Ночь опустилась на Императорский город, окутав его белым, словно снегом, трауром.
Евнух Ци вошел и накрыл тонким одеялом Сяо Юя, который уснул, прислонившись к Чу Чжао.
— Ваше Высочество, идите, займитесь делами, — тихо проговорил евнух. — Я присмотрю.
Чу Чжао не стала отказываться. Она нежно погладила Сяо Юя по голове, переложила его на руки евнуха Ци и вышла.
Снаружи, преклонив колени, сидели чиновники и их жены. Глубокой ночью оплакивать покойного не требовалось, но такое бдение изнуряло и тело, и душу. Услышав шаги, они подняли головы и увидели выходящую девушку. За последние дни они уже привыкли к ней. Хоть официального обряда еще не было, дева из клана Чу появлялась везде, где был императорский внук.
Она была очень занята. Дэн И встречался с ней, евнух Ци советовался с ней, Се Яньфан беседовал с ней…
На этом фоне императорский внук, просто сидевший у гроба Государя, казался не у дел. Шестилетнему ребенку и правда было нечего делать, поэтому такая «Императрица» неизбежно должна была действовать от его имени. А что будет в будущем?..
Девушка наверняка чувствовала на себе взгляды, но шла прямо, не оборачиваясь. За ней следовала девушка в одежде служанки, чьи манеры и взгляд совершенно не соответствовали наряду. Она была примерно того же возраста, что и Чу Чжао. Но если Чу Чжао смотрела только вперед, то эта спутница сверкала глазами на каждого, кто осмеливался взглянуть в их сторону. В ее миндалевидных глазах горел недобрый огонь.
Другие служанки стояли, опустив головы и руки, а эта задрала подбородок, держа руки на поясе, будто в любой момент была готова выхватить клинок. Никто не верил, что она решится на насилие прямо здесь, но напрашиваться на неприятности никому не хотелось, поэтому чиновники и их жены поспешно отводили глаза.
Чу Чжао вышла из зала. Ночной летний ветерок не приносил особой прохлады, но позволял с облегчением выдохнуть.
— Где дядя Чжун? — тихо спросила она Сяо Мань.
Сяо Мань задрала голову к небу:
— Откуда мне знать? Я же всё время за тобой хвостом хожу.
Когда в ту ночь появилась Армия Лунвэй, дядя Чжун распределил другие задачи для группы Сяо Мань — они должны были остаться в Саду Чу. Но Сяо Мань наотрез отказалась.
— «Генерал…» — процедила она тогда сквозь зубы всего одно слово, — «…велел мне присматривать за ней».
Дядя Чжун лишь бросил на нее хмурый взгляд. Вероятно, он тоже посчитал, что приказом генерала нельзя пренебрегать, и в конце концов согласился.
С тех пор Сяо Мань следовала за ней повсюду, днем и ночью, не отходя ни на шаг. Она была немногословна и держалась холодно. Впрочем, познав ее силу и понимая, что именно эта девушка стала спасительницей для них и Сяо Юя, ни Чу Чжао, ни А-лэ не обижались. Они не относились к ней как к простой прислуге. А-лэ всячески пыталась задобрить ее и развеселить.
Сяо Мань хоть и казалась неприступной, на деле с ней было легко ладить. Она мало говорила, лишь изредка пристально разглядывала Чу Чжао, о чем-то раздумывая.
Чу Чжао лишь улыбнулась на ответ Сяо Мань и больше не расспрашивала. Она подозвала гвардейца, отдала несколько распоряжений, и тот быстро удалился. Обернувшись, Чу Чжао заметила, что Сяо Мань снова украдкой наблюдает за ней. Стоило их взглядам встретиться, как девушка тут же отвернулась к небу.
— Сяо Мань, ты ведь… не любишь моего отца? — с улыбкой спросила Чу Чжао.
Она спросила прямо. Сяо Мань повернулась и посмотрела ей в глаза:
— Да.
Чу Чжао не рассердилась. Ее взгляд стал еще мягче.
— Твои родители живы?
Глаза Сяо Мань мгновенно вспыхнули яростью. Сквозь зубы она выдавила два слова:
— Их нет.
«Так и есть», — тихо подумала Чу Чжао.
— Значит, вы все — семьи погибших воинов.
Если так, то понятно, почему они не любят отца и так холодно относятся к дяде Чжуну.
— В конце концов, именно по воле моего отца вы лишились родных.
Долг полководца — вести солдат в бой. А бой — это всегда смерть. И у каждого воина есть семья.
Чу Чжао знала, что в Лаочэне есть места, где живут семьи погибших воинов: престарелые родители, малолетние дети. Её отец специально выделял военные средства на их содержание и помогал им найти средства к существованию.
Но как бы он ни заботился о них, они всё равно потеряли близких. Особенно дети — в их сердцах неизбежно должна была затаиться обида.
Услышав слова Чу Чжао, Сяо Мань посмотрела на неё как-то странно. Она вдруг усмехнулась, и в её глазах снова воцарился мрак.
— Верно, — сказала она. — Именно твой отец сделал нас сиротами.
Чу Чжао только хотела что-то ответить, как к ним широким шагом подошел Чжун Чанжун. Увидев, что они разговаривают, он тут же бросил на Сяо Мань предостерегающий взгляд.
— Не смей болтать лишнего, — сурово предупредил он.
Сяо Мань фыркнула и отвернулась, глядя в небо.
Чу Чжао поспешила успокоить дядю Чжуна:
— Мы ни о чем таком не говорили. Барышня Сяо Мань просто не очень разговорчива, я лишь спросила, привыкла ли она к дворцу.
