— Натерпелась?
Чжун Чанжун замер, на мгновение задумался и кивнул. Да, всё верно: барышня в столице действительно хлебнула горя. Ссоры с барышней Лян — наверняка её сначала задирали, прежде чем она начала давать отпор. А её отчаянные попытки вернуться на границу? Это лишь доказывало, как несладко ей жилось в столице.
Даже после того, как он сам прибыл в город, он слышал о её растущей славе. Но Чжун Чанжун разузнал: эта слава досталась ей через унижения и борьбу.
— Третий принц издевался над ней, — Чжун принялся загибать пальцы. — Те учёные мужи насмехались над ней, даже семья старшего господина — и те её притесняли!
Он со всей силы ударил кулаком по столу.
— Барышня действительно прошла через муки. Мне не следовало останавливать её в прошлый раз. Нужно было забрать её домой, тогда бы она не страдала так сильно.
Сказав это, он робко взглянул на Чу Линя. Ведь приказ не пускать её обратно отдал сам генерал. Чжун вовсе не хотел упрекать своего командира — он понимал, что тот действовал из лучших побуждений.
«Только бы генерал не начал винить себя», — мелькнуло в голове у Чжуна.
Однако Чу Линь не выглядел огорчённым. Он пребывал в глубокой задумчивости. Покачав головой, он тихо произнёс:
— Для А-Чжао подобные трудности — вовсе не страдания.
Затем он кивнул, глядя на Чжун Чанжуна.
— Теперь я понимаю. Вот почему она так отчаянно рвалась назад.
«Что? О чём это он?» — Чжун Чанжун совсем запутался. Понял генерал что-то или нет?
— Что ещё она сказала? — поднял голову Чу Линь.
Чжун Чанжун напряг память, но покачал головой. Время поджимало, он лишь хотел поскорее вернуться к генералу, а потом так же быстро уехать назад, чтобы защитить барышню. Она не успела сказать ему многого.
— Разве всё это… плохо для барышни? — осторожно спросил Чжун. — Неужели покойный Государь хотел навредить ей или вам?
Чу Линь посмотрел вдаль:
— Такую жизнь едва ли назовёшь завидной. Что же до Государя… — Он перевёл взгляд на Чжуна. — Государь…
Чжун Чанжун поспешно добавил:
— Его Величество, должно быть, до последнего помнил о вас. — С этими словами он отступил на шаг и опустился на одно колено. — Перед смертью Государь пожелал увидеть огни «Огненного указа». Ваш покорный слуга зажёг два фейерверка, нарушив воинский указ. Прошу вашего наказания, генерал.
Чу Линь усмехнулся, его взгляд стал далёким.
— Если я накажу тебя сейчас, то, когда мы встретимся с Государем в ином мире, он наверняка накажет меня в ответ. Я не попадусь в эту ловушку.
Слова звучали так, что хотелось и смеяться, и плакать. Чжун Чанжун широко улыбнулся:
— Да, так Государь и сказал. Мол, если вы меня накажете, он накажет вас.
Чу Линь жестом велел ему подняться:
— Вставай. Этот «Огненный указ» изначально принадлежал Государю. Как он велел его использовать — так тому и быть.
Чжун Чанжун поднялся и вполголоса заметил:
— Государь… его тоже по-человечески жаль…
— Жаль? Его не за что жалеть, — холодно отозвался Чу Линь. — Всё, что случилось сегодня — лишь плод его собственного попустительства. Он считает себя несчастным лишь потому, что не знает истинных страданий этого мира. Если и искать тех, кого стоит жалеть, — так это других. Каждого в этом мире можно пожалеть. А А-Чжао — больше всех.
Его пальцы сжались на чаше, лекарство внутри дрогнуло.
Он всем сердцем желал, чтобы его дочь избежала мирской суеты и прожила спокойную жизнь. Кто бы мог подумать, что её затянет в такую трясину, в самую бездну.
— Чанжун, похоже, я действительно совершил ошибку. Не стоило позволять ей возвращаться в столицу.
Чжун Чанжун не знал, как его утешить.
— А-Чжао как раз боялась, что вы будете так думать, потому и велела мне поскорее возвращаться. Она никому другому не доверяла, только мне.
Чу Линь поднял на него глаза:
— Она осталась в столице совсем одна. Сейчас там повсюду рыщут волки…
Заметив, что при этих словах Чжун Чанжун внезапно замялся, генерал замолчал.
— Она там не совсем одна, — выдавил Чжун. — С ней… её люди.
Чу Линь смотрел на него, явно не понимая, о ком речь.
— «Алый Капок Мумяньхун», — произнёс Чжун Чанжун, опуская голову и не смея встретиться с генералом взглядом.
В комнате воцарилась тяжелая тишина.
