Лян Цян смотрел на блеск изогнутого клинка, и его сознание затуманилось. Ему казалось, он уже чувствует невыносимую боль в предплечье.
В этом сиянии он словно увидел самого себя: вот он стоит на коленях, крича от боли, а отсеченная рука валяется рядом в пыли.
Но он не умирает. Его спасают, лечат, подсаживают в седло, и среди гор трупов толпы воинов окружают его, выкрикивая здравицы.
Затем он получает титулы и чины. Вот он, однорукий, ведет войска в бой. Его отряд растет: пятьсот человек, тысяча, десять тысяч… Он воюет повсюду, громя то воинов Западной Лян, то каких-то других врагов.
Он идет по пути славы, вступает в императорский зал, и сотни чиновников склоняются перед ним в приветствии.
Пусть он калека, но везде, куда бы он ни пришел, люди смотрят на него с благоговением, называя героем и великим воином.
В этих видениях он даже разглядел лицо той девушки. Она в императорском облачении сидит на троне, и её взгляд полон восхищения и радости…
— Командующий Лян, время не ждет! — резкий окрик солдата вырвал его из грез. — Выбирайте: слава на века или ваша рука?
Изогнутый клинок скользнул по доспеху, издав противный скрежещущий звук.
Лян Цян вздрогнул и инстинктивно отступил назад.
Солдат с саблей в руке усмехнулся:
— Командующий, такой шанс выпадает лишь раз в жизни. Не волнуйтесь, я сделаю всё быстро. Вы даже не успеете почувствовать сильную боль.
Лян Цян сжал кулаки, чувствуя, как пальцы всё еще повинуются ему. Да, попасть в засаду и при этом разгромить основные силы врага… Даже если тот таинственный человек всемогущ, такую «победу» можно организовать лишь единожды.
Этот шанс купили специально для него.
«Я, Лян Цян, оказывается, очень дорого стою».
Лян Цян внезапно рассмеялся.
— Малец совсем с катушек съехал от страха? — пробормотал один из солдат.
— Счастьем своим захлебнулся, — холодно отозвался другой.
Солдат, державший меч, произнес:
— Командующий Лян, вы ведь всё поняли? Это блестящее будущее стоит какой-то там руки. Весьма выгодный обмен.
Лян Цян поднял на него взгляд:
— Разве я плачу за это только рукой? Друг, я плачу за это всей своей жизнью. Нет, даже жизнями моих детей и внуков на поколения вперед.
Без руки он больше никогда не сможет быть независимым. Эта слава станет для него роскошным одеянием, но одновременно — и кандалами. Чтобы сохранить свое положение и богатство, Лян Цян будет вынужден навсегда отдать свою судьбу, свою душу и будущее своего рода в чужие руки.
«До чего же страшный человек…»
«Как искусно он ведет дела».
«Как мастерски он искушает человеческие сердца».
— Командующий, — солдат не стал спорить. — Стоит оно того или нет — решать вам. Мы не принуждаем.
«Не принуждаете?» — подумал Лян Цян. — «Да, формально нет. Но разве у меня остался путь назад?»
Откажись он — сохранит руку, но потеряет всё, что только что приобрел. Включая саму жизнь.
И что тогда останется?
Его жизнь превратится в нелепую шутку. Мертвецу ничего не нужно.
Но если он сможет триумфально вернуться в мир живых, если сможет сиять в лучах славы… Какое значение имеет его жизнь или судьба клана Лян?
Если уж он кому-то понадобился, если его решили «использовать» — значит, так тому и быть.
Лян Цян поднял голову и твердо произнес:
— Чтобы в будущем я хотя бы внешне походил на человека… оставьте мне правую руку. Забирайте левую.
Солдат удовлетворенно улыбнулся:
— Разумный выбор. Слушаюсь приказа командующего…
Он замахнулся саблей.
— Командующий, чтобы рана выглядела достоверно и никто не заподозрил подвоха, я не буду просить вас снимать доспех и ложиться. Я сделаю это прямо так…
Он не успел договорить — сабля резко обрушилась вниз.
«Хочет создать иллюзию внезапности?» Но несмотря на сделанный выбор, когда клинок полетел в него, Лян Цян инстинктивно дернулся назад.
Солдат не стал его преследовать, лишь на его лице проступила странная, пугающая улыбка.
В этот миг сбоку пронесся свист ветра. Боковым зрением Лян Цян увидел, как другой солдат, который незаметно подобрался вплотную, нанес мощный боковой удар тяжелым мечом.
