Аристократы, скорчившиеся у искусственной горы во дворе, непрерывно дрожали.
Крики и звуки резни стихли, никто даже не разговаривал. Слышалась лишь тяжелая поступь снаружи — это непрерывным потоком прибывали солдаты.
Здание управы изначально было просторным, но сейчас, куда ни кинь взгляд, повсюду были люди. Они кольцо за кольцом окружали главный зал; щиты, доспехи, арбалеты и длинные мечи холодно поблескивали на солнце.
— Господин, — не выдержав, снова взмолился один из отпрысков знатных родов. — Чтобы мы не путались у вас под ногами, позвольте нам уйти.
Услышав мольбы с их стороны, один из военачальников свирепо зыркнул на них.
— Господин, это нас не касается! — поспешно затараторил старший. — Мы ничего не знаем! Наследник сказал, что примет нас, но мы даже не успели с ним встретиться, как эти люди…
Они ведь и правда не были с ними заодно!
— Заткнитесь! — рявкнул военачальник. — Теперь отсюда никто не выйдет. — Он холодно усмехнулся: — Не волнуйтесь, мы позаботимся о том, чтобы вы не путались у нас под ногами.
Аристократы, разумеется, поняли скрытую в этих словах угрозу. Их лица побледнели, а в душах поселился леденящий ужас. Слишком поздно. Если начнется бой, они погибнут первыми.
Знай они, что покорность Сяо Сюню обернется смертью, лучше бы они не склоняли головы, а отсиживались по домам.
— Слушайте те, кто внутри! — военачальник шагнул вперед и, сжимая рукоять меча, сурово крикнул: — Сдавайтесь сейчас, и у вас еще останется шанс выжить!
Внутри стояла мертвая тишина, но в окнах и дверных проемах мелькали силуэты. Те самые злодеи, что перебили солдат во дворе, забрали оружие, забаррикадировались в зале и заявили: если кто-то посмеет приблизиться, они будут отрезать от Сяо Сюня по куску плоти. Кусок за куском. Если они не хотят, чтобы их наследник подвергся казни «тысячи порезов», пусть убираются подальше.
К военачальнику торопливо подошел солдат и что-то зашептал ему на ухо.
Лицо военачальника вытянулось от удивления, но затем он холодно усмехнулся:
— Так это родня императрицы Чу! То-то я смотрю, откуда такая дерзость! Чу Лань! — рявкнул он так громко, что задрожали окна и двери. — Немедленно сдавайся!
…
…
Чу Лань, сидевший на полу, от этого крика, подобного раскату грома, едва не подскочил на месте. Ему хотелось плакать, но слез не было.
О Небеса, зачем он зовет его?!
Он же ничего не сделал!
Даже если бы он хотел сдаться, он не мог этого сделать!
— Отец, не бойтесь, — раздался сзади девичий голос. — Они не посмеют войти и не причинят нам вреда.
Не бояться? Чу Лань медленно повернул голову и посмотрел на девушку, сидевшую позади него за столом. Он едва узнавал её. Неужели это его дочь, Чу Тан?
А Тан, что она творит?!
И эти люди… — Чу Лань снова посмотрел на «слуг» в зале. Он никогда не вникал в домашние дела, всем заправляла дочь, но даже будь он полным идиотом, всё равно бы понял: откуда в их семье взяться таким грозным слугам?
Даже десятилетний мальчишка способен убить?
Этот мальчишка прямо сейчас сидел на трупе.
Трупом был тот самый офицер, что провел их внутрь. После того как его сбили с ног, он притворился потерявшим сознание, а затем улучил момент для нападения. Но стоило ему лишь пошевелить рукой, как мальчишка легким движением метнул нож, перерезав ему горло. Теперь офицеру больше не нужно было притворяться. Теперь он действительно больше никогда не пошевелится.
Затем ребенок подошел, вытащил свой метательный нож и уселся прямо на тело, чтобы невозмутимо протереть лезвие.
Разве это люди?!
Да что вообще происходит?! Разве они не пришли просить убежища у Сяо Сюня? А Тан всё так четко и ясно ему расписала, даже в красках обрисовала, какая прекрасная жизнь их ждет.
«Наш поступок назовут раскаянием и возвращением на истинный путь, впереди нас ждет блестящее будущее», — говорила она.
Так почему же по прибытии его дочь собственными руками оборвала это блестящее будущее?!
