхватил её на руки. Но вместо того чтобы нести в комнату, он поставил её на землю и принялся бережно поглаживать по спине, помогая ей — и себе самому — успокоиться.
— Я собираюсь уехать, — внезапно сказал он.
Чу Чжао вскипела в одно мгновение:
— Куда это ты собрался?!
Се Яньлай рассмеялся и крепко прижал к себе вмиг «взъерошенную» девушку:
— Домой я поеду. Дэн И там больше не живет, так что я хочу немного подправить его старый дом и объединить с нашим. Чтобы наше родовое гнездо стало больше.
Чу Чжао пришла в себя и облегченно выдохнула, хотя и проворчала:
— Нашел время про ремонт говорить… К чему такая спешка?
Се Яньлай посмотрел ей прямо в глаза:
— Спешу поскорее на тебе жениться.
Он склонился и нежно коснулся губами её виска.
Добавить комментарий