За этот короткий промежуток времени произошло слишком много потрясений.
Мятеж Третьего принца, гибель Наследника, кончина Императора и восшествие на престол шестилетнего императорского внука.
Хотя всё это повергло людей в шок, и народ, и чиновники в целом были готовы принять такие перемены — в конце концов, их потрясали сами события, а не личности героев.
Однако статус Чу Чжао как Императрицы неизбежно должен был вызвать волну споров.
Здесь дело было уже не только в событии, но и в самой кандидатуре.
Императору всего шесть лет, а его супруге — тринадцать. Подобный союз не мог не вызвать у окружающих подозрений и кривотолков.
Чу Чжао не нужно было выходить за стены дворца, чтобы понять это — ей было достаточно тех взглядов, которыми чиновники награждали её последние несколько дней.
Если бы не пристальный, хищный взор Дэн И и не веющая холодом сталь клинков императорской гвардии, её начали бы допрашивать ещё в день смерти Государя.
Чу Чжао кивнула:
— С присутствием третьего молодого господина при дворе я совершенно спокойна.
Се Яньфан ответил:
— Дело не во мне. Всё дело в поступках барышни А-Чжао — они заслуживают того, чтобы люди вам доверяли.
Чу Чжао улыбнулась:
— Даже если бы мои поступки не заслуживали доверия, я верю, что третий молодой господин сумел бы сделать их «заслуживающими».
Если бы эти слова услышал кто-то мнительный, он мог бы решить, что Чу Чжао намекает на способность собеседника «выдавать чёрное за белое». Подобная фраза могла бы поставить в тупик, но Се Яньфан лишь усмехнулся и совершенно спокойно кивнул:
— Я именно так и поступлю.
Се Яньфан не был мнительным человеком. Он был по-настоящему умён. А таким людям достаточно лишь одного — искреннего сердца.
Чу Чжао не стала больше ходить вокруг да около и серьезно произнесла:
— Всё произошло слишком внезапно, а после воцарилась суматоха, поэтому у меня не было возможности подробно поговорить с вами. Моё замужество и титул Императрицы — это моё личное требование к покойному Государю.
Се Яньфан так же серьезно кивнул:
— Я знаю. Это наверняка была воля самой барышни А-Чжао. Вы не из тех, кого можно принудить делать то, что вам претит.
Чу Чжао не удержалась от смешка:
— Я прямым текстом говорю, что принудила покойного императора, а третий молодой господин всё равно находит способ меня похвалить?
Се Яньфан покачал головой:
— Разве это вы принудили Государя? Это обстоятельства принудили его первым. Мы все сейчас находимся под давлением судьбы.
Разговаривать с умным человеком — одно удовольствие: не нужно ничего разжевывать. Чу Чжао продолжила:
— Покойный Государь и мой отец когда-то тайно создали военный отряд под названием армия Лунвэй. Эти войска подчиняются только моему отцу. Большая их часть находится на границе, но есть и скрытые отряды в столице. Это строжайшая тайна. Из-за разногласий, возникших между отцом и Его Величеством двадцать лет назад, эта армия больше не вводилась в дело, поэтому о ней знает лишь горстка людей.
Се Яньфан, который уже догадывался о чем-то подобном, теперь окончательно прояснил для себя картину.
— Вот оно что, — произнес он.
Теперь понятно, почему евнух Ци привел Маленького принца именно в дом семьи Чу. И понятно, почему Сяо Сюнь так настойчиво пытался наладить связь с Чу Чжао.
— Ван Чжуншань и его сын, должно быть, догадывались, что положение моего отца при дворе не так просто, как кажется, но об армии Лунвэй они не знали, — сказала Чу Чжао и, приложив руку к груди, самокритично усмехнулась. — Если бы они знали, ни я, ни А-Юй уже не были бы в живых.
Се Яньфан на мгновение замолчал.
— Даже не знаю, стоит ли говорить «по милости Государя» или «какое счастье, что есть генерал Чу».
Вспоминая всё, через что пришлось пройти Сяо Юю, понимаешь, что его спасение было чудом из чудес. Всё сошлось: и давние замыслы Императора с генералом, и их последующая размолвка, и тот факт, что дочь генерала и его верный заместитель оказались в столице именно сейчас… Стоило любому из этих звеньев выпасть, стоило любому человеку не оказаться на месте в ту ночь — и Сяо Юй, вероятнее всего, уже не существовал бы.
Чу Чжао тоже задумалась. Стоило бы сказать: «Какое счастье, что я уже однажды умирала».
Но, конечно, вслух она этого не произнесла.
Се Яньфан продолжил:
— Поэтому вы приняли молниеносное решение — просить у Государя титул Императрицы. Это лучший способ гарантировать А-Юю трон.
Чу Чжао кивнула:
— Только так армия Лунвэй останется в руках Императора. После всех этих потрясений верных и надежных войск почти не осталось. Ван Чжуншань уже раскрыл свои амбиции и больше не будет их скрывать. Государь мертв, Наследник мертв, а мой отец… он тоже скоро умрет.
Девочка слегка опустила глаза, и ее руки, лежащие на коленях, сжались в кулаки.
В эти дни она была так напряжена и занята сутолокой дел, что лишь сейчас внезапно вспомнила: отец тоже скоро умрет. Как ей увидеть его? Сможет ли она вообще покинуть столицу?