Чу Лань боялся даже отвести взгляд. Стоило ему посмотреть в сторону, как он видел того самого наследника вана Чжуншаня, который подошел вплотную к столице и вот-вот должен был стать наследным принцем… теперь он сидел, крепко привязанный к стулу, с кляпом из грязной тряпки во рту.
И это сделала его дочь. Чу Тан.
Он хотел спросить, но не решался. Дело уже сделано, какой смысл задавать вопросы? Неужели он убьет собственную дочь, чтобы загладить вину перед наследником?
Он ведь проделал весь этот тяжкий путь именно ради того, чтобы обеспечить своим детям достойное будущее!
Какая горечь… Все его благие намерения пошли прахом…
Да что, черт возьми, здесь происходит?!
…
…
— Вот и всё, написала, — Чу Тан отложила кисть и с облегчением выдохнула. Подойдя с исписанным листом бумаги, она вытащила кляп изо рта Сяо Сюня и спросила: — Наследник, где ваша личная печать?
Сяо Сюнь посмотрел на неё — без страха, без паники и без гнева.
— В ароматическом мешочке с узором «жуи» на моем поясе, — мягко ответил он.
Чу Тан потянулась, сорвала с его пояса мешочек и вытряхнула из него небольшую печать. Она не забыла мило улыбнуться Сяо Сюню:
— Какая красивая у вас печать.
Сяо Сюнь с улыбкой кивнул, принимая комплимент.
— Барышня А Тан, я недооценил вас, — сказал он. — Я думал, вы подбили родителей искать у меня убежища, но никак не ожидал, что вы придете похитить меня. Вы скрыли всё даже от собственных отца и матери и хладнокровно их использовали. Мое почтение.
Услышав эти слова, связанный Нин Кунь в бессильной злобе забился головой о пол. Ему, в отличие от Сяо Сюня, не досталось привилегии быть привязанным к стулу — его просто скрутили и бросили на землю. Те Ину повезло еще меньше: мало того, что его туго связали, так еще и опоили каким-то усыпляющим зельем, так что он до сих пор не пришел в себя.
Они так беспечно отнеслись к врагу только потому, что супруги Чу Лань казались такими наивными, искренними и открытыми. Если бы в их поведении промелькнула хоть тень фальши, Нин Кунь ни за что не позволил бы им войти.
Чу Тан лишь ответила:
— Мои родители — люди простые и пугливые. Я боялась их напугать.
Сяо Сюнь смотрел на Чу Тан с едва уловимой усмешкой, наблюдая, как она прикладывает печать к исписанному листу бумаги.
— Что пообещала вам Чу Чжао? — спросил он.
Теперь Сяо Сюню всё стало предельно ясно.
Семья Чу Ланя… точнее, Чу Тан, притащившая сюда отца и мать, вовсе не искала у него спасения от безысходности. Она пришла, чтобы схватить его.
Как это называется? Сунуться прямо в логово тигра?
Чей это план? Дэн И? Се Яньфана?
Сначала императорский двор распускает слухи о сговоре Чу Ланя с ваном Чжуншанем. Затем Чу Лань сбегает и направляется прямо сюда, а старый господин Чжоу заботливо помогает ему в этом. Убери хоть одно звено из этой цепи, и Сяо Сюнь бы им не поверил, ни за что не впустил бы их.
Но, конечно же, была еще одна, самая важная фигура — Чу Чжао.
Если бы не Чу Чжао, Чу Тан никогда бы не согласилась на эту авантюру.
Если бы не Чу Чжао, даже попав сюда из-за интриг той троицы, Чу Тан непременно поддалась бы на уговоры Сяо Сюня.
Чу Чжао! Сяо Сюнь сжал связанные за спиной кулаки. Неужели она снова разрушит все его планы?
Чу Тан отмахнулась:
— Ой, да какие там обещания! Мы с ней — одна семья. Если ей будет плохо, то и мне не видать спокойной жизни. Ничего не поделаешь.
Потому что они — одна семья? Разве Чу Тан из тех людей, кого это волнует? Сяо Сюнь не стал оспаривать её слова, а лишь произнес:
— Похоже, по сравнению с Чу Чжао, я всё ещё не заслужил доверия барышни А Тан.
Он посмотрел ей в глаза.