Чжун Чанжун с подозрением оглядел Сяо Мань и буркнул:
— Чего там привыкать? Коль в военном лагере освоилась, так и в императорском дворце не пропадет.
Звучало это тоже довольно странно. Похоже, еще там, на границе, Сяо Мань и другие не скрывали своего недовольства генералом. Конечно, недовольство недовольством, но дело своё они знали туго — были решительны и надежны. Иначе дядя Чжун ни за что не позволил бы Сяо Мань находиться рядом с барышней.
Чу Чжао взяла Чжун Чанжуна за руку, переводя тему:
— Дядя Чжун, вы уже отправили весть отцу?
С той памятной ночи все были по горло в делах. Дэн И и Се Яньфан вычищали двор, а дядя Чжун держал на своих плечах безопасность всей столицы.
После возвращения Се Яньфана городские ворота открылись, но нужно было еще проверить и привести в порядок столичный гарнизон. Даже с помощью Армии Лунвэй Чжун Чанжун разрывался на части. Слава богу, Се Яньлай охранял Императорский город, иначе Чжун совсем бы зашился… Хотя с чего это он решил «слава богу» про Яньлая?
Этот мальчишка тоже тот еще тип!
Чжун Чанжун отогнал лишние мысли и глубоко вздохнул. Разумеется, как бы он ни был занят, о таких великих событиях он сообщил генералу в первую же очередь.
— Я всё передал генералу. О его отставке теперь и речи быть не может, — вполголоса произнес он.
Ради барышни генерал не сможет оставить службу.
Чжун мало смыслил в дворцовых интригах, но знал: даже если обычная девушка выходит замуж, поддержка родного дома для неё крайне важна. А тут — Император и Наследник мертвы, остался лишь шестилетний кроха. Барышня выходит за него, и заступиться за неё некому…
Стоп.
Барышня… выходит замуж за шестилетнего кроху.
Чжун Чанжун снова замер, в голове стало пусто. До этого он думал только о титуле — барышня стала Императрицей, его занимал лишь этот статус. Он словно забыл, что быть Императрицей означает выйти замуж за Императора. А нынешнему Императору всего шесть лет.
Это… это вообще хорошо или плохо?
Что подумает генерал? Будет ли он места себе находить от тревоги? Захочет ли он противиться этому?
Хотя воле Императора нельзя перечить, генерал ведь уже делал это раньше…
— Дядя Чжун? — несколько раз позвала Чу Чжао.
Чжун Чанжун очнулся, на его лице отразилось беспокойство:
— Я… я должен отправить генералу еще одно послание. — С этими словами он собрался уходить.
Чу Чжао поспешно удержала его:
— Дядя Чжун, не пишите писем. Возвращайтесь к отцу сами.
Чжун Чанжун остолбенел. Возвращаться?
— Барышня! — вскрикнул он и тут же огляделся. Дворцовые залы тонули в полумраке, и казалось, сотни глаз наблюдают за ними из тени.
Он отвел Чу Чжао в сторону, туда, куда не доходил свет фонарей.
— Как я могу бросить вас одну в столице в такое время?! — прошептал он.
Чу Чжао посмотрела на него. В неверных отсветах огней лицо Чжуна со шрамом казалось еще более грозным и жутким, но она видела в нем лишь бесконечную преданность.
— Дядя Чжун, пока вы и отец живы, где бы я ни была — я не одна, — твердо сказала она. — Пока вы есть, мне в столице будет спокойно. Но отец…
Его тело подвело его. Он умирает.
— Дядя Чжун, нельзя оставлять его одного на границе.
— Сейчас вы нужны отцу гораздо больше, чем мне.
Состояние генерала Чжун Чанжун знал лучше всех: его силы были на исходе. Вдобавок к этому, случились такие внезапные потрясения. Чжун не знал, не станет ли известие о перевороте тем самым ударом, который окончательно подкосит здоровье генерала.
Сейчас армия Лунвэй была единственной гарантией безопасности барышни. И хотя рядом с генералом остались надежные люди, ситуация при дворе была крайне нестабильной.
— Кроме того, — продолжала Чу Чжао, — Ван Чжуншань — самая большая опасность. Округ Чжуншань расположен как раз между границей и столицей. Если они предпримут какие-то действия, это вызовет смуту на границе, и тогда столица окажется под ударом.
Верно. Ван Чжуншань был амбициозен. Если он столько лет плел интриги в столице, то наверняка делал то же самое и на рубежах. Чжун Чанжун не знал, не начались ли волнения в пограничном округе уже сейчас. При этой мысли ему захотелось немедленно обрести крылья и улететь к генералу.
Но он снова посмотрел на девушку перед собой. В своих траурных одеждах она казалась еще более хрупкой и крошечной.
— Барышня, вы совсем одна…
Чу Чжао с улыбкой покачала годовой:
— Вовсе нет. У меня есть Сяо Мань. — Она указала рукой в сторону.
Пока они разговаривали, Сяо Мань не приближалась. Она стояла на прежнем месте, отвернувшись, но чутко почувствовала, что говорят о ней, и отвернула голову еще сильнее.
Чжун Чанжун с сомнением посмотрел на нее:
— Она… она всего лишь девчонка.
Впрочем, он не сказал, что Сяо Мань ненадежна.
— И еще, — добавила Чу Чжао. Она посмотрела мимо Чжун Чанжуна, и ее глаза радостно блеснули. — Есть А-Цзю.
А-Цзю?
Чжун Чанжун обернулся и увидел вдали, у дворцовых ворот, молодого офицера. Тот шел неспешным, уверенным шагом. Свет фонарей падал на него, заставляя стальные доспехи ярко сиять.
Опять этот мальчишка!
Добавить комментарий