За стенами округа Чжуншань собирались отряды. Ржание коней, топот копыт и перекрикивания солдат сливались в единый гул, но атмосфера не была напряженной — напротив, повсюду слышались смех и шутки.
Это строились пограничные войска, пришедшие на подмогу: они возвращались домой.
Первыми, опережая основную армию, выступали гонцы и разведчики. Они ехали налегке, в простых одеждах. Самый крайний отряд выглядел настолько буднично, что если бы не висевшие на поясах армейские жетоны Великой Ся, их легко можно было бы принять за простых путников. Впрочем, для разведчиков менять облик было обычным делом.
Се Яньлай окинул взглядом мужчину, ехавшего рядом. Тот был одет так же, как и все они, лицо обрамляла густая окладистая борода, но из-за спокойного, проницательного взгляда весь его облик казался каким-то… неестественным.
— Есть что сказать — говори, — сухо бросил Дэн И. — И не пялься на меня так, будто впервые видишь.
Се Яньлай вскинул бровь:
— Господин Дэн, даже с бородой вы на разбойника не тянете.
— Быть разбойником — это не вопрос внешности, а вопрос поступков, — парировал Дэн И и в свою очередь оглядел юношу.
— Мои поступки как раз вполне соответствуют, — отрезал Се Яньлай.
Дэн И продолжил изучать его взглядом:
— Разбойники не идут на верную смерть вместе со своей целью. Разбойник ищет наживы и спасает свою шкуру. Какой толк в богатстве, если ты мертв?
Се Яньлай прищурился:
— К чему ты клонишь?
— Генерал Се тоже не похож на человека, который отдаст жизнь ради славы или денег, — продолжал Дэн И. — Поэтому я никак не могу взять в толк: зачем ты пошел на это самоубийство вместе с Сяо Сюнем?
Се Яньлай саркастично хмыкнул:
— Это было покушение! Какое еще самоубийство?!
Дэн И пристально посмотрел на него:
— Я спас тебе жизнь. Без меня ты бы уже давно сгнил в земле.
Се Яньлай пробормотал:
— Ты сам сказал, что это она меня спасла. — Он подъехал вплотную к Дэн И и лениво добавил: — Всё очень просто. Я сделал это потому, что на таких, как вы, у меня глаза не смотрят. Тошнит от вас.
Дэн И, казалось, не совсем его понял.
— На таких, как вы, — повторил Се Яньлай. — Самоуверенных, стоящих над всеми, возомнивших себя всемогущими. Вы не считаете людей за людей. Пока вы живы, вы — раковая опухоль этого мира.
Дэн И кивнул:
— Значит, ради блага Поднебесной генерал Се решил пожертвовать собой и вырезать опухоль? — Он слабо улыбнулся. — Но ведь ты один, а таких, как мы, в этом мире…
— Сколько смогу — столько и вырежу, — перебил его Се Яньлай. — Мне, Се Яньлаю, многого не надо. Достаточно сделать хоть одно дело, которое я считаю правильным.
Он холодно усмехнулся:
— Вам, жадным и ненасытным, этого никогда не понять.
Дэн И помолчал, а затем поднял глаза на собеседника:
— Тот факт, что кланы округа Хань переметнулись к императрице… Это ведь дело рук Се Яньфана, верно?
Взгляд Се Яньлая на мгновение застыл. Он промолчал.
— Если я сейчас скажу, что войска Сяо Сюня и назначенные мной чиновники и пальцем не тронули народ округа Хань, мне никто не поверит, — ровным голосом произнес Дэн И. — Победитель всегда прав, а проигравший — козел отпущения. Что скажет победитель, то и станет истиной.
Он перевел взгляд на горизонт и усмехнулся:
— Весь мир не видит истинного лица Се Яньфана. Но ты, как член семьи Се, видишь всё предельно ясно.
— Ты просто не смеешь рассказать Чу Чжао правду. Потому что эта правда касается «высших интересов», а интересы такого масштаба не знают понятий добра и зла, чести или вины.
— Сяо Сюнь мертв, и на этом всё закончилось. Народу больше не нужно страдать, Се Яньфану больше не нужно творить зло ради «общего блага», а Чу Чжао не нужно нести бремя этой боли.