Чу Линь молчал, а Чжун Чанжун, не выдержав давления этой тишины, заговорил тише:
— Сказала, что беспокоится, и велела нескольким людям следовать за ней в столицу. Впрочем, в этот раз они очень помогли. У ворот поместья Чу Ван Чжуншань устроил засаду. Когда А-Чжао прорывалась оттуда с императорским внуком, именно они перебили врагов и защитили её. Если бы не они, я бы не успел вовремя.
Чу Линь поставил чашу на стол и произнес:
— Раз ты вернулся с вестями для меня, то и «ей» стоит занести словечко, не так ли?
Чжун Чанжун опустил голову еще ниже. Этот огромный, грубый вояка сейчас выглядел на редкость смущенным:
— В столице сейчас людей негусто… Как ни крути, а её люди будут защищать А-Чжао до последнего вздоха. Вот я и подумал… пусть остаются в столице, а я за них передам весточку…
Чу Линь коротко отозвался:
— Ступай.
— А? — Чжун Чанжун вскинул голову, не веря своим ушам.
Лицо Чу Линя было спокойным, но в глазах застыл ледяной блеск.
— Пойди и скажи ей: пусть у А-Чжао нет матери, но она знает, что её жизнь — это дар, за который мать заплатила своей собственной. Она любима своими родителями, она — счастливое дитя.
Он сделал паузу, и его голос стал жестким:
— Раз уж она вознамерилась защищать А-Чжао, пусть помнит: что можно говорить, а о чем следует молчать. Если она причинит моей А-Чжао хоть малейшую боль, я, Чу Линь, перед смертью выжгу крепость Цинму так, что там и травинки не останется.
Чжун Чанжун торжественно кивнул:
— Генерал, будьте спокойны, я передам всё слово в слово!
Чу Линь лишь кивнул, не желая продолжать этот разговор.
Чжун, зная характер командира, решил сменить тему на более приятную:
— Старший брат, ты только держись. А-Чжао места себе не находит от беспокойства, она очень хочет приехать и навестить тебя.
При упоминании дочери холод в глазах Чу Линя растаял, и на губах появилась слабая улыбка:
— Возвращайся скорее и скажи ей: я буду ждать. Я обязательно её дождусь.
Чжун Чанжун радостно отозвался. И неважно, было ли это правдой или просто попыткой подбодрить — пока у генерала есть воля к жизни, он продержится дольше.
— Старший брат, отдыхай, а я пойду расскажу остальным, что там в столице творится.
Чу Линь кивнул. Он и сам чувствовал, что силы на исходе. Чжун только собрался помочь ему прилечь, как из-за двери донесся доклад:
— Генерал, прибыла официальная депеша из столицы.
В последнее время вести из столицы шли нескончаемым потоком, но обычно их разбирали помощники. Чжун Чанжун нахмурился:
— Передайте чиновникам в канцелярии.
— Слушаюсь, — ответил голос за дверью, но человек не ушел. — Но гонец говорит, что должен видеть генерала лично.
Чжун Чанжун рассердился еще больше:
— Что за манеры? Каждый встречный теперь может требовать аудиенции?
— Слушаюсь… Но пришедший говорит, что он ваш старый знакомый, господин Чжун…
«Старый знакомый?» — Чжун Чанжун замер. Эти слова показались ему до боли знакомыми.
Чу Линь усмехнулся:
— Ну что ж, раз знакомый, зови его.
— Я сам посмотрю, — ворчал Чжун Чанжун, распахивая дверь. — Не так уж долго я пробыл в этой столице, откуда там взялось столько моих «знакомых»? Всю дорогу прохода не давали, и здесь опять!
Он широким шагом вышел на крыльцо и увидел человека, стоящего у ступеней.
Это был простой почтовый гонец. Вид у него был крайне встревоженный. Услышав скрип двери, он испуганно вскинул голову.
Чжун Чанжун на мгновение замялся. Лицо казалось смутно знакомым, но он никак не мог вспомнить, где его видел. Впрочем, одежда гонца наводила на нехорошие подозрения.
— Ты кто такой? — спросил он.
— Господин Чжун, я… — Чжан Гу обрадовался, сделал шаг вперед и хотел было представиться, но тут же сообразил, что его имя генералу ни о чем не скажет. — Меня прислал А-Цзю.
«А-Цзю! Опять этот парень!»
Шрам на лице Чжун Чанжуна дернулся:
— Ты… Да что ему опять от нас нужно? Мало того, что в столице безобразничает, так еще и сюда добрался?
Чжан Гу хотел было объяснить, что он привез важное письмо, но из комнаты донесся спокойный голос Чу Линя, в котором слышались теплые нотки:
— Это от А-Цзю? Пусть входит.
Добавить комментарий