Чу Чжао не была удивлена словами заместителя Чжуна, но слышать их вживую оказалось невыносимо горько.
— Там не мой дом, — покачала она головой.
Чжун Шу был названым братом её отца, поэтому он отчитал её со всей строгостью старшего:
— Глупости! Как это не дом? Там покоится прах твоих дедов, там твой дядя хранит семейный очаг. — Он перевел взгляд на А-Лэ: — А ты как прислуживаешь барышне? Почему не отговорила её от этой затеи?
А-Лэ, которая в столице и в пути была неразговорчива, боясь опозорить госпожу, перед Чжуном ни капли не струсила. Она с вызовом ответила:
— А когда это я шла против воли барышни?
Чжун Шу поперхнулся. И правда, эта девчонка всегда беспрекословно следовала за Чу Чжао: куда та укажет, туда она и бросалась первой, какая уж тут критика.
— Я с тобой позже разберусь, — пригрозил он лишь для вида.
Чу Чжао тихо произнесла:
— Дядя Чжун, то место — лишь поместье клана Чу, но не мой дом. Мой дом там, где мои близкие, где мой папа.
Глядя на покрасневшие глаза девочки, Чжун Шу тоже почувствовал горечь. Если бы не крайняя необходимость… Он подавил эти мысли и снова принялся уговаривать:
— Про инцидент с барышней Лян генерал уже знает. Он отправил письма господину Ляну и в Верховный суд, всё улажено. Тебе нечего бояться, возвращайся назад со спокойной душой.
— Да не боюсь я никаких Лянов! — Чу Чжао посмотрела на него сквозь слезы. — Я просто хочу увидеть отца. Потому что он болен.
Лицо Чжун Шу побледнело, взгляд стал острым, а шрам сделал его выражение лица пугающим.
— Кто в столице распускает такие слухи?! — гаркнул он. И, не дожидаясь ответа, добавил: — Барышня, не верьте сплетням. Генерал в полном здравии.
«Ложь». Она не была просто тринадцатилетней девочкой, она была Чу Чжао, пережившей смерть отца и вернувшейся из небытия. По её расчетам, к этому времени отец уже был тяжело болен.
Чу Чжао со слезами покачала головой:
— Это не сплетни. Дядя Чжун, как у вас сердце не болит? А вдруг… вдруг мы с отцом больше никогда не увидимся?
Кулаки Чжун Шу, висевшие вдоль тела, сжались. Его душа металась. С одной стороны, его ранила печаль А-Чжао, и он сам содрогался от мысли, что отец и дочь могут больше не встретиться. Но генерал всё продумал. Он решил: если это убережет барышню от политического водоворота, если она будет в безопасности и сытости, то даже если они больше никогда не увидятся в этой жизни — оно того стоит.
С другой стороны, его пугало другое: барышня была права, генерал действительно был при смерти. Как об этом узнали в столице? Границу стерегут со всех сторон, вести не должны были просочиться. Был ли конфликт с семьей Лян случайностью или чьим-то планом? Использовали ли барышню, чтобы выманить информацию или спровоцировать генерала? А этот мелкий чиновник Дэн И… кто знает, какие силы стоят за ним?
Мысли путались, тяжесть заговоров давила на плечи, и Чжун Шу стало не до детских слез.
— А-Чжао, довольно печалиться, — сказал он. — С генералом всё в порядке, и в столице тебе ничего не грозит. Пройдет время, и генерал сам навестит тебя в столице. — Он развернулся к выходу. — Генерал уже написал вану Чжуншань и доверил его людям проводить тебя до встречи с отрядом твоего кузена Чу Кэ.
— Папа не приедет! — закричала Чу Чжао. — Если я не вернусь к нему сейчас, я больше никогда его не увижу!..
Она не успела договорить. Чжун Шу резко обернулся, схватил её и крепко зажал ей рот ладонью.
— А-Чжао! — его взгляд был суров, а голос сорвался на яростный шепот. — Если ты сейчас начнешь упрямиться и требовать возвращения, ты погубишь его немедленно! Неужели ты хочешь, чтобы Двор узнал о его болезни?!
Чу Чжао замерла, ошеломленная этими словами.
Едва произнеся эти слова, заместитель Чжун сразу же пожалел о своей резкости.
— Я не знаю, от кого барышня наслушалась этих сплетен, но именно эти слухи вынуждают вас рваться к генералу. Стоит вам вернуться, и вы лишь подтвердите их правдивость, — он стиснул зубы. — Генерал удерживает границу уже несколько десятилетий. На нем лежит тяжелое бремя ответственности, возложенное государем, и он не допустит даже тени смуты в пограничных землях.
Чу Чжао замерла, и в её сознании начали проясняться детали.
Отец скрывал свою болезнь, чтобы избежать хаоса на границе. А может, и не только там — под угрозой была стабильность всей империи. Ведь борьба за власть между наследным принцем и третьим принцем не вспыхнула внезапно; подспудные течения бушевали уже давно. Яркий пример тому — открытое противостояние клана Ян, стоящего за императрицей, и клана Чжао, поддерживающего благородную наложницу.
Слова дяди Чжуна лишь подтвердили её подозрения.
Раньше она считала своего отца преступником, понесшим заслуженное наказание и брошенным всеми. Из-за этого статуса столичные знатные девицы смотрели на неё свысока, а тетя постоянно жаловалась. Даже став женой Сяо Сюня, она терзалась чувством вины, считая, что её происхождение и семья не приносят мужу пользы, а лишь тянут его вниз. Она даже винила отца в его «недостойном поведении».
