Когда Се Яньфан прибыл в Императорский город, он увидел, что войск здесь стало еще больше, а охрана — еще бдительнее. Из-за того, что со всех сторон продолжали прибывать чиновники, атмосфера была напряженной, но уже не такой пугающей.
Се Яньфан сразу заметил Се Яньлая. Тот, в полных доспехах и при оружии, неподвижно стоял у ворот. Он то ли пристально следил за прибывающими чиновниками, то ли смотрел на всех свысока, но каждый сановник, проходивший мимо него, невольно ускорял шаг.
— Ты почему здесь на посту? — Седьмой господин Се подошел и остановился рядом, понизив голос.
В этот раз Се Яньфан пришел во дворец не один — в столице седьмой дядя всё-таки считался старшим в роду.
Се Яньлай слегка скосил свои длинные глаза:
— А где мне еще быть?
— Конечно же, подле Государя! — Седьмой дядя стиснул зубы. — В такой момент разве может род Се отсутствовать рядом с Его Величеством?
Се Яньфан похлопал дядю по руке:
— Дядюшка, пойдем скорее, не будем медлить. У Яньлая служба, не будем его отвлекать.
Седьмой дядя отвел взгляд и, гневно взмахнув рукавом, прошел мимо Яньлая внутрь. Се Яньфан коротко кивнул брату и последовал за ним.
— Что за характер! Чем он так гордится?! — не унимался седьмой дядя, тихо негодуя. Он оглянулся на племянника. — Подумаешь, охранял Императорский город. Подумаешь, отличился. Он что, возомнил, что может перевернуть небо?
— Дядюшка, — ответил Се Яньфан, — раз уж небо он перевернуть не может, зачем бояться дать ему взлететь? Я знаю, что многих задевает его внезапная удача, но ему действительно везет. Это дар небес. Мы одна семья, и наша задача — разделить эту удачу вместе с ним, а не отталкивать его.
Седьмой дядя замер, а затем горько усмехнулся:
— Да, ты прав. Я потерял лицо, сорвался.
— Человек, которому сопутствует удача, имеет право на дерзость и высокомерие, — добавил Се Яньфан. — В будущем и вы, дядюшка, сможете себе это позволить.
Седьмой господин улыбнулся:
— Послушаешь тебя — и этот мальчишка сразу кажется не таким уж противным.
С этими словами он снова оглянулся, но толпа суетящихся чиновников уже закрыла Яньлая из виду.
Се Яньфан приложил палец к губам, призывая дядю к тишине — сейчас было не время для улыбок. Хотя евнух, принесший приказ, не уточнил причину вызова, Се Яньфан уже получил вести: Император угасает.
Даже после гибели Наследника клан Се не остался во дворце «слепым и глухим».
Внутренние покои тоже были полны стражи. Далеко не всем чиновникам позволяли войти. Евнух со списком в руках вызывал их по одному, и порядок вызова никак не зависел от ранга. Несколько высокопоставленных министров были остановлены у дверей, и их лица перекосило от негодования.
— Нам не дозволено видеть Государя?!
— Кто составлял этот список?
— Раньше мы могли входить к Его Величеству даже без вызова!
Но как только поднялся ропот, стражники мгновенно положили руки на эфесы мечей, и холодный блеск стали заставил всех замолчать.
Времена изменились.
Мятеж Третьего принца, внезапная смерть Наследника… И тут же — откуда ни возьмись — новый Великий наставник. Он затеял масштабную чистку «сообщников мятежников». Клан Чжао уже истреблен до девятого колена, но он не останавливается: аресты идут каждый день. Многие чиновники лишились домов и свободы прямо посреди ночи.
— Я посмотрю, он не преступников ловит, а застилает небо одной ладонью, сводит личные счеты и клевещет на честных людей, — прошептал кто-то в толпе.
Но это был лишь шепот. Что они могли сделать? Новый Великий наставник в одной руке держит императорскую печать, в другой — тигриную бирку командующего. Государь умирает, Маленькому принцу всего шесть лет… В этой стране он и впрямь стал тем, кто «застилает небо».
Седьмой дядя, возможно, и устроил бы сцену, но, к счастью, евнухи выкрикнули имя клана Се. Правда, войти разрешили только одному. Под десятками тяжелых, полных подозрений взглядов Се Яньфан быстрым шагом вошел внутрь.
В спальне Императора стражи было еще больше, а атмосфера — еще мрачнее. Вызванные чиновники стояли в ожидании снаружи самого покоя, с тревожными и скорбными минами. Се Яньфан тоже собирался остановиться, но к нему тут же подбежал евнух.
— Третий молодой господин, — прошептал он. — Наследный принц и Наследная принцесса передали, что как только вы прибудете, вас нужно немедленно впустить.
Се Яньфан кивнул и вошел.
Внутри было много людей: лекари, Дэн И — все столпились у драконьего ложа. Девушка и ребенок стояли чуть поодаль. Услышав шаги, они обернулись.
— Третий молодой господин, — Чу Чжао, ведя за руку Сяо Юя, сделала шаг навстречу.
Се Яньфан поклонился им:
— Приветствую Ваше Высочество.
Чу Чжао произнесла:
— Оставь церемонии. Мы теперь одна семья. — С этими словами она легонько сжала руку мальчика.
Ребенок, стоявший рядом, посмотрел на Се Яньфана и тихо сказал:
— Третий дядя.
Се Яньфан опустился на одно колено и кивнул ему:
— Я здесь.
