Раньше, когда нужно было приводить в порядок столичный гарнизон, Чжун Чанжун разрывался на части. Барышня тогда сказала, чтобы он не беспокоился: есть А-Цзю, и здесь всё можно поручить ему.
С этим он еще мог смириться — он был лишь за чертой города, и случись что в Императорском городе или столице, он мог вернуться в один прыжок.
Но теперь ему предстояло вернуться на границу, а это вовсе не «один прыжок».
Почему барышня так доверяет этому мальчишке?!
— Барышня, — тихо произнес он. — Он из семьи Се.
Раньше, когда над Императорским городом нависла опасность, Маленький принц и Чу Чжао были неразрывно связаны. Семья Се, чтобы защитить принца, обязана была выложиться на полную, и, естественно, они заботились о Чу Чжао.
Но теперь Маленький принц провозглашен Императором перед лицом всей Поднебесной. У него есть чиновники, есть Великий наставник Дэн И, правящий государством, а Се Яньфан официально вошел в совет. Будучи дядей Императора, он займет исключительное положение, да и род Се из Дунъяна — это огромный и могущественный клан…
Какая-то там Императрица для них уже не так важна.
Они не станут ради неё лезть из кожи вон.
Единственное, что могло бы их сдержать — это армия Лунвэй. А теперь барышня собирается передать эту армию человеку из семьи Се.
— Я не передаю её ему, — улыбнулась Чу Чжао. — Я лишь позволяю ему командовать солдатами. Армия Лунвэй по-прежнему наша, и признавать они будут только нас.
Чжун Чанжун понимал эту логику, но всё же… он ведь из рода Се…
— Дядя Чжун, быть одной семьей — еще не значит быть одной душой, — мягко сказала Чу Чжао. — Скажите, разве я, мой отец и мой родной дядя — одно целое?
«Конечно нет», — не раздумывая подумал Чжун Чанжун.
Чу Чжао тихо продолжила:
— Поэтому, какую бы фамилию он ни носил, он прежде всего человек, личность, а не чья-то собственность или придаток.
Чжун Чанжун нахмурился, и в этот момент к ним неспешной походкой наконец подошел Се Яньлай.
— Приветствую Ваше Высочество, — почтительно поклонился он. — В Императорском городе всё спокойно, вход и выход упорядочены. Ваш покорный слуга исполняет свой долг со всей ответственностью и не смеет проявлять небрежность.
Звучало это чинно и благородно, но на самом деле он явно хотел сказать: «Я очень занят, не приставайте ко мне». Чу Чжао невольно поджала губы, сдерживая улыбку.
— Се Яньлай, заместитель генерала Чжун хочет тебе кое-что сказать, — произнесла она. Подмигнув Чжун Чанжуну, она развернулась и ушла.
Чжун Чанжун оторопел. Он хотел было окликнуть барышню, но не желал ставить её в неловкое положение, поэтому промолчал и повернулся к Се Яньлаю.
Тот, не обращая внимания на его свирепый взгляд, выпрямился и лениво спросил:
— Господин Чжун, какие еще будут распоряжения?
«Посмотрите на него, какой лоботряс! Совершенно ненадежный тип!» — подумал Чжун. И хотя за эти дни парень не допустил ни одной ошибки… Чжун Чанжун схватил его за локоть:
— А ну, пошли со мной.
Се Яньлай с крайне неохотным видом позволил себя утащить.
Седьмой дядя Се, сидевший среди коленопреклоненных чиновников, заметил это и легонько подтолкнул Се Яньфана:
— Посмотри, о чем они там опять шепчутся?
Се Яньфан сидел, опустив голову и закрыв глаза, — он отдыхал. Чиновники не обязаны были рыдать всю ночь напролет, они дежурили посменно, но как ни распределяй время, выспаться в траурном зале дворца невозможно.
Се Яньфан не пытался намеренно доводить себя до изнеможения, чтобы выглядеть более скорбным. Раз уж он здесь, ему не нужно заискивать перед миром своим внешним видом.
Почувствовав толчок седьмого дяди, он даже не открыл глаз:
— О чем бы они ни говорили, это на пользу А-Юю. Пока А-Юю хорошо — всё хорошо.
— И то верно, — Седьмой дядя бросил взгляд вслед уходящим Чжуну и Яньлаю, а затем посмотрел внутрь зала. Девочка уже вернулась туда; за траурными завесами было смутно видно, как она опустилась на колени.
Этой девице из клана Чу, если она хочет удержаться на месте Императрицы, придется полагаться на А-Юя и на их род Се. Она не сможет и не посмеет сделать ничего, что пошло бы во вред клану Се.
Седьмой дядя еще раз взглянул на её силуэт и, успокоившись, тоже закрыл глаза, погружаясь в дрему.
Во второй половине ночи Чу Чжао удалось немного вздремнуть. Проснувшись, она увидела Сяо Юя, который сидел рядом, поджав ноги.
Заметив, что она открыла глаза, мальчик пододвинулся ближе и прошептал:
— Сестрица, поспи еще немного, я посторожу.
Чу Чжао протянула руку и легонько ущипнула его за кончик носа:
— Я выспалась. Теперь твоя очередь.
Сяо Юй хотел было покачать головой, но передумал и кивнул. Он всегда слушался сестру.
Чу Чжао не дала ему лечь сразу. Она спросила, пил ли он горячий чай, ел ли что-нибудь, потрогала его лоб, проверяя, нет ли жара.