— Твой поступок… это не просто героизм. Это был крик души, гнев и бессилие. Тебе некуда было идти, и ты в приступе отчаянной храбрости бросился убивать Сяо Сюня.
Дэн И снова посмотрел на Се Яньлая:
— Генерал Се, неужели этот результат тебя действительно удовлетворил? Это всё, чего ты хотел? Неужели ты веришь, что убив одного человека, ты решил проблему?
Се Яньлай подался вперед и рывком схватил его за ворот, чеканя каждое слово:
— Заткнись. Хватит нести эту чушь с видом человека, который познал все тайны бытия. Ну и что, что ты всё понимаешь? Ты ведь палец о палец не ударил! И запомни: я больше не генерал Се, а ты — не Великий наставник Дэн…
В этот момент послышался топот копыт, и к ним подлетела всадница.
— А-Цзю! — Му Мяньхун первым делом посмотрела на Се Яньлая. — Через пару ли пойдешь в авангарде.
Затем она перевела взгляд на Дэн И:
— Чжу Эр, проверь еще раз наши припасы.
Она сделала вид, что не замечает их стычки, и лишь игриво взмахнула плетью:
— В моей крепости за плохо выполненную работу полагается наказание.
С этими словами она пришпорила коня и умчалась вперед.
Се Яньлай бросил на Дэн И гневный взгляд, разжал кулак и развернулся, чтобы уйти.
— Эй, — снова окликнул его Дэн И. — Я еду туда как пленник. А ты-то зачем?
Се Яньлай обернулся через плечо:
— Стать разбойником.
Он зашагал прочь, и на его губах внезапно заиграла едва заметная улыбка.
Разбойником, который будет ждать одного-единственного человека.
С городской стены Чжуншани было видно, как собираются, строятся и уходят отряды. Чу Чжао невольно приподнялась на цыпочки, словно пытаясь взглядом проводить их как можно дальше.
Послышались шаги. Кто-то подошел к ней, но остановился в нескольких шагах, словно не решаясь приблизиться. Чу Чжао не оборачивалась — ей было всё равно, кто приходит и кто уходит. В конце концов, пришедший заговорил сам:
— Лян Цян приветствует Ваше Величество императрицу.
Только тогда Чу Чжао обернулась и посмотрела на Лян Цяна.
— Господин Лян пришел спросить, почему я не позволила ему вернуться в приграничье вместе со всеми? — спросила она.
Лян Цян стоял перед ней, опустив голову.
— Этот грешный подданный знает, почему.
Чу Чжао сменила тему и сделала ему знак следовать за ней:
— Пройдитесь со мной, господин Лян.
Она зашагала вдоль зубчатой стены, а Сяо Мань следовала за ними на почтительном расстоянии.
Лян Цян на мгновение замешкался, но пошел следом. Глядя на её спину в паре шагов перед собой, он невольно сжал кулаки. Что бы ни случилось дальше, сейчас у него была редкая возможность — просто вот так идти рядом с ней.
— Не думала я, что настанет день, когда я буду патрулировать стены Чжуншани, — заговорила Чу Чжао. — Полагаю, вы, господин Лян, тоже об этом не помышляли?
— Честно говоря, я даже не думал, что когда-нибудь надену военную форму, — отозвался Лян Цян. — Иногда я просыпаюсь и мне кажется, что я всё еще в столице, всё тот же беззаботный наследник семьи Лян.
При упоминании прошлого девушка обернулась и взглянула на него:
— Господин Лян, хотя в прошлом у нас с вашей семьей и бывали размолвки, у меня не было власти, чтобы довести вас до опалы и суда.
Лян Цян кивнул:
— Я знаю. Падение рода Лян было следствием придворных интриг.
— Тогда скажи мне прямо: кто приказал тебе убить Чжун Чанжуна? — спросила она.
Её прямота была обезоруживающей. Теперь, в статусе императрицы, ей не нужно было соблюдать этикет с подданными — она имела право спрашивать в лоб.
Лян Цян помолчал мгновение, а затем ответил:
— В самом начале нам с отцом помог поступить на службу старый знакомый по фамилии Цай. — Он начал рассказывать историю своего восхождения. — Но вскоре после того, как мы оказались в армии, господина Цая перевели из округа Юньчжун.
— Со мной никогда не связывались напрямую. Мне не давали приказов лично, но я чувствовал, что каждый мой шаг кем-то просчитан.