По крайней мере, сейчас это невозможно.
Кто бы мог подумать: она не вышла замуж за Сяо Сюня, но всё равно стала Императрицей и всё равно не может уехать из этого города…
Вдруг тепло коснулось ее ладони.
Чу Чжао очнулась и увидела, что к ее руке пододвинули чашку с горячим чаем. Она подняла взгляд и встретила мягкий, полный участия взор Се Яньфана.
— Барышня А-Чжао, — произнес он. — Самые страшные опасности уже позади. Вам удалось спасти жизнь А-Юю, а значит, нет ничего невозможного. Какой бы трудной ни была задача, способ найдется.
Чу Чжао сжала теплую чашку пальцами и кивнула:
— Да.
Она запрокинула голову и одним глотком осушила чай.
За дверью послышались тихие шаги, сопровождаемые едва слышным шепотом:
— Сестра…
Чу Чжао обернулась и увидела за колышущимися белыми траурными завесами маленькую фигурку в белых одеждах.
— А-Юй! — она поспешно поманила его рукой. — Иди скорее сюда.
Сяо Юй переступил порог, и Се Яньфан тут же поднялся, склонившись в поклоне:
— Приветствую Ваше Величество.
Хотя официальная церемония восшествия еще не состоялась, Сяо Юй уже считался новым Императором. Мальчик, не поднимая глаз, подошел к Чу Чжао, и она взяла его за руку.
— Я обсуждала текущую ситуацию с твоим дядей, — мягко сказала она.
Сяо Юй тихо отозвался и только тогда посмотрел на Се Яньфана:
— Третий дядя, оставьте церемонии.
Се Яньфан выпрямился. Глядя на ребенка, стоящего подле Чу Чжао, он с горечью отметил, как плохо выглядит шестилетний мальчик, на которого свалилось столько бед и бремя траура по деду. Но иного пути не было: всё уже случилось, и ему оставалось только выстоять.
Се Яньфан наполнил чашу и обеими руками протянул её племяннику.
Сяо Юй качнул головой:
— Спасибо, третий дядя, я только что пил чай.
Се Яньфан молча поставил чашу на стол.
— Ты голоден? — Чу Чжао сжала его ладошку. — Если устал, присядь ненадолго. Не обязательно стоять так ровно, дедушка не обидится на тебя.
Сяо Юй то кивал, то качал головой, а затем прошептал:
— Евнух Ци покормил меня сладостями. Еще он задернул занавеси и разрешил мне немного полежать там, рядом с дедушкой.
Проснувшись и не обнаружив Чу Чжао рядом, он тут же отправился на поиски.
Понимая, что под присмотром евнуха Ци ребенок в безопасности, Чу Чжао усадила его рядом с собой:
— Сейчас твоя главная задача — спокойно проводить дедушку и родителей в последний путь.
Похороны Наследного принца и принцессы должны были пройти одновременно с императорскими. Чу Чжао перевела взгляд на Се Яньфана.
— Обо всём остальном позаботится твой дядя, ни о чем не беспокойся.
Сяо Юй снова кивнул Се Яньфану, не проронив ни слова.
Тот опустил глаза:
— А-Юй, это твой дядя оказался бессилен. Я не сумел защитить твоих отца и мать.
Сяо Юй по-прежнему молчал, но теснее прижался к Чу Чжао, словно пытаясь от чего-то скрыться. Почувствовав это движение, Чу Чжао принялась нежно поглаживать его по плечу. Для ребенка столкнуться с жестокой смертью родителей — это невыносимо страшно и мучительно. Но от реальности не сбежать.
— В ту ночь Наследник Чжуншаня лично явился в мой дом, угрозами и подкупом заставляя моего дядю убить А-Юя, — продолжила она прерванную тему. — Он не оставил никаких улик — ни свидетелей, ни доказательств. Сейчас из-за моего нового статуса я не могу заставить своего дядю признать вину и дать показания, поэтому угроза со стороны Вана Чжуншаня и его сына пока остается неустраненной.
Се Яньфан твердо произнес:
— Я приложу все силы. Будьте покойны: Ван Чжуншань и Сяо Сюнь больше никогда не станут угрозой для А-Юя.
Чу Чжао серьезно кивнула ему:
— Я верю вам, третий молодой господин.
И она действительно верила. В той жизни Се Яньфан, даже будучи в статусе мятежника, загнал Сяо Сюня в угол. В этой же жизни, когда всё перевернулось, Сяо Сюню точно не поздоровится.
Услышав слова Чу Чжао, Сяо Юй поднял голову, посмотрел на Се Яньфана и повторил за ней:
— Спасибо за ваши труды, третий дядя.
Это был первый раз с их встречи, когда ребенок посмотрел на него прямо. Се Яньфан придвинулся ближе и, опустившись на колено, осторожно коснулся ладонью лица мальчика. Сяо Юй прильнул к Чу Чжао, но не отстранился от руки дяди и не отвел взгляда, всматриваясь в его лицо.
Этот человек был немного похож на его мать, но гораздо красивее. Кожа Се Яньфана была белой, как фарфор, глаза — миндалевидными, нос — высоким и ровным, а взгляд — теплым и чистым.
— Это не в тягость, — тихо сказал он. — Се Яньфан желает лишь одного: чтобы в этой жизни больше не было сожалений, разрывающих сердце.
Добавить комментарий