Императорский указ догорал в жаровне. Клубы черного дыма поднимались вверх, делая лица присутствующих мрачными и темными, словно дно котла.
В притихшем шатре Сяо Сюнь был не один: напротив него стояли трое столичных чиновников.
Они догадывались, что наследник прибыл не с добрыми намерениями, но всё же не ожидали, что он осмелится сжечь священный свиток прямо у них на глазах. Это был вызов, лишенный всякого изящества — он просто разорвал последние нити приличия.
— Наследник! — вскричал старший чиновник. — Как вы смеете!
Сяо Сюнь улыбнулся, и на его щеках проступили глубокие ямочки:
— Господа, разве я осмелился бы прийти сюда, будь я трусом? Неужели в ваших глазах Сяо Сюнь — человек робкого десятка? Вы прекрасно понимаете, зачем я здесь. И я прекрасно понимаю, зачем прислали вас.
Он указал пальцем на догорающий пепел.
— Вы серьезно думали, что эта бумажка сможет меня остановить?
Один из чиновников произнес суровым голосом:
— Сяо Сюнь, значит, вы и ваш отец действительно пошли против заветов предков и решили совершить тягчайшее преступление — мятеж?
Сяо Сюнь тихо вздохнул:
— Что вы называете «заветами предков» и что — «преступлением»? Неужели вы забыли, что я тоже ношу фамилию Сяо? Мой отец — той же императорской крови. Прежний император был распутен и лишен пути, он не смог воспитать наследника и допустил великое зло, нарушившее законы человечности. Трон должен принадлежать мудрому и способному правителю. А то, что сейчас на нем сидит дитя, а делами заправляют мелкий чиновник низкого происхождения и какой-то родственник по женской линии — вот это и есть истинное попрание всех законов!
— И «мудрый правитель», по-вашему, поступает так? — ледяным тоном спросил чиновник. — Гнобит сироту, занявшего трон после смерти родителей? «Мудрый правитель» прикрывается мирными жителями как живым щитом, чтобы шантажировать двор?
Другой чиновник добавил веско:
— Этот указ был попыткой сохранить лицо вам и вашему отцу. Мы давали вам шанс одуматься и свернуть с пути гибели. Еще не поздно всё исправить.
Сяо Сюнь расхохотался. Те Ин сделал шаг вперед, направив обнаженный клинок на заговорившего чиновника. Тот слегка побледнел, но выпрямил спину и не отступил ни на шаг.
— Погоди, не убивай его, — бросил Сяо Сюнь. — Время еще не пришло.
Те Ин убрал меч и отступил.
— Гноблю дитя… — негромко повторил Сяо Сюнь. — А разве мой отец в свое время не был таким же ребенком?
Он обвел взглядом троих сановников.
— Живой щит из народа… Его использую не только я, но и вы сами.
— Для кого вы издали этот указ? Не для меня. Чтобы обмануть народ! Столичный гарнизон уже выстроил порядки впереди, со всех сторон стягиваются тысячи солдат из округов. Вы только и ждете, когда я откажусь принимать указ, чтобы объявить меня мятежником и начать бойню. И когда ваши железные копыта раздавят этих несчастных людей, вы скажете, что в этом нет вины двора.
Сяо Сюнь снова улыбнулся:
— Но не волнуйтесь, я не дам вашим планам осуществиться так просто.
— Я приму указ. Я подчинюсь воле государя и буду «защищать» столицу.
— Однако не забывайте одну древнюю мудрость: «Полководец в походе может не исполнять приказы государя».
С этими словами он подал знак Те Ину.
Трое чиновников не успели даже шелохнуться — Те Ин молниеносно нанес три точных удара, оглушив их. Мужчины без чувств рухнули на пол.
Сяо Сюнь, не глядя, перешагнул через них и вышел из шатра.
— Друзья! Эти трое господ останутся с нами, чтобы вместе защищать столицу! — провозгласил он перед толпой собравшихся беженцев. — Даже если генерала Чу Линя больше нет, сиянцы не посмеют ступить на земли Великой Ся! Ни один волос не упадет с головы нашего народа!
Толпа разразилась ликующими криками.
