На этом совете Се Яньфан был самым молодым — и по возрасту, и по стажу. Он стоял здесь лишь благодаря своему статусу дяди Императора. Разумеется, он не возражал против этой роли; он и так планировал войти во власть именно с этой позиции, просто всё произошло слишком внезапно.
Слишком много случайностей. Слишком много сюрпризов.
— Третий господин, что это всё значит? Что за игру ведет этот Дэн И?! — раздался за его спиной чей-то голос.
Се Яньфан обернулся. Его догнала группа чиновников разных рангов и возрастов, но всех их объединяло одно: праведное негодование на лицах и подчеркнутое почтение к самому Се Яньфану.
Даже при таком поспешном вступлении в должность клан Се не был новичком. Они годами выстраивали связи, а сам Се Яньфан славился своим умением заводить друзей. Пусть эти люди раньше не были его прямыми союзниками, их семьи когда-то принимали от него милости или вели дела с его домом. Это была та самая дружба, основанная на взаимной выгоде.
Если Дэн И и был «молодым орлом», впервые пробующим крылья в небе большой политики, то Се Яньфан был тем, кто уже давно знал, как ловить восходящие потоки. Он мягко улыбнулся собравшимся.
— Сначала он позволил Императрице стоять рядом с Государем на коронации, а теперь она сидит за завесой на совете! — прошипел один из сановников. — Что он себе возомнил?!
Чиновники намеренно называли Регента по имени, игнорируя его высокий титул Великого наставника. Для них он оставался выскочкой.
Се Яньфан внимательно выслушал каждого, не перебивая и не выражая явного согласия. Когда поток возмущения иссяк, он произнес:
— Он делает это ради Его Величества. Государю нужно учиться и расти очень быстро. Посудите сами: разве есть кто-то более подходящий, чтобы ежеминутно, буквально за руку вести Императора, чем его супруга?
Один из чиновников хотел было возразить, но Се Яньфан жестом остановил его.
— Я знаю, что любой из вас справился бы с этой ролью не хуже. Но позволил бы это Дэн И?
Наставлять и обучать шестилетнего монарха — значит стать для него самым близким и доверенным человеком. Дэн И, сосредоточивший в своих руках власть, никогда не допустил бы, чтобы кто-то другой завоевал доверие Императора.
— Он делает это ради Государя, — продолжал Се Яньфан. — Но и ради себя тоже. Будучи Регентом, он не может отвлекаться на уроки чистописания, но и нам он эту роль не доверит. Поэтому Императрица — самый удобный вариант.
В конце концов, она женщина. Когда Император повзрослеет, она просто уйдет во внутренние покои и не сможет (да и не посмеет) вмешиваться в дела двора. Так рассуждали чиновники, и это их немного успокоило. Но…
— И мы будем это терпеть? — всё же недовольно буркнули они.
Се Яньфан ответил серьезно:
— Сейчас Государь еще мал. Главное для нас — стабильность Поднебесной. Поэтому я прошу вас: берегите порядок, исполняйте свой долг. Делайте это не ради Дэн И, а ради нашего монарха.
С этими словами он отвесил им вежливый поклон. Чиновники поспешили ответить тем же, рассыпаясь в любезностях: «Вы слишком добры, господин Се», «Это наш долг, Ваше Превосходительство».
Наблюдая, как Се Яньфан неспешно удаляется, сановники почувствовали, что их гнев поутих. В конце концов, Дэн И не единоличный правитель — за ними стоит мощь клана Се. Если говорить о близости к трону, то именно родня по материнской линии — истинная опора Императора. А Дэн И… Дэн И лишь случайная фигура, выбор, продиктованный безысходностью покойного Государя.
Покойный монарх в могиле. Как долго продержится Дэн И без его поддержки?
К тому же, пока что Се Яньфан не оспорил ни одного его решения.
— Должно быть, Дэн И заранее посоветовался с Третьим господином, — вполголоса заметил один из чиновников.
Это казалось логичным. Дэн И не дурак и понимает, что печать и армия — это еще не всё. Если бы Се Яньфан выступил против, что бы он сделал? Выгнал его из зала? Казнил на месте? На это у него кишка тонка. Значит, они договорились. А раз Дэн И вынужден считаться с кланом Се — это уже победа.
С этими мыслями чиновники разошлись, чувствуя себя куда увереннее. Но один из них вдруг замер, нахмурившись.
«Постойте… Дэн И не хочет оставлять зал совета ради обучения Государя. Но ведь и Се Яньфан, кажется, не горит желанием запираться в классной комнате с ребенком…»
Дэн И, пожалуй, и сам был бы не прочь, чтобы Се Яньфан занялся обучением Государя. Это ослабило бы позиции последнего при дворе, фактически заперев его в стенах дворцового комплекса.
Но Се Яньфан был не дурак!
