— Армия справедливости? — Чжун Чанжун всё еще выглядел сбитым с толку. — Что это значит?
— Дядюшка Чжун, — принялась объяснять Чу Чжао. — В свое время я спасла Сяо Юя только потому, что Сяо Сюнь подговорил моего дядю убить его. Сейчас Чжуншань-ван и его сын под предлогом защиты столицы угрожают двору. Народ обманут их речами. Если двор захочет объявить на всю Поднебесную о волчьих амбициях отца и сына, как ты думаешь, кто станет самым подходящим и весомым свидетелем?
Лицо Чжун Чанжуна мгновенно побледнело.
— Кто знает об этом? — выдохнул он.
— Я говорила об этом третьему молодому господину Се, — ответила Чу Чжао.
Стоящий рядом Се Яньлай лишь презрительно хмыкнул.
Чу Чжао, не обращая на него внимания, продолжила:
— И хотя я не говорила об этом Дэн И, господин Дэн наверняка и сам обо всем догадался.
— Тогда нам конец, — пробормотал Чжун Чанжун. — Эти двое — не те люди, с которыми легко договориться. Они обязательно предадут это дело огласке.
— Если они так поступят, я смогу их понять, — спокойно сказала Чу Чжао. — В нынешней ситуации это самый мудрый выбор. К тому же это правда, и винить тут некого.
Чжун Чанжун тяжело вздохнул:
— Но ведь это дело не имеет к тебе и генералу никакого отношения!
Он в сердцах подумал, что стоило силой притащить семью Чу Ланя на границу и лично за ними присматривать, чтобы они до конца жизни не смели общаться с посторонними, находясь в полной изоляции от мира.
Чу Чжао покачала головой:
— Дядя — часть нашей семьи. Даже если мы сами разделимся, в глазах мира мы остаемся единым целым.
— Не паникуй, — снова заговорил Чжун Чанжун, начиная нарезать круги вокруг стола с песком. Проклятье, он мастерски умел расставлять войска и громить врага, но совершенно не знал, как отвечать на подобные политические козни. — Старший господин может сказать, что Сяо Сюнь его принудил. Что он, проявив смекалку, делал вид, будто сотрудничает, а сам выжидал момент, чтобы дать тебе спасти маленького наследника.
Разве так нельзя? Это бы доказало коварство Сяо Сюня, а семья Чу осталась бы в роли спасителей императора.
— Люди в это не поверят, — отрезала Чу Чжао. — Даже если поверят сейчас, со временем это превратится в грязные слухи.
Людская молва страшна, а сердца людей порой еще страшнее. Особенно теперь, когда барышня стала Императрицей, а генерала больше нет рядом — сколько стервятников только и ждут момента, чтобы наброситься на неё. Чжун Чанжун смотрел на карту, чувствуя ярость и бессилие.
«Почему барышне так не везет?»
— Я возвращаюсь в столицу, — твердо сказала Чу Чжао.
Чжун Чанжун замер, а затем просиял:
— Да! Точно! Как я сам не додумался! Барышня, вы должны немедленно вернуться. Возьмите войска, снимите осаду со столицы и казните Чжуншань-вана и его сына!
Такая великая заслуга разом перекроет любые сплетни и слухи.
Раз решено — медлить нельзя. Чжун Чанжун немедленно собрался распорядиться насчет войск.
— Много людей не бери, — остановила его Чу Чжао. — Помимо Старины Бая и Дин Дачуя, добавь еще сотню человек, этого хватит. В столице достаточно гарнизонных войск. Мое возвращение сейчас нужно не ради мечей, а ради поднятия боевого духа.
Чжун Чанжун понимал это, но сердце его сжималось от тревоги и печали:
— А-Чжао, теперь тебе придется полагаться только на себя.
Чу Чжао улыбнулась:
— Дядюшка Чжун, тебе теперь тоже придется полагаться только на себя. Впрочем, здесь покоится прах моего отца. Если проиграешь битву, можешь тайком сходить к нему на могилу и поплакать.
Чжун Чанжун невольно рассмеялся.
Чу Чжао притянула его к себе и вполголоса добавила:
— В этот раз Се Яньлай останется здесь, с тобой…
Брови Чжун Чанжуна взлетели вверх:
— Он мне не нужен!..
— Дядюшка Чжун, возьми его под крыло, натаскай его, сделай его сильнее, — перебила она его, искренне глядя в глаза. — Он молод, у него мало боевого опыта. Если ты его обучишь, мне будет спокойнее полагаться на него в будущем.
Она тихо вздохнула.
— Людей, которым я могу доверять, не так уж много.