Мальчик, чье лицо казалось застывшей маской, опустил взгляд и коротко отозвался: «М-м».
Се Яньфан легонько коснулся плеча племянника, поднялся и, глядя на Чу Чжао, вполголоса спросил:
— Государь…
Чу Чжао покачала головой и прошептала:
— Благородная супруга годами травила Его Величество ядом.
Се Яньфан помрачнел:
— Клан Чжао заслуживает истребления до девятого колена.
Чу Чжао лишь тяжело вздохнула.
Пока они вдвоем негромко переговаривались, Дэн И, стоявший у драконьего ложа, обернулся.
— Пусть все войдут, — распорядился он.
Евнухи тут же бросились исполнять приказ. Чу Чжао и Се Яньфан замолчали и заняли свои места у постели Государя. Чиновники хлынули в зал; на лицах каждого читалась глубокая скорбь, у многих по щекам уже текли слезы.
— Ваше Величество… — раздавались приглушенные рыдания. — Мы, ваши слуги, бессильны…
Император полусидел на кровати, опираясь на гору подушек. На его щеках играл нездоровый румянец, а глаза лихорадочно блестели — казалось, к нему вернулась былая бодрость, как много лет назад во время утренних аудиенций.
Глядя на него такого, чиновники невольно вспомнили прошлое. Волнение захлестнуло их: те, кто плакал притворно, зарыдали искренне, а те, кто горевал по-настоящему, и вовсе не могли сдержать стенаний.
— Довольно, не нужно плакать, — прервал их Император. — У меня мало времени. Слушайте мои повеления.
Все присутствующие в зале пали на колени.
Последняя воля Императора была предельно ясна: он указал на Сяо Юя, приказывая немедленно возвести его на престол; указал на Чу Чжао, веля одновременно провести великую свадьбу; и, наконец, указал на Дэн И, назначая его Великим наставником и хранителем государства.
— Я знаю, что среди вас много недовольных, знаю, что у многих готовы возражения, — отчетливо, чеканя каждое слово, произнес Император. — Но сегодня мое слово — закон, и оно не подлежит обсуждению. Считайте, что я в последний раз побуду для вас «неразумным правителем».
Чиновники, распростертые на полу, разразились рыданиями: «Ваше Величество мудры!»
Император рассмеялся, но в разгаре смеха вдруг обмяк. Евнухи и лекари с тревожными криками бросились к нему, помогая поудобнее улечься на кровати. Буквально за мгновение былая энергия покинула его, и он стал увядать прямо на глазах.
— Все… уходите, — хрипло, задыхаясь, выдохнул он. — Я… я не хочу, чтобы вы… смотрели…
Чиновники рыдали так, что не могли подняться, и тогда Дэн И велел всем удалиться.
— Ваше Величество, пусть Наследный принц останется здесь… — предложил Дэн И.
Но у Императора, казалось, уже не было сил говорить — он лишь качнул годовой.
Дэн И не стал настаивать и попросил Чу Чжао и Сяо Юя тоже выйти.
Вдруг Император вскинул руку:
— Иди… ко мне…
Дэн И поспешно склонился над ним.
— Чжун… Чжун… — прошептал Государь. То ли из-за нехватки сил, то ли оттого, что забыл имя, он говорил с большим трудом.
Дэн И не сразу понял, о ком речь.
Чу Чжао замерла и невольно воскликнула:
— Ваше Величество хочет видеть заместителя генерала Чжуна?
Император медленно кивнул, и на его губах промелькнула слабая улыбка.
Чиновники в недоумении переглянулись: кто такой этот «заместитель Чжун»?
Дэн И, не колеблясь ни секунды, обернулся к евнуху:
— Позовите заместителя генерала Чжуна.
Стоящие за порогом сановники с недоумением наблюдали, как внутрь проходит незнакомый офицер со шрамом на лице. Они переглядывались, не понимая, что происходит.
Большинство из них понятия не имели, кто это такой.
Поистине странно: в свой смертный час Император не пожелал видеть даже Маленького принца, не бросил на него последнего взгляда, но потребовал привести этого человека.
Чу Чжао проводила взглядом фигуру Чжун Чанжуна. Она догадывалась, почему так произошло. На самом деле Император хотел увидеть не его… он хотел в последний раз встретиться с ее отцом, Чу Линем.
Чжун Чанжун застыл у драконьего ложа. В его голове роились сотни мыслей, но в то же время там было пусто. Он совершенно не понимал, что ему здесь делать и что говорить.
Император посмотрел на него и произнес:
— Я… так и не увижусь… с Чу Линем в последний раз.
Глядя на угасающего правителя, Чжун Чанжун почувствовал, как защипало в глазах. Он опустился на одно колено и сдавленным голосом ответил:
— Ваше Величество, не печальтесь. Генерал… скоро… последует за вами.
Император хмыкнул:
— Верно. Он тоже скоро умрет.
Взгляд Государя прошел мимо коленопреклоненного Чжуна, пересек необъятный, погруженный в полумрак зал и устремился наружу.
— Я… хочу… увидеть еще раз… Огненный указ.
Огненный указ?
Чжун Чанжун поднял голову. Его губы дрогнули, и он выдавил:
— Ваше Величество, генерал говорил… что Огненный указ — это… не игрушка.
Император снова улыбнулся, хотя смех заставил его еще сильнее задыхаться.
— Не бойся, — прошептал он. — Когда он умрет и мы встретимся… я не позволю ему… наказывать тебя. Если он захочет ругаться… пусть ругает меня.
Добавить комментарий