Глубокая ночь. Огни в Императорском городе горели чуть тусклее, чем раньше, но тишина так и не наступила, особенно здесь, у переднего зала.
Гвардейцы несли патруль, закончившие дела чиновники стояли в коридорах и тихо переговаривались, евнухи сновали туда-сюда с подносами чая и сладостей. Но стоило им заметить медленно приближающуюся процессию, как все мгновенно замерли.
— Её Величество Императрица, — почтительно поклонились они.
Чу Чжао кивнула:
— Многоуважаемые господа, вы усердно трудитесь.
Чиновники наперебой стали отвечать:
— Это долг ваших покорных слуг.
Чу Чжао посмотрела в сторону одного из залов:
— Господин Великий наставник у себя?
— Да, господин Великий наставник там, — поспешно закивали чиновники.
Чу Чжао перевела взгляд на прислуживающих евнухов:
— Осенние ночи промозглые и сырые, хорошенько позаботьтесь о господах чиновниках.
Евнухи хором отозвались согласием. Чу Чжао прошла мимо них и направилась к покоям Великого наставника.
Чиновники проводили Императрицу взглядами, заметив, что в её свите евнухи несут тяжелые пищевые короба, содержимого которых хватило бы на целый банкет. Неужели она пришла, чтобы принести Великому наставнику поздний ужин?
В наши дни все три приема пищи для Великого наставника готовились исключительно на императорской кухне внутренних покоев, а теперь еще и сама Императрица лично приносит ему еду посреди ночи… Регент и Великий наставник в одном лице — поистине фигура исключительная.
Однако…
— Я слышал, что после банкета Её Величество и Великий наставник сильно поссорились.
— Я тоже слышал. Говорят, Великий наставник был в ярости.
— В тот момент Третий господин Се тоже был там.
— Интересно, какое еще немыслимое требование выдвинула Императрица?
— А не подбил ли Её Величество на это Третий господин Се…
— Тс-с! Осторожнее со словами, осторожнее.
В зал вошло множество людей. Из-за топота шагов в изначально тихой комнате стало шумно.
Дэн И, сидевший за столом, даже не шелохнулся, чтобы встать. Он вел себя так, будто вошедшая девушка вовсе не была Императрицей, не говоря уже о том, чтобы совершить поклон.
Чиновники, находившиеся в зале до этого, поспешно втянули головы в плечи и ретировались, делая вид, что ничего не заметили. Этот Великий наставник был низкого происхождения и взлетел на вершину власти внезапно, но нрав у него был на редкость деспотичный и жесткий.
Но что поделать? Маленькому Императору и юной Императрице еще много лет предстоит томиться под его властью.
Чу Чжао, казалось, тоже не обратила внимания на грубость Дэн И. Она велела евнухам расставить блюда на столе, после чего служанки и евнухи удалились. В зале осталась только Сяо Мань.
Сяо Мань, как обычно, старалась казаться невидимкой, но на этот раз она несколько раз внимательно посмотрела на Дэн И с легкой настороженностью. Она нутром чуяла, что от этого человека исходит враждебность…
Хотя с первого взгляда было ясно, что этот Дэн И совершенно не умеет драться и воевать. Не то что Се Яньфан — с виду хрупкий молодой господин, а на деле способный хладнокровно убить.
Впрочем, эти столичные чиновники, даже не владея боевыми искусствами, убивают гораздо больше людей, чем любые воины.
Они убивают без ножа.
— Господин Великий наставник, — с улыбкой произнесла Чу Чжао. — Эти блюда я выбирала лично. Пожалуйста, отведайте.
Дэн И холодно ответил:
— Ваш покорный слуга не голоден.
Чу Чжао присела в легком реверансе и всё с той же улыбкой сказала:
— Великий наставник, не гневайтесь из-за меня.
— Раз Ваше Величество уже приняли решение, станете ли вы слушать других? — отозвался Дэн И. — Гневаюсь я или нет — всё равно нет никакого толка. Поэтому я не гневаюсь.
И он говорил правду: в этот момент в нем действительно не было ярости. Его лицо оставалось спокойным, а выражение — ледяным. Он не злился. Ему просто было всё равно.
Чу Чжао тихо вздохнула и сделала шаг вперед:
— Господин Дэн. — Она снова поклонилась. — А-Чжао благодарит вас.
Она больше не говорила от лица Императрицы, вернувшись к их прежнему стилю общения. Дэн И посмотрел на неё и равнодушно произнес:
— Это долг вашего покорного слуги. Не смею принимать благодарности Вашего Величества.
— То, что господин Дэн ранее в гневе отчитал меня, — это ваш долг слуги, защищающего интересы монарха, — сказала Чу Чжао. — Я покидаю Императорский город, покидаю столицу, и то, что Великий наставник открыто недоволен мной, на самом деле идет мне только на пользу.
Дэн И смотрел на неё, не проронив ни слова.
Девушка искренне улыбнулась:
— Если бы и Великий наставник, и Третий господин Се с радостью выпроваживали меня из столицы, вот тогда бы я точно побоялась уезжать.
Она выразилась предельно прямолинейно.
Лишь пока эти двое не в ладах друг с другом, между ними тремя может сохраняться баланс.
