Окна и двери распахнулись, тяжелые занавеси были подняты, и утренний свет залил комнату. Служанки принялись расставлять на столе изысканные яства, то и дело с обожанием и радостью поглядывая на Сяо Сюня.
— Наследник, как же вы похудели!
— Даже похудев, наш Наследник всё равно краше всех.
Слушая их щебет, Сяо Сюнь весело рассмеялся и коснулся своего лица:
— Ну разумеется. Я хорош в любом виде.
Ван Чжуншань, сидевший напротив, хмыкнул:
— Вот только в глазах барышни Чу ты не больно-то хорош, — он с притворным сожалением покачал головой. — Кабы ты приглянулся той девице, наш Наследник не извёл бы себя так думами и не осунулся бы.
Сяо Сюнь улыбнулся:
— Отец, барышня Чу не жалует меня вовсе не из-за внешности.
Это было правдой. Ван Чжуншань лишь поддразнивал сына — он прекрасно понимал, что полюбить можно за лицо, а вот для неприязни причин может быть великое множество. Он взмахнул рукой, веля служанкам удалиться.
— Поешь чего-нибудь, — сказал он.
Сяо Сюнь принялся за еду с жадностью человека, который долго голодал:
— Я и впрямь проголодался до смерти.
Ван Чжуншань усмехнулся:
— В этой поездке ты вкусил всякого горя. Но так и устроена жизнь: человек должен попробовать всё на вкус.
Осушив чашу с бульоном одним махом, Сяо Сюнь ответил:
— Хватит и того, что попробовал я. Тебе, отец, пробовать это вовсе не обязательно.
Ван Чжуншань улыбнулся:
— Грядущие дни обещают быть весьма занятными. Маленький император, маленькая императрица, маленький наставник, маленький дядя государя…
Это «маленькое» относилось не только к возрасту, но и, прежде всего, к их весу в обществе, славе и происхождению.
Дева из рода Чу — мало того что юна, так и род её в столице пребывал в забвении добрые десять лет.
Великий наставник — возрастом не обделен, но по происхождению ничтожен: безвестный мелкий чиновничек.
Дядя государя из клана Се — хоть род его и знатен, но сам Се Яньфан всегда держался в тени и вдруг поспешно выскочил в первые ряды.
И вот, в одночасье великая Да Ся оказалась в руках этих «маленьких» людей.
— Это было моей оплошностью, — вздохнул ван Чжуншань.
Сяо Сюнь тихо возразил:
— Отец, ты ни в чем не оплошал. Ты всё предугадал: и заранее расположил к себе Дэн И с Чу Линем, и с барышней Чу мы пытались наладить связь изо всех сил. Но как бы мы ни старались, это не перевесит чужих помыслов. Если и говорить об оплошности, то мы недооценили амбиции этих безродных людишек и безумие покойного Государя.
Великий наставник? Император и впрямь осмелился назначить на этот пост какого-то клерка, а Дэн И — осмелился принять.
Императрица? Император и впрямь предложил венец этой девчонке, а она — не побоялась его взять.
Ван Чжуншань усмехнулся:
— Мы всё же дали маху, принизив их. Если бы я знал раньше, я бы не позволил им даже существовать, не то что питать амбиции.
С этими словами он пальцами раскрошил кусочек сладости, лежавший перед ним.
— Впрочем, неважно, — он легким движением смахнул крошки со стола. — Раз Император сошел с ума, мы тоже можем себе это позволить. Посмотрим, кто из нас останется безумцем до самого конца. А-Сюнь…
Он поднял глаза на сына, но тот, кто только что с аппетитом ел, уже неподвижно лежал, уткнувшись лицом в стол.
Ван Чжуншань мгновенно вскочил.
— А-Сюнь! — позвал он, в тревоге касаясь лица юноши.
Кожа была теплой, длинные ресницы подрагивали, слышался тихий, мерный храп.
Уснул.
Он был измотан до предела и, лишь оказавшись дома, наконец позволил себе расслабиться.
Ван Чжуншань с облегчением выдохнул и осторожно переложил сына на ложе. В его душе смешались жалость и ярость: его сын, которого он лелеял и растил с такой заботой, был так измучен этими ничтожествами!
Обычно мягкое лицо вана Чжуншаня исказилось в гневной гримасе. Раз они не пожелали достойной смерти, он больше не будет церемониться.
В этот момент вошел Нин Кунь. Вид у него был еще более плачевный, чем у Сяо Сюня.
— Ваше Высочество, это всё тот мерзавец Дэн И! Он оказался коварен и нарушил все договоренности…
О делах Дэн И ван Чжуншань уже знал. Он холодно улыбнулся:
— Что ж, я не ошибся в этом человеке: сердце у него черное. — И тут же спросил: — Где тот императорский указ? Я хочу его видеть.
— Наследник сжег его, — ответил Нин Кунь.
В глазах вана Чжуншаня промелькнула искра одобрения, он посмотрел на крепко спящего Сяо Сюня и ласково пожурил:
— Ну и зачем было жечь? Кто знает, может, он бы нам еще пригодился.
— Наследник слишком предан вам, — негромко произнес Нин Кунь. — Он не мог допустить, чтобы вы видели такие кощунственные вещи. Я предлагал оставить указ, чтобы ван мог взглянуть на него хотя бы мельком, но господин Сяо Сюнь и слышать об этом не пожелал.