Сяо Юй послушно замер, позволяя ей осматривать себя, и на все вопросы отвечал кивком: и поел, и попил.
Только убедившись, что мальчик устроился, Чу Чжао позволила ему лечь отдохнуть. Она не забыла положить ему в руки бамбуковый футляр, который тот прятал рядом — даже во время траура Сяо Юй ни на миг не расставался с ним.
Чу Чжао никогда не возражала и не расспрашивала. Более того, она велела евнуху Ци передать всем слугам и стражам: смотреть на этот футляр, но «не видеть» его. Сяо Юй чувствовал легкую неловкость, но еще больше — облегчение. Он покрепче прижал бамбук к груди и закрыл глаза. В конце концов, он был всего лишь шестилетним ребенком. Хоть он ничего и не делал, само долгое сидение на коленях в траурном зале изнурило его до предела. Мальчик уснул почти мгновенно.
Как только он заснул, из-за завес бесшумно вышел евнух Ци.
— Ваше Высочество, — прошептал он. — Ступайте, перекусите чего-нибудь. Старый раб присмотрит здесь.
Чу Чжао не стала спорить. Ей, занимающей трон Императрицы, не нужно было доказывать миру свою преданность, изводя себя показным горем до обмороков.
Когда Чу Чжао вышла, в покои вошли другие евнухи. Один из них почтительно поднес евнуху Ци чашку горячего чая. После спасения Маленького принца Ци стал в глазах дворцовых слуг фигурой неприкосновенной — его слово теперь было законом. Все наперебой спешили выказать ему свою верность.
— Господин Ци, — вполголоса спросил один из слуг. — Почему вы всегда отходите в тень, когда барышня Чу здесь?
Ци сделал глоток и спокойно ответил:
— То, что Маленький принц жив и находится здесь сегодня — заслуга барышни Чу. Его Высочеству нужно быть как можно ближе к ней, и я не смею этому мешать.
— А как же вы? — с беспокойством в голосе спросил евнух.
Намек был ясен: раз принц обязан жизнью и Ци, тот тоже должен бороться за более значимое место в сердце будущего монарха.
Евнух Ци прекрасно понял, куда тот клонит. Он усмехнулся:
— Если я начну бороться за близость к Его Высочеству, это погубит самого мальчика.
Он с нежностью посмотрел на спящего ребенка, а затем перевел взгляд на слугу, и его глаза мгновенно стали ледяными.
— Барышня Чу — это Её Величество Императрица. Пусть я больше не слышу от вас иных обращений.
Слуга в ужасе рухнул на колени, не смея вымолвить больше ни слова.
Чу Чжао уже покинула зал. Она не знала и не интересовалась тем, о чем шепчутся за её спиной слуги. Вместе с Сяо Мань она миновала ряды бодрствующих чиновников и направилась к боковому павильону. Там для стражи и дежурных была приготовлена еда — никто не собирался доводить людей до полного истощения.
Но стоило Чу Чжао ступить на крытую галерею, как из тени кто-то резко подался вперед и схватил её за локоть. В то же мгновение рука Сяо Мань перехватила руку незнакомца, а из её рукава скользнул нож…
Клинок ударился о предплечье нападавшего с резким металлическим звоном. Доспехи.
— Сяо Мань! — Чу Чжао уже узнала того, кто стоял перед ней. — Всё в порядке, это свой.
Сяо Мань без колебаний убрала нож и отступила на шаг назад, словно и не двигалась вовсе.
— Какой еще «свой»? — негромко фыркнул Се Яньлай и потянул Чу Чжао за собой: — Пошли со мной.
«Раз не свой, то зачем мне идти с тобой?» — подумала Сяо Мань. Она видела, что Чу Чжао послушно пошла за ним, жестом показав спутнице не следовать. Сяо Мань лишь дернула плечом и осталась на месте.
Се Яньлай затащил Чу Чжао в густую тень у стены павильона. Сюда не доходил свет фонарей. Хоть неподалеку и стояли стражники, они деликатно делали вид, что ничего не замечают.
— Что ты хотел сказать? — тихо спросила Чу Чжао с улыбкой. — Обязательно было так прятаться?
Се Яньлай издал короткий смешок:
— Это всё из-за тебя. Что ты задумала? Решила заставить меня сменить заместителя генерала Чжуна и взять командование над армией Лунвэй?
Он не был дураком. Неужели она думала, что раз об этом сказал Чжун Чанжун, он не догадается, чья это идея? Без её приказа Чжун бы в жизни не заговорил с ним об этом — он бы только глазами его на куски резал.
Чу Чжао улыбнулась:
— Дядя Чжун сказал ровно то, что хотел. У него другое задание, поэтому он передал свое дело тебе. Ты ведь гвардеец — неужели посмеешь ослушаться приказа?
— Здесь никого нет, так что кончай нести чепуху, — огрызнулся Се Яньлай. — Какой еще приказ?
Он свысока посмотрел на девочку. В этот миг ему показалось, что они снова на той почтовой станции, где «жалкая малютка А-Фу» на коленях молила добрых людей спасти ей жизнь… Вот только молила она не о спасении, а о том, чтобы другие лишились жизней.
Он уперся рукой в стену над её головой и, склонившись к самому уху, прошептал:
— Ты хочешь, чтобы мы с Се Яньфаном сожрали друг друга.
Добавить комментарий