— Обещание сделать вас императрицей — это не пустые слова, барышня А Тан. Раз уж я способен завоевать всю Поднебесную, неужели мне так нужна поддержка могущественного рода со стороны жены? Наоборот, для меня, Сяо Сюня, именно такая девушка, как вы, с незначительной родословной, станет идеальной императрицей. С вами на троне мне не придется терпеть интриги и шантаж со стороны влиятельных кланов. Мы оба получим то, что хотим… Барышня А Тан.
Он улыбнулся, и на его щеках появились глубокие ямочки.
— Вы просто не верите, что сможете стать хорошей императрицей, верно? Чего вам не хватает по сравнению с ней? Хорошего отца?
Сидящий на полу Чу Лань залился слезами.
Чу Тан укоризненно произнесла:
— Наследник, мой отец — тоже хороший отец.
Сяо Сюнь согласился:
— Верно. Тот, кто любит своих детей — хороший отец, и это не измеряется властью.
Он снова посмотрел на Чу Тан.
— Единственное, в чем вы уступаете Чу Чжао — это армия. Я уже говорил: я могу позволить вашему отцу возглавить пограничные войска, и армия по-прежнему будет в ваших руках. Если барышне А Тан и этого мало, я отдам вам половину императорской верительной бирки. Имея в руках реальную военную власть, вы ведь точно сможете стать отличной императрицей?
Верительная бирка — это абсолютная власть над армией. Глаза Чу Тан, сжимавшей в руках письмо, хищно блеснули.
— Барышня А Тан, — тихо вздохнул Сяо Сюнь. — Мне нужна императрица. Дело не в романтической любви, мне нужен соратник, помощник, мне нужна…
Не успел он договорить, как Чу Тан внезапно подняла руку и ударила его по лицу.
Хлесь! Звонкая пощечина эхом разнеслась по залу.
Сяо Сюнь остолбенел. Его слова оборвались на полуслове, и он с неверящим видом уставился на стоявшую перед ним девушку. За всю свою жизнь он, Сяо Сюнь, не получал ни единого удара даже от собственного отца.
Она… ударила его по лицу?
Вот так просто, пока они мило и спокойно беседовали, она ударила его по лицу?!
По ЕГО лицу!
Удар девушки был не слишком сильным, и боли он почти не причинил. Но это было лицо!
Удар по лицу наносят не для того, чтобы причинить боль. Это делают, чтобы унизить.
Это было унижение…
— Ты!.. — Ямочки исчезли с лица Сяо Сюня, а глаза потемнели от ярости.
Но не успел он закончить фразу, как Чу Тан сделала шаг вперед и снова подняла руку. На этот раз не для того, чтобы ударить, а чтобы запихнуть грязную тряпку обратно ему в рот.
Голос Сяо Сюня вновь оказался заглушен, и ему оставалось лишь метать в нее полные ярости взгляды.
Только тогда Чу Тан похлопала себя по груди и сказала:
— Наследник, не сердитесь. У меня просто не было другого выхода.
— Сестрица А Тан, чего ты там возишься и бормочешь? — не выдержал Сяо Ту.
Он всё так же сидел на корточках на трупе офицера, подбрасывая в руке метательный нож и не сводя глаз с Чу Тан.
— Если хочешь его побить, позови меня. Уж я-то бью по-настоящему больно.
Чу Тан посмотрела на него и ответила:
— Я била не для того, чтобы сделать ему больно. И вообще не ради того, чтобы его ударить.
«Что за бред?» — мальчишка ничего не понял.
Чу Тан тяжело вздохнула:
— Ударив его, я своими руками отрезала себе путь к отступлению.
Слова наследника Сяо были слишком соблазнительны. Если бы она слушала его дальше, то точно не удержалась бы и переметнулась на его сторону.
Она лучше кого бы то ни было знала этих аристократов: с виду они щедры, а на деле — злопамятны и мелочны.
После этой пощечины, даже если бы наследник Сяо сделал её императрицей, он бы затаил обиду глубоко в сердце и мог бы лишить её жизни в любой момент.
Ударив Сяо Сюня, она заставила себя отказаться от иллюзий. Больше никаких мыслей о том, чтобы стать его императрицей.
Она зажмурилась и протянула письмо вперед.
— Быстрее, отправь это Чу Чжао! Если задержимся еще хоть на минуту, я точно передумаю!
Добавить комментарий