Ван Чжуншань тепло улыбнулся:
— Что ж, хорошо. Ступай и ты отдыхать. Поговорим, когда оба выспитесь. Теперь вы дома, и никакие беды вам не страшны.
Он уверенно кивнул.
— Даже если столица решит двинуть на нас свои легионы, моему округу Чжуншань не о чем беспокоиться.
Нин Кунь усмехнулся:
— Имперская армия не смела соваться к нам раньше, не посмеет и впредь. — Он помолчал и добавил: — Да и не сможет.
Ван Чжуншань лишь загадочно улыбнулся, не проронив ни слова, и отпустил его взмахом руки. Нин Кунь почтительно поклонился и вышел. Князь бережно накрыл спящего сына легким одеялом, сел рядом и продолжил неспешно трапезничать.
Пока ван Чжуншань успокаивался благодаря возвращению сына, в столице новый Император, сменив траурные одежды после коронации, впервые готовился взойти на утренний прием.
Когда чиновники совершили положенные поклоны и возгласы «десять тысяч лет жизни», они подняли головы. Но не успел восторг от вида монарха на троне охватить их сердца, как на смену ему пришло полное оцепенение.
На драконьем престоле действительно восседал Государь. Но позади него тоже кто-то сидел.
Сквозь полупрозрачную завесу смутно угадывался силуэт юной девушки.
— Это еще что?! — по залу пронесся ропот. Эта девчонка снова здесь!
Ладно, она была рядом на коронации, но явиться на утренний совет?! Что это — правление из-за занавеса?
«Как такое возможно?!» — негодованию двора не было предела.
Цензоры принялись выкрикивать требования к порядку, и лишь спустя время зал немного притих.
— Это мое распоряжение, — ледяным тоном произнес Дэн И.
Один из чиновников в гневе выступил вперед:
— Великий наставник, это абсурд! Покойный Государь доверил вам регентство, но понимаете ли вы вообще, что значит — управлять государством?!
Многие придворные переглянулись с затаенным злорадством. Дэн И, этот безродный клерк, тоже впервые стоял в этом зале в таком высоком чине.
Однако Дэн И не выказал ни тени смущения или страха.
— Мое регентство — лишь временная мера. Рано или поздно Государь должен будет править лично, а значит, он обязан присутствовать на советах уже сейчас.
— Что за чепуха?! — перебил его другой сановник. — Государь на совете — это закон. Но по какому праву здесь находится Императрица? Где это видано?
Дэн И перевел на него тяжелый взгляд:
— Государь еще мал. Императрица неразлучна с ним день и ночь, она наставляет его. Я не просто наставник, я — Регент, и моя первейшая обязанность — заниматься делами империи от имени монарха, а не нянчиться с ним ежеминутно. Чтобы в стране был порядок, а Государь скорее освоился с бременем власти, есть ли кандидатура более подходящая, чем Императрица?
Это были крайне натянутые оправдания. Наставлять Государя мог любой мудрый министр. Чиновники уже открыли рты для новых протестов, но терпение Дэн И лопнуло.
— Раз вы признаете меня Регентом, то моего присутствия здесь достаточно, — отрезал он. — Если вы считаете присутствие Императрицы нарушением протокола, то пусть Государь вовсе не является на советы, пока не закончит свое обучение.
Но это было еще хуже! Тогда весь двор окончательно превратится в личную вотчину Дэн И. Зал снова взорвался криками.
— К докладам! — рявкнул Дэн И. — Если докладов нет — совет окончен!
В такт его голосу гвардейцы, стоявшие вдоль стен, синхронно ударили древками тяжелых алебард о каменный пол. Звонкий удар и суровые взгляды воинов охладили пыл крикунов. Солдаты лишь ждали команды, чтобы начать вразумлять несогласных силой.
В зале воцарилась гробовая тишина.
Дэн И повторил, чеканя каждое слово:
— К докладам. Если дел нет — совет окончен.
После затянувшейся паузы один из чиновников вышел из строя.
— Ваш покорный слуга имеет доклад.
Все обернулись. Этим человеком был не кто иной, как Се Яньфан.
Дэн И коротко кивнул:
— Говорите.
Се Яньфан начал плавно и размеренно излагать суть дела. Он ни словом не обмолвился о том, уместно ли присутствие Императрицы, и не задал ни одного вопроса Регенту. Он говорил только о насущных государственных делах.
Глядя на него, остальные быстро всё поняли: клан Се не возражает. А раз так, зачем им самим искать неприятностей? Сановники проглотили свои обиды и замерли с опущенными глазами.
Смута в зале утихла. Сидящий на троне Сяо Юй наконец облегченно выдохнул — только что ему было по-настоящему страшно.
В этот момент из-за занавеса высунулась рука и легонько подтолкнула его в локоть.
Этот жест словно говорил: «Не бойся, я рядом».
А-Юй непроизвольно расплылся в улыбке, но евнух Ци, стоявший подле трона, тихо кашлянул, напоминая о приличиях. Мальчик тут же перестал улыбаться и, напустив на себя крайне серьезный вид, выпрямился в кресле.
Добавить комментарий