Вот она, настоящая внезапность!
Лян Цян попытался увернуться, но было поздно. Раздался резкий лязг: широкое лезвие угодило точно в сочленение доспехов.
Хотя на поле боя он постоянно получал мелкие раны и думал, что привык к боли, когда холодная сталь врезалась в плоть и кость, Лян Цян не выдержал и издал истошный крик.
Его рука…
У него больше не будет руки.
Он…
Он больше никогда не будет прежним.
Он пожалел об этом! Он горько пожалел!
Лян Цян инстинктивно вскинул руку, пытаясь остановить тяжелый клинок.
Вместе с его криком боли в воздухе раздался резкий свист, и в следующее мгновение широкий меч замер. Солдат, сжимавший его, тоже застыл.
Это не рука Лян Цяна остановила сталь. Стрела насквозь пробила горло солдата.
Лян Цян оцепенел. Солдат даже не успел понять, что произошло: на его губах всё еще играла хищная усмешка, когда жизнь покинула его тело.
— Кто здесь?! — остальные солдаты мгновенно пришли в себя и, похватав оружие, обернулись.
Только тогда они заметили, что в изрезанных оврагах позади них, неизвестно когда, появились люди. Они припали к земле, выставив перед собой плотный ряд арбалетов.
От этого зрелища по коже пополз мороз.
…
Подкрепление.
Хотя их знамен не было видно, с первого взгляда стало ясно: это войска Великой Ся.
Лян Цян и его «телохранители» всё поняли в одно мгновение.
— Я… — один из солдат открыл рот, но слова застряли в горле.
Если это подкрепление, то почему они подобрались бесшумно и без предупреждения застрелили своего же товарища?
Неужели их раскрыли?
А если и нет, то подозрения теперь неизбежны. Как объяснить то, что они только что делали? И, что еще страшнее — как объяснить замерших впереди воинов Западной Лян?
Всё произошло слишком внезапно. По всем расчетам, подкрепления быть не должно. Солдаты покрылись холодным потом.
Внезапно Лян Цян вскрикнул и бросился на стоявшего перед ним воина:
— Они переметнулись к врагу! Я не дамся вам живым!
Раздался лязг — его длинный меч скрестился с клинком солдата. Высекая искры, Лян Цян прижал свое лезвие почти к самому горлу противника, его глаза бешено сверкнули.
— Я стою очень дорого, — прошептал Лян Цян, чеканя каждое слово так, чтобы слышал только его противник. — Руку вы забрать не успели. Но чтобы эта сделка не стала убыточной… вам всем придется умереть.
Солдат, кажется, всё понял. Глядя в глаза Лян Цяну, он растянул губы в пугающей усмешке и внезапно заорал во всё горло:
— УБИТЬ ЕГО!
Он оттолкнул Лян Цяна и замахнулся для удара. Остальные «телохранители» тоже бросились в атаку.
И в тот же миг воздух наполнился гулом сотен летящих стрел.
Лян Цян стоял неподвижно, чувствуя, как мимо него проносятся смертоносные жала. Он смотрел, как его недавние защитники один за другим валятся на землю, пронзенные стрелами.
В то же время воины Западной Лян, до этого стоявшие как вкопанные, словно прорвавшая плотину река, снова бросились в атаку.
Позади Лян Цяна загрохотал топот копыт, сопровождаемый мощным кличем:
— В БОЙ!
Земля содрогнулась. Тучи пыли и яростный ветер захлестнули всё вокруг. Бесчисленные всадники проносились мимо Лян Цяна, сталкиваясь с «волной» Западной Лян. Поле боя снова утонуло в крови и криках.
То ли от дрожи земли, то ли от неистовства ветра, но Лян Цян больше не мог стоять. Он рухнул на одно колено, тяжело опираясь правой рукой на воткнутый в землю меч.
Его левая рука была залита кровью. Тот солдат не успел её отрубить, но клинок вошел глубоко в плоть.
Он опустил голову, глядя, как кровь мерно капает на истоптанную землю.
— Лян Цян.
Конь остановился совсем рядом, и сверху донесся девичий голос.
Лян Цян поднял голову. Перед ним на вороном коне сидела девушка в поношенном красном платье, с луком за спиной и мечом в руке.
Её волосы были растрепаны, на когда-то белом лице лежал слой серой пыли, но глаза сияли ярко, словно звезды.
— Лян Цян, — повторила она. — Ты в порядке?
Добавить комментарий