Среди этого гула Сяо Сюнь обернулся к своим офицерам:
— Завтра снимаемся с лагеря. Разделите войско на четыре колонны и продолжайте движение к столице.
— Слушаемся! — хором ответили командиры.
Сяо Сюнь снова посмотрел на северо-запад. Жаль, что та девушка не увидит своими глазами, как он покорит столицу.
Глубокой ночью в столичном гарнизоне не утихало движение. Чжан Гу стоял у входа в лагерь, погруженный в свои думы.
— Начальник, — к нему подбежал один из гонцов и вполголоса спросил: — Тут что-то не так.
— Само собой, не так, — Чжан Гу сердито зыркнул на него. — Ты что, дурак? Неужели думал, что всё в порядке?
Внезапная массовая переброска войск… Слова о том, что двор призвал Чжуншань-вана «защищать столицу» бок о бок с гвардией — это сказочка для простого люда. Откуда у удельного князя взялась целая армия? Тайное содержание войска для любого вана — верная смерть.
Более того, такая огромная масса людей подошла к столице на восемьсот ли, а в почтовую службу не поступило ни единого донесения.
Очевидно, что армия Чжуншань-вана умело обходила все посты наблюдения.
Нужно ли гадать, зачем они здесь?
— Да нет, — поспешно добавил гонец. — Я про то, что и со стороны двора дело нечисто.
Чжан Гу посмотрел на него:
— Двор делает то, что может. Пытается сдержать их… А если не выйдет — войска уже выстроены в боевые порядки за чертой города.
Все округа и провинции приведены в боевую готовность: к внутреннему мятежу готовились давно.
— Да нет же! — в отчаянии воскликнул гонец. — Я о том, что двор до сих пор не отправил ни единого известия Императрице Чу. Они намеренно держат её в неведении!
Связь была перерезана людьми Чжуншань-вана, но двор обязан был попытаться восстановить её. Императрица на границе, в стране происходит такое… почему ей не сообщают ни слова?
Чжан Гу вздохнул:
— Ситуация на границе и так критическая. Ну, узнает она, и что? Бросит всё и примчится на помощь? А что тогда будет с рубежами?
Гонец на мгновение замолчал. В словах начальника была логика. Генерала Чу больше нет, Императрица сражается с Западной Лян из последних сил — ей сейчас явно не до столичных интриг.
Чжан Гу посмотрел на северо-запад:
— Надеюсь лишь, что когда весть всё-таки дойдет до неё, она не слишком разволнуется.
Гонец кивнул и со вздохом добавил:
— Хоть бы у старого Вана и Эр Си всё получилось. Эр Си ведь впервые на границу отправился. Он совсем еще мальчишка деревенский, ничего в жизни не смыслит.
— Мал-то мал, да в деревенской почтовой станции прослужил много лет, — негромко отозвался Чжан Гу. — Не такой уж он и несмышленыш. К тому же сейчас это только на руку: дороги перекрыты, заставы на каждом шагу. Тот, кто меньше всего похож на кадрового гонца, имеет больше всего шансов прорваться.
Пусть двор молчит о столичной беде, опасаясь за спокойствие Императрицы… Но сама Чу Чжао и Се Яньлай перед отъездом строго-настрого наказали: какие бы вести ни приходили, Чжан Гу обязан передать их немедленно, не дожидаясь официальных писем от правительства.
Поэтому, едва почувствовав, что запахло жареным, еще до того, как официальные послы выехали с указом, Чжан Гу тайно отправил двоих своих людей из столицы.
В нынешней обстановке, когда война может вспыхнуть в любую секунду, путь их точно не будет легким.
Чжан Гу и гонец замолчали, с тревогой и надеждой глядя туда, где в ночной тьме скрывался путь на северо-запад.
Новогодние праздники не принесли тепла. Чем дальше на северо-запад, тем яростнее становился ранневесенний ветер — он казался холоднее самой лютой зимней стужи.
Но даже самый ледяной ветер не мог заморозить кровь, что толчками вырывалась из ран.
Молодой солдат глухо всхлипывал. Его всего трясло, он готов был сорвать с себя всю одежду, лишь бы хоть как-то зажать раны товарища.