Дэн И произнес:
— Ваше Величество изволит шутить. Чего может бояться барышня А-Чжао? Согласны мы или нет, багаж барышни А-Чжао наверняка уже собран, и вы просто ждали наступления ночи, чтобы перелезть через стену и сбежать, не так ли?
Чу Чжао рассмеялась, перевела взгляд на Сяо Мань и спросила:
— Сяо Мань, а наши вещи уже собраны?
— К чему эти странности? Не понимаю я этих столичных жителей, — Сяо Мань отвернулась и глухо пробурчала: — Я не знаю, я сборами не занимаюсь, идите А-лэ спрашивайте.
Чу Чжао, конечно же, не собиралась спрашивать всерьез, она лишь с улыбкой смотрела на Дэн И.
Дэн И помолчал мгновение, потянулся за фруктовым чаем на столе, хотел выпить залпом, но остановился и произнес:
— Мне действительно всё равно, поедешь ты или нет…
Присутствие Чу Чжао не было для него необходимостью, наоборот, возможно, без нее было бы даже лучше. В его изначальных планах этой девчонки вообще не существовало.
Но раз уж она появилась…
Он сделал паузу, решив всё же немного поразмыслить над её ситуацией.
— Я не понимаю.
Он не понимал, какой смысл в этой одной встрече? Что она изменит?
Чу Чжао опустилась напротив него, сама налила себе чашку фруктового чая, выпила её до дна и только потом ответила:
— Он мой отец, а я его дочь. Перед его смертью мы просто обязаны увидеться.
Дэн И возразил:
— Ну увидитесь вы, и что с того? Ты прекрасно знаешь, в каком состоянии твой отец. Эта встреча не воскресит его из мертвых.
Эти слова ставили в тупик, на них было решительно нечего ответить. Чу Чжао с легкой беспомощностью вздохнула:
— Господин Дэн, ну нельзя же так рассуждать.
Дэн И ровно произнес:
— Прошу прощения, Ваше Величество, но я именно такой человек.
Он выпил свой чай залпом и добавил:
— В тот день во дворце я уже издали поклонился своей матери.
Даже когда он получил из рук Императора нефритовую печать и тигриную бирку, у него ни на секунду не возникло мысли с боем прорваться из дворца, чтобы проверить, жива ли его мать.
— Это абсолютно бесполезная затея, — сказал он. — Что она даст, кроме слабого утешения для твоей собственной души?
Казалось, больше она действительно ничего не даст. Чу Чжао промолчала.
— Человек начинает терять всё с самого момента своего рождения. И мы должны крепко держать то, что еще можем удержать, а не цепляться за то, что удержать невозможно, — жестко произнес Дэн И. — Особенно такие люди, как мы с тобой, забравшиеся на самую вершину. Если мы позволим себе погрязнуть в пустых страстях и привязанностях, мы не только сами окажемся в беде, но и погубим всех, кто находится рядом с нами.
Чу Чжао помолчала какое-то время:
— Сколько я живу, еще никто и никогда не говорил мне таких слов.
Сказав это, она подняла чашку с чаем и церемонно поклонилась:
— Благодарю вас, господин наставник, за этот урок.
Она назвала его наставником.
Дэн И не стал возражать и вообще не обратил внимания на это обращение, лишь ответил:
— Просто раньше ты не занимала такого положения, и говорить тебе подобные вещи не было никакой нужды.
Чу Чжао про себя подумала: вообще-то, занимала. Но тут же покачала головой. Нет, в той жизни её титул Императрицы был совсем иным. Тогда она полностью зависела от Сяо Сюня, а в этой жизни она сама завоевала свое место.
Действительно, положения были совершенно разными.
Чу Чжао снова осушила чашку с фруктовым чаем до дна и сказала:
— Сегодня я пришла поблагодарить вас, господин наставник. Зная, что вы здесь, А-Чжао может уехать со спокойной душой.
С этими словами она поднялась и направилась к выходу. Сяо Мань молча последовала за ней.
Со спокойной душой? Неужели она так сильно мне доверяет? Дэн И, так и не поднявшись из-за стола, взял палочки и неторопливо принялся за еду.
Чу Чжао шла по дворцу. Евнухи из свиты разошлись, и теперь их осталось только двое: она и Сяо Мань. Они шагнули в узкий проход между высокими дворцовыми стенами, и темнота поглотила их.
В спасительном мраке Чу Чжао вытащила из волос шпильки, отвязала поясные подвески и скинула роскошное парадное платье Императрицы, под которым обнаружился удобный и легкий дорожный костюм.
Конечно же, она прекрасно понимала, что один мимолетный взгляд на отца не вернет его к жизни. Понимала, что это абсолютно бесполезная затея, которая не даст ничего, кроме утешения для её души.
Но Дэн И не знал одного: ради этого крошечного, «бесполезного» мгновения ей пришлось умереть и прожить жизнь заново.
И если это позволит ей исполнить свое самое заветное желание, она готова умереть еще раз — оно того стоило.
Человеческая жизнь так коротка и полна страданий. Исполнить свое заветное желание — это уже величайшая удача, о которой только можно мечтать.
Добавить комментарий