— Распоряжения приходили в самый последний момент. Вести передавали обычные солдаты из моего окружения. Так было и с генералом Чжуном.
— Мне велели постоянно искать встречи с генералом, следовать за ним по пятам… Так я увидел, как он попал в засаду. И тогда мне приказали — просто стой в стороне и жди.
Чу Чжао пристально смотрела на него, и он не отвел взгляда.
— Они хотели, чтобы я дождался смерти генерала Чжуна, а затем перебил ослабленных силянцев, заграбастал всю славу и…
Чу Чжао закончила за него:
— И тогда вы с отцом, опираясь на дутую репутацию, смогли бы прибрать к рукам пограничную армию, заняв место Чжун Чанжуна.
— Ваше Величество правы, — выдохнул Лян Цян.
Это не было догадкой — Чу Чжао видела этот сценарий в своей прошлой жизни. Она отвернулась и продолжила путь.
— Те солдаты, что передавали мне приказы… многие погибли в боях, другие бесследно исчезли при переводах. Каждый раз — новые лица, — добавил Лян Цян, догоняя её.
— Очень предусмотрительно, — хмыкнула Чу Чжао. — А город Шипо? Ты имеешь к этому отношение?
Лян Цян замер. Помедлив, он кивнул:
— Это сделал я. Я впустил силянцев в город.
Едва он договорил, как девушка резко развернулась, обдав его порывом холодного ветра. Лян Цян с глухим стуком упал на колени:
— Ваше Величество, я виноват!
— Виноват? — Чу Чжао сверлила его взглядом. — Ты хоть понимаешь, сколько жизней было отдано из-за твоей «вины»?
— Я знаю, — Лян Цян выпрямился, стоя на коленях, его голос был охрипшим. — Знаю, и потому раскаиваюсь. Я больше не мог так жить. Поэтому, когда мне велели смотреть, как умирает генерал Чжун, я нарушил приказ. Я раньше срока подал сигнал о помощи. Я хотел сбежать, хотел выжить, хотел вырваться из этой паутины…
Он посмотрел на неё с мольбой и отчаянием:
— Госпожа А-Чжао, прошу вас, спасите меня.
— Я не хочу быть таким. Я хочу снова стать тем Лян Цяном, чьей храбростью вы когда-то восхищались.
«Восхищалась храбростью?» В глазах Чу Чжао мелькнула ироничная усмешка. Это было недоразумение — в той, первой жизни она восхищалась «героем» Лян Цяном, не зная, что его подвиги были частью заговора.
— Под предлогом награды за победу над Сяо Сюнем я заберу тебя в столицу, — произнесла Чу Чжао. — Надеюсь, когда «тот человек» снова свяжется с тобой, ты сможешь убедительно сыграть роль того самого «отважного господина Ляна».
Лян Цян склонился в глубоком поклоне:
— Благодарю Ваше Величество! Я…
Он хотел сказать что-то еще, но неподалеку показался солдат:
— Ваше Величество императрица, прибыл глава цензората господин Се!
Чу Чжао улыбнулась:
— Как он быстро.
С этими словами она прошла мимо коленопреклоненного Лян Цяна.
— Ваш слуга смиренно провожает Ваше Величество, — прошептал он, снова коснувшись лбом камней. Затем он медленно поднялся и прильнул к зубцам стены, глядя вслед уходящей девушке. Её походка была легкой, почти радостной. За воротами города в облаке пыли показался отряд всадников. Плащ всадника во главе развевался на ветру, сияя в лучах солнца, словно лунный свет.
В душе Лян Цяна не было зависти. Он не смел мечтать о том, что когда-нибудь Чу Чжао будет так же радостно встречать его. Ему было достаточно просто оставаться рядом.
Он знал: Чу Чжао ему не верит. Она оставила его в живых лишь как наживку для своего врага.
Но это не имело значения.
Главное — быть полезным.
Полезным для императрицы и полезным для того, кто стоит за кулисами. Только так он сможет сохранить то, что имеет, и получить еще больше.
Он сказал ей почти всё, но об одном умолчал: все его «подвиги» были совершены лишь потому, что другие солдаты тайно оберегали и прикрывали его.
Того «отважного господина Ляна» никогда не существовало. А значит, возвращаться было некуда.
Добавить комментарий