Заместитель Чжун вошел и, услышав тихий шепот Чу Линя, почувствовал, как в глазах защипало. Этот огромный, закаленный в боях мужчина едва сдерживал слезы.
— Брат, — выдавил он севшим голосом. — Не забивай себе голову дурными мыслями. Всё обязательно наладится, мы ведь всё подготовили…
Он тут же разозлился: что такого наговорил этот паршивец А-Цзю?
— И не слушай ты этого юнца, он несет чепуху! Что он вообще смыслит!
Чу Линь слабо улыбнулся:
— Да, мы всё подготовили. Не беспокойся. — Он замолчал на мгновение, а затем спросил: — Скажи, когда А-Чжао увидела тебя, что именно она сказала?
До этого Чжун Шу описывал лишь ход событий и передал письмо, но Чу Линь не спрашивал о словах дочери. Он думал, что и так всё знает: наверняка жаловалась на обиды, говорила, как скучает, и требовала забрать её домой. Но теперь Чу Линь отчаянно захотел услышать всё в точности.
Чжун Шу нахмурился, восстанавливая в памяти ту короткую и сумбурную встречу.
— Барышня сказала… что дом там, где её отец. Она спросила меня: как у меня хватает сердца не дать ей увидеться с вами? Спросила… что, если она больше никогда вас не увидит?
Чу Линь замер, не сводя глаз с лежащего на столе письма. Чжун Шу тяжело вздохнул. Дочь тосковала по генералу, но и генерал места себе не находил без дочери — он ведь собственноручно вырастил её с младенчества.
— Чанжун, — Чу Линь назвал заместителя по имени. — Заверши все текущие дела, а затем… отправляйся за А-Чжао. Привези её домой.
Чжун Шу опешил.
— Что?! Брат… — Он сделал шаг вперед. — Мы же вот-вот должны отправить отчет императору. Как только ты сообщишь о болезни, скрывать что-либо станет невозможно. О тайном поручении тоже прознают, и здесь начнется настоящая буря. Зачем же втягивать в это барышню?
Он понизил голос до шепота, пытаясь вразумить командира:
— Мы же всё решили! Барышня должна жить в покое и безопасности в столице. А когда мы здесь закончим, сдадим пост и налегке, без всяких обязательств, тоже вернемся домой.
Чу Линь кивнул:
— Я и сейчас могу гарантировать А-Чжао полную безопасность здесь. Я отправил её в столицу, чтобы уберечь от тревог, но раз она и там не находит покоя, пусть лучше будет рядом.
«Ох уж этот А-Цзю! И зачем он только язык распускал!» — Чжун Шу кипел от негодования. Лишние хлопоты в такой ответственный момент!
— Генерал, всё не так просто, — поспешно заговорил он. — Вражда между наследным принцем и третьим принцем перешла в открытую фазу. Кланы Ян и Чжао делят власть, и военные силы — их главная цель. Если твоя армия окажется на виду, они вцепятся в неё мертвой хваткой.
Чу Линь усмехнулся, его лицо стало бесстрастным:
— Интриги Ян и Чжао при Дворе меня не касаются. Но здесь, на моей земле, я не позволю им творить всё, что вздумается. Это исключено.
Чжун Шу смотрел на Чу Линя. Тот всё еще казался могучим, как скала, и его аура была непоколебима. Но заместитель знал правду: эта гора была пуста изнутри. За десять лет старые раны и болезни подточили её основание, и теперь она была готова рухнуть в любой момент.
— Брат, — хрипло произнес он. — Нынешний император… он уже не тот, что прежде. Он состарился. Он изменился. В последние годы он словно ослеп: Двор в хаосе, принцы творят что хотят, а он и слова не скажет. Даже поощряет их… Брат, ты писал ему лично, просил об отставке, спрашивал, как поступить с армией Лунвэй[1], а он проигнорировал! Он вынудил тебя подавать официальный рапорт на увольнение, намеренно выставляя тебя под удар!
Если бы здесь был любой другой офицер из Юньчжуна, он бы крайне удивился: среди четырех армий и двадцати трех лагерей пограничья никогда не упоминалось название «Лунвэй».
Чу Линь предостерегающе поднял руку, призывая к тишине. Чжун Шу стиснул зубы и умолк.
— Я буду подобен камню, — твердо сказал Чу Линь. — Камень неподвижен. Всё остальное — суета.
Заместитель Чжун сжал кулаки.
— Я сам со всем разберусь, — улыбнулся генерал. — Или ты мне уже не веришь?
— Конечно верю, — выдохнул Чжун Шу.
— Ты — единственный, кому я могу доверять полностью, — Чу Линь похлопал его по плечу, и в его взгляде затеплилась надежда. — Поезжай и верни мне А-Чжао.
Чжун Шу бессильно вздохнул:
— Хорошо. Я выезжаю немедленно.
— Нет, погоди, — остановил его Чу Линь. — Сначала я подам рапорт.
Пусть все узнают, что он смертельно болен. Возвращение дочери лишь подтвердит эти слухи. Раньше он боялся, что А-Чжао будет страдать, видя его угасание, но теперь он понял: пусть ей будет больно, но, оставаясь рядом с ним, она обретет душевный покой.