Да, как он и сказал: Император еще мал, до начала личного правления далеко, так что обучение может подождать. Сейчас главное — контроль над двором.
И действия третьего господина Се выглядели в глазах чиновников абсолютно логичными и оправданными.
Когда Се Яньфан вернулся домой, домочадцы уже знали о случившемся на совете. Хотя из клана Се на приемы пока ходил только Яньфан, его слова подтверждались делом: отсутствие в зале совета вовсе не означает удаление от власти.
Порой вне зала совета дела делаются даже лучше.
— Дэн И обсуждал это с тобой заранее? — нахмурившись, спросил дядя Цай. — Что он задумал? Пытается выслужиться перед Чу Линем?
Се Яньфан посмотрел на слугу и едва заметно вскинул брови:
— Нет.
«Нет?» Дядя Цай опешил. Он ни на грош не верил, что Дэн И искренне печется о благе маленького монарха.
— Я имею в виду, что не Дэн И обсуждал это со мной, — пояснил Се Яньфан, проходя в комнату и снимая тяжелое чиновничье облачение.
Цай растерялся еще больше. Тогда кто? Кто-то из подручных Дэн И? Он знал, что многие уже переметнулись на сторону Регента, но неужели этот сброд осмелился явиться к Се Яньфану с подобными речами?
— Дядя Цай, не сердись, — Се Яньфан отложил одежду и обернулся с улыбкой. — Это была Чу Чжао, наша госпожа Императрица.
Старик замер в изумлении, которое тут же сменилось гневом:
— Какая дерзость! Что она о себе возомнила?!
Дерзость?
Се Яньфан вспомнил момент, когда его тайно позвали во дворец, и те чувства, которые он испытал, услышав её предложение. Удивление? Пожалуй, нет.
Девочка была в своем обычном платье — ничем не отличалась от той барышни Чу, что когда-то ворвалась в поместье Се, требуя встречи.
Её взгляд был таким же живым и ясным, как и прежде, но в нем появилось некое новое сияние.
Это сияние было знакомо Се Яньфану. Когда ему самому было тринадцать и он услышал о прибытии Наследника на охоту, он взял лук и взобрался на вершину горы. В тот миг в его собственных глазах наверняка горел такой же свет.
Свет жажды действия.
Он не удивился и не поспешил выразить покорность. Он лишь прямо спросил о том, чего не понимал: «Почему?»
Девочка посмотрела на него и так же прямо ответила:
— Потому что я не хочу, чтобы А-Юй зависел от Дэн И. Я хочу, чтобы он стоял над двором самостоятельно.
Сяо Юй — еще ребенок. Кто бы ни стал его наставником — Дэн И или любой другой чиновник, — мальчик неизбежно привяжется к нему. А когда правитель попадает в эмоциональную зависимость от подданного, он неизбежно становится его заложником.
Се Яньфан прекрасно это понимал. Но Чу Чжао, сказав это, дала ему понять еще кое-что: она не доверяет Дэн И.
— Я буду рядом с А-Юем. Я сама буду учить его, — сказала она и отвесила Се Яньфану глубокий поклон. — Прошу вас, позвольте мне сделать это. Доверьте А-Юя мне.
Она просила его. По-настоящему просила.
Се Яньфан улыбнулся своим мыслям и, взяв чашку чая, продолжил разговор с дядей Цаем:
— Я не могу оставить А-Юя на попечение Дэн И, поэтому передать его ей — самое верное решение.
Выслушав его, Цай несколько раз переменился в лице:
— Звучит разумно, но вот что у этой девчонки на уме…
С тех пор как стало известно, что она сама вытребовала себе корону у Императора, старик не мог отделаться от чувства настороженности.
Это ведь трон Императрицы. А теперь она хочет участвовать в советах.
У этой девчонки поистине огромный аппетит.
— А как иначе? Неужели ты думаешь, что она рисковала жизнью в ту ночь лишь из чистого милосердия? — Се Яньфан с улыбкой протянул чашку, прося подлить чаю. — Приемы во дворце — это так утомительно. Стоять перед всеми — утомительно. Столько слов приходится говорить…
Цай с обреченным вздохом наполнил чашку:
— Дома вы говорите ничуть не меньше.
Се Яньфан осушил чашку одним глотком.
— Неважно, что у неё на уме. Сейчас её интересы просты: если А-Юю будет хорошо, то и ей будет хорошо, — произнес он. — А раз так, мы должны быть к ней добры ради блага А-Юя.
Дядя Цай отставил чайник:
— Ладно, раз вы говорите, что так лучше, значит, так оно и есть. Отдохните немного, ведь когда вы в тени, дел у вас становится только больше.
Се Яньфан проводил старого слугу взглядом и прилег, прикрыв глаза. Но тут же снова их открыл.
Его она убедила.
А что же Дэн И? Как этой девочке удалось склонить на свою сторону его?
Добавить комментарий