Но тот был буквально утыкан стрелами — даже некуда было приложить повязку.
Когда они прорывались через заставу, напарник прикрыл мальчишку собой, приняв на спину град летящих стрел.
— Эр Си… — Ван вцепился в его руку. — Ты же из деревни… Неужели мертвецов никогда не видел? Чего разнюнился…
В какой такой деревне на почтовой станции увидишь смерть? Там и людей-то раз в неделю встретишь. Юный Эр Си лишь завыл в голос:
— Братец Ван, братец Ван, не умирай! Если ты умрешь, что мне-то делать?!
Ван хотел было обругать его по привычке, но сил совсем не осталось. Голос его звучал слабо и совсем не грозно.
Старый Ван сделал несколько глубоких вдохов и прохрипел:
— Плевать, умру я или нет! Уходи скорее, иначе они нас догонят, и тогда никто не спасется.
Эр Си продолжал лихорадочно заматывать его раны, отчаянно качая головой:
— Я не смогу… Один я не справлюсь!
Старый Ван выругался сквозь зубы:
— Ты меня в могилу сведешь своими нюнями! — Он схватил Эр Си за руку. — Парень, слушай меня. Не забывай, какие мы гонцы. Мы — те, кому Императрица доверяет больше всех. Раз ты попал к нам, значит, ты справишься.
— Нет же! — продолжал всхлипывать Эр Си. — Когда я к вам попал, вам еще никто не доверял, и Императрица меня знать не знала!
Ван криво усмехнулся:
— Ну так сейчас, щегол, у тебя есть шанс доказать Императрице, что ты на что-то годен! — С этими словами он надавил рукой на стрелу, торчащую в груди, вырывая последний крик: — А ну пошел вон отсюда!
С этим возгласом его дыхание оборвалось, и он затих навсегда.
Эр Си вскрикнул, закрыл лицо руками и зарыдал, но в следующее мгновение, пошатываясь, вскочил и, преодолевая ледяной ветер, скрылся в густых зарослях леса.
О том, что было дальше, Эр Си помнил смутно.
В бреду он снова и снова видел свою прежнюю жизнь.
Вот он сидит на деревенской почтовой станции и с восхищением смотрит на проносящихся мимо статных гонцов — хотя в глазах других они были лишь запыленными, измученными работягами.
Вот он сам попадает в столичный лагерь, становится гонцом, и сердце его переполняет неописуемая радость.
Вот он идет с начальником Чжаном гулять по столице: видит толпы людей, горы вкусной еды, видит, как кого-то ведут по улице на позорную казнь, и мужчина хлещет плетью какого-то юношу.
Начальник Чжан толкает его: «Иди скорее!»
Куда идти? Вперед? Нельзя, там достанется плетью.
Ему уже не хотелось смотреть на это зрелище, он хотел домой. Он изо всех сил пятился назад, но начальник Чжан толкал его вперед, он споткнулся, и тот мужчина замахнулся плетью прямо на него…
Эр Си закричал, обхватив голову руками от невыносимой боли. Кто-то перехватил его ладони, и вокруг зазвучали приглушенные голоса.
— Проснулся.
— Выкарабкался.
— Быстрее, сообщите Императрице.
«Императрица?» Сознание Эр Си медленно прояснялось. Точно, начальник Чжан велел найти Императрицу… О чем же была речь? Эр Си принялся лихорадочно ощупывать себя. Донесение! Где донесение?!
Чья-то рука снова мягко остановила его.
— Донесение у меня, — раздался чистый девичий голос. — Не беспокойся.
«Доставил? Неужели правда доставил?»
Братец Ван умер! Он умер! Как же он, Эр Си, смог дойти один?
Видя, что гонец снова начинает метаться, Чу Чжао сжала его руку и сказала лекарям:
— Дайте ему еще отдохнуть.
Лекари поднесли лекарство, и вскоре гонец снова погрузился в глубокий сон.
— Барышня, А-Цзю вернулся, — тихо позвала А-Лэ от двери.
Чу Чжао бросила последний взгляд на спящего и вышла.
Се Яньлай уже шел ей навстречу широким шагом.
— От земель Чжуншаня до самой столицы все почтовые станции под их контролем, — бросил он, кивнув на дверь комнаты. — То, что этот малец умудрился проскочить — просто чудо.