Чжун Чанжун проглотил все возражения. Да, сейчас не время для капризов. Генерала нет, барышня — Императрица, у неё за спиной нет могущественного клана, на который можно опереться. Ей нужно использовать каждого, кто может быть полезен.
— Барышня, не беспокойтесь, — торжественно произнес он, до боли сжимая кулаки. Он покосился на Се Яньлая, который стоял поодаль и безучастно ковырялся в песке на тактическом столе. — Даже если он кусок ржавого железа, я перекую его в драгоценный клинок.
Чу Чжао снова улыбнулась:
— Он еще молод, дядюшка Чжун, не слишком притесняй его. Ему и так по жизни пришлось несладко…
«Его еще даже тренировать не начали, а она уже жалеет», — подумал Чжун Чанжун. На душе у него стало как-то муторно, и, не желая больше обсуждать эту тему, он бросил:
— Пойду подготовлю людей.
С этими словами он вышел.
В комнате остались только Чу Чжао и Се Яньлай.
Девушка с улыбкой обернулась и позвала:
— Воевода Се.
Се Яньлай лениво поднял взгляд от стола с песком:
— Какие будут распоряжения у Вашего Величества? Заранее предупреждаю: выполнять не намерен.
Чу Чжао рассмеялась, подошла к нему и отвесила торжественный, искренний поклон:
— Спасибо тебе за то, что привез меня к отцу. Теперь в этой жизни у меня не осталось сожалений. А теперь я прошу тебя: останься на границе. Сражайся с Западным Ляном, храни покой Великой Ся и оберегай то, во что мой отец вложил всю свою душу.
Се Яньлай вскинул бровь:
— Разве ты не сказала только что, что у тебя «не осталось сожалений»? Зачем тогда планируешь будущее?
Чу Чжао снова улыбнулась и, подражая его манере, тоже вскинула бровь:
— Чтобы и в следующей жизни их не осталось.
И это была правда. С тех пор как она переродилась, её заветным желанием было увидеть отца и дать ему уйти с миром. В этой жизни она не только исполнила это, но и стала Императрицей, встретила мать, сама вела войска в бой… Её желания были удовлетворены с лихвой.
Но Сяо Сюнь всё еще полон амбиций, при дворе неспокойно, и всё, что она обрела, может быть потеряно в любой миг. Чтобы не допустить повторения трагедии, ей предстояло сделать еще очень многое.
— А-Цзю, моего отца больше нет. Сейчас всё кажется стабильным, но в руководстве пограничных войск неизбежно начнутся брожения, — продолжила Чу Чжао. — Дядюшка Чжун один их не удержит, а больше мне не на кого положиться. Поэтому я вверяю всё тебе.
С этими словами она снова глубоко поклонилась.
Се Яньлай прекрасно понимал, о чем она. Власть над пограничной армией — лакомый кусок. В последние годы, пока боролись третий принц и наследник, кланы Чжао и Ян жадно тянулись к ней. Лишь Чу Линь держал Лучэн железной хваткой, не давая чужакам вставить и слова, но в остальных пяти армиях давно воцарился разброд и шатание.
Да что там Чжао и Ян — клан Се наверняка тоже строил свои планы. Се Яньлай не знал подробностей, но взять хотя бы его самого: его ведь не просто так засунули в почтовую службу и отправили на границу с письмом для Чу Линя.
Как только Чу Чжао стала Императрицей, а император объявил её своей опорой, воины Силяна «удачно» проникли в верхние округа. Двор тут же попытался обвинить в этом Чу Линя и назначить нового главнокомандующего.
Лишь личное присутствие Чу Чжао, её авторитет Императрицы и готовность самой вести войска временно охладили пыл интриганов.
Но она Императрица. Она не может вечно сидеть в военном лагере.
Как и тогда в императорском городе: когда ушел Чжун Чанжун, она передала армию Лунвэй Се Яньлаю.
Но тогда это были сотни человек.
А сейчас на кону — стотысячное войско.
Се Яньлай пристально посмотрел на неё:
— Чу Чжао, вообще-то я тоже «чужак».
Чу Чжао улыбнулась:
— Ты — тот чужак, который, пожалуй, лучше всех остальных «других».
Сын и отец из клана Лян уже вовсю копят военные заслуги, Чжуншань-ван поднял мятеж, Дэн И крепко засел в кресле наставника, а Се Яньфан опекает юного императора… Она видела, на что способны эти люди. И только Се Яньлая она еще не видела в деле по-настоящему.
— Разве ты сам не говорил? — она лукаво прищурилась. — Что Чу Чжао не может всегда быть невезучей.
Се Яньлай хмыкнул:
— Зато Се Яньлаю везет как утопленнику — всегда и во всем.
С этими словами он развернулся и вышел.