Но перед самой смертью наложница Лян самодовольно заявила: «Теперь армия твоего отца принадлежит нашему клану Лян. Ты больше не нужна».
К тому моменту отец был мертв уже почти десять лет, но Ляны всё равно упоминали о нем…
И вот теперь даже дядя Чжун говорит, что известие о болезни отца может ввергнуть границу в хаос.
Но ведь отец — всего лишь генерал Вэй! В иерархии пограничных войск над ним стоят губернатор округа и четыре великих генерала. Любой офицер мог бы заменить его. Так почему же его отсутствие должно вызвать такие потрясения? Какую «важную задачу» он выполняет на самом деле?
Слова Чжун Шу наводили на мысль, что положение отца было далеко не таким заурядным, как она привыкла думать.
«Тогда… неужели отец действительно совершил то ужасное деяние?»
То самое деяние, из-за которого её, императрицу, прозвали «злой царицей». То самое, что дало клану Се из Дунъяна повод поднять знамя мятежа под лозунгом «покарать злодеев», где под «злом» и «злодеями» наполовину подразумевался её род Чу…
Увидев, что Чу Чжао застыла как вкопанная, заместитель Чжун смягчился.
— А-Чжао, не беспокойся так. С генералом всё будет хорошо. У меня есть для тебя добрая весть.
Чу Чжао подняла на него глаза. Чжун Шу мягко улыбнулся и вполголоса произнес:
— Как только генерал уладит дела на границе, он подаст в отставку и вернется в столицу, чтобы воссоединиться с тобой. С тех пор вы больше не расстанетесь.
«Неужели отец действительно планировал это?»
Лицо Чу Чжао исказилось от боли, и слезы брызнули из глаз.
Значит, в той жизни из-за её свадьбы с Сяо Сюнем, который впоследствии стал императором, отец не ушел в отставку. Ради неё и её мужа он остался на границе, до капли растратив там остатки своей жизни…
Если бы не её связь с Сяо Сюнем, отец мог бы вернуться в столицу и прожить спокойную жизнь в уединении. Возможно, он прожил бы на несколько лет дольше. И тогда все потрясения Великой Ся, вражда Сяо Сюня и клана Се из Дунъяна не имели бы к ним никакого отношения.
— Мне не нужно «потом»! — Она вцепилась в рукав Чжун Шу. — Я хочу вернуться и увидеть папу прямо сейчас! Дядя Чжун, мне нужно сказать ему столько всего важного…
Они говорили в главном зале. Чжан Гу и остальные гонцы деликатно вышли наружу, Сяо Сюнь со своими людьми тоже не заходил, ожидая во дворе. Но постоялый двор был тесным, голоса спорящих становились всё громче, и люди во дворе начали невольно оглядываться.
Заметив эти взгляды, Чжун Шу перехватил руки Чу Чжао и негромко, но властно прикрикнул:
— Перестань буянить! Ты что, не знаешь нрава генерала? Если он что-то решил, никто не смеет идти наперекор. Не ставь меня в неловкое положение — я ни за что не возьму тебя с собой. — Он обернулся и позвал: — А-Лэ!
А-Лэ, заметно нервничая, подошла ближе.
— Присматривай за барышней, — велел Чжун Шу. — Вы уже выросли, ведите себя как взрослые люди.
Он посмотрел Чу Чжао прямо в глаза и веско, чеканя каждое слово, произнес:
— А-Чжао, ты должна верить: генерал делает это ради твоего же блага.
Сказав это, он разжал руки и, боясь снова поддаться жалости, развернулся и стремительно вышел прочь.
А-Лэ что-то тихо пробормотала и поспешила подхватить Чу Чжао под руку. Ладони барышни были холодными как лед.
Заместитель Чжун вышел во двор и почтительно поклонился Сяо Сюню:
— Ничтожный военачальник приветствует наследника вана.
Сяо Сюнь вежливо кивнул.
— Благодарю вана и вас, наследник, за заботу о нашей барышне, — продолжал Чжун Шу. — Я приношу благодарность от имени генерала.
Сяо Сюнь мягко улыбнулся:
— Генерал слишком официален. Будьте покойны, я лично прослежу, чтобы барышня Чу в целости и сохранности встретилась с молодым господином Чу Кэ. Те Ин, — он обернулся к телохранителю, — где сейчас отряд молодого господина Чу?
— Дней через десять они будут здесь, — отрапортовал Те Ин.
Сяо Сюнь снова обратился к Чжун Шу:
— Я сам провожу барышню Чу до места встречи.
Чжун Шу снова поклонился:
— Премного благодарен, наследник.
Казалось, всё уже решено и ничего нельзя изменить. Чу Чжао стояла в дверях зала, наблюдая, как дядя Чжун и Сяо Сюнь обмениваются любезностями. Один — сама почтительность, другой — воплощение доброты и участия. Всё было точно так же, как в её прошлой жизни…
Глаза её невольно налились кровью от ярости и отчаяния.
— А-Цзю! — внезапно выкрикнула она на весь двор.
А-Цзю, который до этого с довольным видом наблюдал за развязкой драмы со стороны, так и подпрыгнул на месте. В душе он разразился отборной бранью: «Эта девчонка просто проклятие какое-то! Опять она меня впутывает!»
Разумеется, после её крика все взгляды во дворе скрестились на А-Цзю. Дядя Чжун, который до этого не знал, кто такой А-Цзю, мгновенно вычислил его по направлению чужих взглядов.
Генерал-заместитель пристально оглядел юношу. Почему барышня зовет его по имени? В его сердце шевельнулось подозрение, которое тут же сменилось настороженностью. Этот парень выглядел… опасно. Красиво, но опасно.
Добавить комментарий