Чу Чжао впервые слышала, чтобы он кого-то хвалил. Но следующая фраза всё вернула на свои места:
— Будь на его месте я, я бы так не медлил.
Чу Чжао и разозлилась, и вздохнула одновременно, перебив его:
— Что в столице?
— Не волнуйся, — ответил Се Яньлай. — Каким бы внезапным ни был ход Чжуншань-вана, двор готовился к этому заранее.
Можно сказать, что с того момента, как началась война с Западной Лян, граница готовилась к встрече с сиянцами, а столица — к удару со стороны Чжуншань-вана.
Пусть действия князя оказались хитрее, чем ожидалось — он прорвал окружение, перерезал связь и двинулся на столицу, — двор не был застигнут врасплох.
Чжун Чанжун, изучая карту на столе, произнес:
— Повода для паники нет. В столичном гарнизоне сто тысяч человек, еще двести тысяч из ближайших провинций могут подойти в кратчайшие сроки. Чжуншань-вану не так-то просто будет взять город.
Чу Чжао хранила молчание.
Се Яньлай саркастично скривил губы:
— Нечего переживать за маленького императора. Если не веришь другим, неужели не веришь Се Яньфану? Пока он в городе, кто сможет его взять? — Он сухо усмехнулся. — Может, он только и ждал этой битвы.
Во время прошлого мятежа Се Яньфан потерпел сокрушительное поражение: блестящий молодой господин остался ни с чем. На этот раз он явно намерен вернуть себе былое величие.
Чу Чжао ответила: «Я не беспокоюсь».
В той, прошлой жизни у Сяо Сюня были и время, и место, и поддержка людей, но даже когда Се Яньфан поднял мятеж, он умудрялся громить Сяо Сюня раз за разом. Теперь же Се Яньфан защищает столицу, и все преимущества — небо, земля и люди — на его стороне. Сяо Сюню победить его будет ещё невозможнее.
Вот только… это ведь война.
Сражения с Силяном проходят на границе, где земли пустынны.
А война Чжуншань-вана с императорским двором развернется в самом сердце Срединных равнин, в густонаселенном, процветающем мире…
Осады городов, захват земель, железные копыта и мечи — насколько же кровавым и ужасающим будет это зрелище.
И есть еще одна опасность…
Чу Чжао внезапно повысила голос: «Сяо Мань!»
Снаружи никто не отозвался, но Чу Чжао не стала кричать снова. Вскоре Сяо Мань неохотно вошла в комнату.
— Что надо? — недовольно буркнула она, отвернув голову.
— Почтовая связь между столицей и нашими землями перерезана, — сказала Чу Чжао.
Сяо Мань хмыкнула: — Ваши казенные войска совсем бесполезны.
Чжун Чанжун в ярости уставился на нее, а Се Яньлай поддакнул: «И то верно, толку от них никакого».
Чу Чжао проигнорировала их колкости: — Я хочу попросить вас связаться со столицей.
Сяо Мань молча отвернулась в сторону.
Чжун Чанжун холодно произнес: — Нам не нужна посторонняя помощь. Мы сами пробьем путь, людей у нас хватает.
Чу Чжао возразила: — У наших людей и так полно дел, но есть вещи, в которых Сяо Мань и её люди куда искуснее. — Сказав это, она на мгновение задумалась, быстро написала короткое письмо, достала печать Феникса, приложила её, запечатала послание и протянула Сяо Мань: — Забудьте пока об остальном. Просто передайте это Чу Тан.
Сяо Мань всё так же смотрела в сторону и молчала, но руку протянула, выхватила письмо и, развернувшись, вышла.
Чжун Чанжун не стал обращать внимания на девчонку и спросил Чу Чжао: — Вы боитесь, что семья старшего господина в опасности?
Да не может быть… Семья Чу Ланя в столице, и если столица в безопасности, то что с ними станется?
Стоящий рядом Се Яньлай дважды многозначительно хмыкнул.
— «Армия справедливости», — произнес он, глядя на Чу Чжао с ехидной улыбкой. — Ну всё, тебе конец.
Добавить комментарий