Пусть слова его были колкими, но это означало согласие. Чу Чжао рассмеялась и крикнула вслед:
— Да какая разница! Пусть тебе не везет, главное, что ты всё еще идешь вперед!
Занавес на входе качнулся, отрезая внутреннюю комнату от внешнего мира, и до Чу Чжао донеслось лишь короткое «Пфе!» Се Яньлая.
Она еще немного посмеялась сама с собой, а потом снова перевела взгляд на карту. Раньше флажки теснились только у границы, а теперь они густым лесом стояли вокруг столицы, пугающе ярко выделяясь среди названий городов.
Послышались тяжелые шаги, кто-то рывком откинул полог. Увидев Чу Чжао, застывшую перед картой, вошедшая громко кашлянула.
Девушка подняла голову:
— Сяо Мань? Что случилось?
Сяо Мань демонстративно отвернулась:
— Ты возвращаешься в столицу? Собираешься биться с войсками Чжуншань-вана? Мы… мы пойдем с тобой. — Она запнулась и тут же добавила: — А то ваши казенные солдатики, как я погляжу, совсем никудышные.
Последнюю фразу она явно добавила от себя. Чу Чжао с улыбкой покачала головой:
— Нет. Вам не нужно идти со мной.
Сяо Мань, явно не ожидавшая отказа, резко обернулась и уставилась на неё:
— Эй! Смотри, пожалеешь, когда доберешься туда! И не надейся, что Дин Дачуй своим свистом вызовет подмогу — никто не придет.
Чу Чжао улыбнулась:
— Правда, не нужно. В этот раз вам не придется идти со мной в бой, войск там и так предостаточно. Но мне нужна ваша помощь в передаче вестей, и…
Она подошла ближе и прошептала Сяо Мань на ухо:
— Исход моего похода, победа или поражение — всё теперь зависит от вас.
«От нас? В передаче вестей?» — Сяо Мань нахмурилась. Она, как истинная разбойница, знала: горы захватывают мечами и кровью, а не письмами.
Чу Чжао договорила, похлопала её по плечу и добавила:
— Иди, расскажи ей всё.
Сяо Мань увернулась от её руки и, фыркнув, зашагала прочь. Пройдя приличное расстояние, она вдруг замерла: «Что значит — расскажи ей?»
— Сяо Мань, — позвал знакомый голос впереди.
Девушка подняла голову и увидела Мумяньхун, махавшую ей из-за шатра. Сяо Мань тут же подбежала к ней.
— Что она сказала? — нетерпеливо спросила Мумяньхун.
Сяо Мань и злилась, и хотела рассмеяться одновременно. Чу Чжао говорит: «Иди расскажи ей», а тетушка спрашивает: «Что она сказала?». Обе в одном лагере, обе всё понимают, но делают вид, что не видят друг друга.
— Неужели она умрет, если заговорит с тобой лично? — не выдержала Сяо Мань.
Мумяньхун ласково коснулась её руки и улыбнулась:
— Ей сейчас неудобно. Не нужно лишний раз её тревожить.
Сяо Мань вздохнула. Видя надежду в глазах Мумяньхун, ей стало не по себе.
— Она сказала, что нам не нужно идти с ней, — выдохнула она.
Свет в глазах Мумяньхун мгновенно погас.
— Но! — поспешно добавила Сяо Мань. — Тетушка, она сказала, что её победа или поражение теперь целиком зависят от нас!
Глаза Мумяньхун снова вспыхнули. Она схватила Сяо Мань за руку:
— Вот как? Скорее, расскажи, что она задумала?
Сяо Мань хмыкнула, но послушно пошла за тетей в шатер.
Сборы были недолгими. Решение было принято днем, и уже к закату Чу Чжао выехала из центрального лагеря. Впереди ехал отряд под командованием Старины Бая, позади — Дин Дачуй, а по бокам — А-Лэ и Сяо Мань.
Хотя Чу Чжао не взяла людей Мумяньхун, Сяо Мань настояла на своем присутствии, и Императрица не стала спорить.
Встречные солдаты почтительно кланялись. Никто не удивлялся её отъезду: Императрица Чу часто сама водила отряды на разведку или в бой. О том, что Чжуншань-ван осадил столицу, официально еще не объявляли.
Чу Чжао оглянулась. Издалека она видела силуэт дядюшки Чжуна — чтобы не вызывать подозрений, он не стал провожать её за ворота лагеря.
Что касается Се Яньлая, то его и вовсе нигде не было видно.
Она отвернулась и пришпорила коня, так и не заметив, что на высоком холме слева от лагеря неподвижно стоит молодой воевода, провожая её взглядом.
Добавить комментарий