Только когда сердце спокойно, в каких бы обстоятельствах ни оказался человек, он может жить по-настоящему — в мире и безопасности.
— Зайди на днях в город, — произнес Чу Линь. — Нужно передать благодарность тем гонцам.
«Подарки для этого А-Цзю, не иначе», — проворчал про себя Чжун Шу и хмыкнул:
— А что у нас есть стоящего? К тому же, если мы притащим простым почтарям дорогие дары, это привлечет лишнее внимание. Слухи об А-Чжао и так ни к чему хорошему не приведут.
Чу Линь немного подумал:
— Подари каждому по паре плетеных тапок из рогоза.
Такой подарок почти ничего не стоил, и Чжун Шу облегченно выдохнул. Но, помедлив, он всё же решился спросить вполголоса:
— Брат, а что всё-таки между А-Чжао и этим А-Цзю?..
Что она ему такого наговорила? Почему А-Цзю так рьяно за неё заступался и в итоге даже убедил генерала? Эх, а ведь с ним, родным дядей, А-Чжао почти и не разговаривала. Неужели между ними и впрямь всё так серьезно, как малевал тот стражник Те Ин — до «жизни и смерти»?
Чу Линь негромко рассмеялся:
— Не бери в голову. Между А-Чжао и этим парнем нет никакой «связи». — Он на секунду задумался и добавил: — Если и есть между ними что-то общее, то это, пожалуй, сострадание к подобному себе.
«Что это еще за связь такая?» — Чжун Шу окончательно запутался.
— Иди отдыхай, — велел Чу Линь, глядя на обветренные губы верного помощника. Тот с самого приезда даже не присел. — Обо всём остальном поговорим завтра.
Увидев лопнувшие капилляры в глазах командира, Чжун Шу спохватился:
— Уже поздно, брат, тебе тоже нужно поспать. — Он указал на стол: — И чтобы больше никаких бумаг!
Чу Линь кивнул. Когда Чжун Шу ушел, в кабинете воцарилась тишина. Ночь стала еще гуще. Стражники один за другим гасили фонари, торопя генерала ко сну.
Чу Линь посмотрел на два письма, лежащих перед ним. Послание от господина Се он небрежно бросил в жаровню — искры взметнулись вверх, и бумага превратилась в пепел. Затем он осторожно разгладил письмо дочери, собираясь убрать его, но не выдержал и снова открыл.
Все лампы в комнате погасли, осталась лишь одна на столе, тускло освещая последние строки.
Ранее он рассказал Чжун Шу лишь половину правды. Он сказал, что Чу Чжао спрашивала о матери, и заместитель решил, что речь о её происхождении и насмешках столичной знати. Но на самом деле всё было иначе.
В письме Чу Чжао не спрашивала о статусе матери. Она задала прямой вопрос: «Действительно ли моя мать мертва?»
Чу Линь с глухим стуком прижал письмо ладонью к столу и задул последнюю свечу, погрузившись в непроглядную темноту.
В те годы он всё устроил максимально чисто. На границе об этом знали единицы, а в столице — и вовсе никто. Прошло больше десяти лет… Как Чу Чжао могла об этом спросить?
Кто сказал ей, что её мать может быть жива?
И что еще она успела разузнать? Например — кем именно была её мать?
Когда на горизонте забрезжил рассвет, военный лагерь в Юньчжуне начал оживать. А-Цзю, низко опустив голову, пробирался между палатками с ведром воды в руках. На него никто не обращал внимания. Вскоре он добрался до нужной двери, ловко вскрыл замок и скользнул внутрь.
Старый Хэй всё еще беспробудно спал.
А-Цзю, не обращая на него внимания, быстро сбросил чужую одежду и переоделся в свою. Едва он закончил, как в дверь громко забарабанили.
— А-Цзю! А-Цзю!
— Просыпайся, Старый Хэй!
А-Цзю запрыгнул на кровать и мимоходом отвесил Хэю крепкого пинка, сбросив того на пол.
Старый Хэй с грохотом повалился и проснулся в полном маразме. В этот момент дверь распахнулась. Почувствовав густой запах перегара, Чжан Гу поморщился и зажал нос рукой.
— Старый Хэй, ну ты и нализался! — Он глянул на сидящего на полу Хэя, а затем быстро перевел взгляд на кровать. Увидев, что А-Цзю спит лицом к стене и мерно храпит, Чжан Гу облегченно выдохнул.
— Да я вроде немного и выпил… — пробормотал Старый Хэй, потирая ушибленную голову. — Просто этот малец совсем пить не умеет.
Чжан Гу схватил его за шкирку:
— Идем-идем, дай парню выспаться.
Он вытащил Старого Хэя наружу. Тот на ходу подбирал разбросанную одежду, и они, спотыкаясь, вышли, плотно прикрыв за собой дверь.
Шум просыпающегося лагеря остался снаружи. На кровати А-Цзю наконец расслабился всем телом.
Все дела завершены. Никаких обязательств, никаких хвостов. Он глубоко, с облегчением выдохнул и на этот раз действительно провалился в глубокий, безмятежный сон.
[1] Драконья Мощь
Добавить комментарий