По улице прокатился гул тихих обсуждений.
— Вроде бы она дело говорит, но что-то тут не так…
— Ну да, если его действительно наказывать, то надо в управу вести, под топор.
— Да нет же, нельзя сказать, что этот молодой господин Се заслуживает смерти, пожар-то был случайностью.
— Верно, вроде бы так и говорили.
— Да что «верно»? Какая разница, случайность или нет? Погибло столько людей! Что же им, зря умирать?
«Так эта девушка вышла, чтобы заступиться за погибших крестьян?» — Новобранец в толпе, наслушавшись разного, решил, что наконец-то понял суть.
— Командир! — с восхищением прошептал он. — Столичные люди просто невероятны.
Будь на её месте деревенские, они бы просто глазели на драку, никто бы не решился выйти и требовать справедливости.
Чжан Гу лишь смотрел на стоящих в центре юношу и девушку. Он покачал головой и со вздохом произнес:
— Да что ты понимаешь…
Новичок не обиделся — ну не понимает, опыта мало, насмотрится еще и поймет. Он впился взглядом в героев дня.
На балконе третьего этажа девушки переглядывались в полном недоумении. Значит, Чу Чжао вышла ради справедливости для жителей деревни?
— Она слишком… — Ци Лэюнь нахмурилась, едва не произнеся «любит совать нос в чужие дела», но прикусила язык. О десятках смертей так не скажешь. — Ей что, мало было кулаками махать? Это дело вообще не касается её отца, зачем она полезла в это пекло? И зачем нападать на Третьего господина Се!
В другом окне Лян Цян открыл глаза. Его гнев немного утих, но брови всё еще были плотно сдвинуты. Хоть она и не ради этого ублюдка Се вышла, но её поступок крайне неуместен.
— Слишком уж она задиристая, — проворчал он.
Сидящий рядом приятель рассмеялся:
— Она всегда такой была, ты что, только сегодня узнал? Она побила твою сестру, обругала дядю с тетей…
Лян Цян покачал головой. Семья Лян — это одно, Третий принц — другое, но нападать на клан Се… это было как-то бессмысленно. Ни вражды, ни повода.
«Может, она сделала это ради меня?» — промелькнула у Лян Цяна шальная мысль. Он не сводил с неё глаз.
Пока толпа судачила, в рядах людей клана Се возникло замешательство.
— Барышня Чу! — прикрикнул мужчина средних лет. — Вы просто занимаетесь демагогией и путаете людей.
— В чем же я их путаю? — Чу Чжао вскинула бровь. — Разве я не права? Если он виноват — ведите его к судье. Что, клан Се боится отдавать своего в руки закона?
В глазах мужчины вспыхнула ярость.
— Ты больная что ли? — огрызнулся стоящий сзади Се Яньлай. — Твое какое дело?
Он развернулся и злобно уставился на девушку.
— Ты так жаждешь упрятать меня в тюрьму? Зачем? Я же тебя не сжигал!
«Какая наглость!» — Гул в толпе усилился. Люди подумали: «Вот видишь, он такой дерзкий именно потому, что знает — семья Се никогда не отдаст его в лапы палача». Пара ударов плетью для вида — и дело с концом. Взгляды, обращенные на представителей Се, стали менее восторженными.
Мужчина с плетью хотел что-то ответить, но вперед вышел пожилой слуга с добрым, открытым лицом.
— Барышня Чу, вы ошиблись, — мягко произнес он. — Эта процессия позора — не для того, чтобы пускать пыль в глаза миру. Она — для наших собственных детей.
«Для детей семьи?» — Чу Чжао на мгновение замерла.
Старый слуга обернулся и указал рукой назад:
— Все члены семьи Се, находящиеся сейчас в столице, следуют за нами. Третий господин Се распорядился: пусть каждый увидит своими глазами, что ждет любого отпрыска Се, если он посмеет творить беззаконие.
Толпа послушно обернулась. Там, куда указывал старик, из гущи людей начали выходить небольшие группы. Это были молодые люди самого разного возраста: от статных юношей до совсем еще детей в расшитых шелком одеждах. На их лицах читались испуг, тяжесть и стыд. Они были бледны — зрелище окровавленного брата явно нанесло им глубокую душевную рану.
— Мы клянемся быть осторожными и блюсти приличия, никогда не совершая деяний, противных небу и людям, — произнес один из юношей Се. Он мельком взглянул на кровавые раны на спине Се Яньлая, в ужасе отвел глаза и поклонился толпе. — Просим почтенных сограждан быть свидетелями нашей клятвы.
Толпа снова взорвалась криками, но на этот раз это были вздохи облегчения и одобрения.
— Вот это воспитание!
— Семья Се из Дунъяна воистину заслуживает своей славы.
— Вот он — истинный облик великого рода.
Девушки на балконе павильона Яцюй тоже выдохнули. Ци Лэюнь от радости даже хлопнула по перилам:
— Я же говорила! Третий господин Се просто невероятен!
Она обернулась и гневно посмотрела на Чу Тан:
— У твоей сестры сердце мелкого человечка! Она судит по себе!
Чу Тан лишь развела руками:
— А я тут при чем? Она меня не слушает.
— Я сейчас спущусь и утащу её оттуда, пока она окончательно не опозорилась! — Ци Лэюнь бросилась к лестнице, остальные барышни, переглядываясь, поспешили за ней.
В другом окне Лян Цян смотрел на вышедших вперед детей клана Се и одобрительно кивал.
— Хоть этот Се Яньлай и ничтожество, я искренне восхищаюсь Третьим господином Се, — вздохнул он.
Жаль, что не удалось породниться с такой семьей. Его взгляд снова упал на Чу Чжао. «Ну, может быть, позже… Сейчас не время с ней говорить. Потом найду случай и объясню ей, что Се Яньфан — тот человек, с которым стоит дружить, а не устраивать глупые скандалы».
Несмотря на перемену в настроении толпы, Чу Чжао не отступала.
— Всё равно его нужно передать властям, — отрезала она. — Улица — это не ваш дом, чтобы вы устраивали здесь показательные уроки для своих детей.
«Просто базарная баба», — подумали многие. Средних лет мужчина из клана Се посмотрел на неё с нескрываемой злобой. Теперь он был уверен: эта девчонка метит именно в их семью.
Чья она пешка? Отца, Чу Линя? На кого работает этот генерал? На клан Чжао? На Третьего принца?
Старый слуга, сохраняя кроткую улыбку, мягко произнес:
— Разумеется, мы передадим его властям. — Он обернулся к слугам: — Где повозка?
Толпа расступилась, и на дорогу медленно выехала повозка.
— Мы не собирались водить его по всему городу, — продолжил старик. — Третий господин велел: после десяти ударов для назидания — отправить его прямиком в управу.
Он посмотрел на мужчину с плетью:
— Десять ударов уже было?
Тот холодно ответил, взвешивая плеть в руке:
— Не хватает одного.
Не давая никому опомниться, он с силой обрушил плеть на спину Се Яньлая.
Юноша даже не вздрогнул. Он стоял неподвижно, как скала.
Хлысть! — глухой звук удара.
Под солнечными лучами взметнулись и разлетелись веером алые капли крови.
Чу Чжао увидела, как лицо юноши на миг исказила судорога, губы плотно сжались, но он не издал ни звука.
— Довольно, — с оттенком жалости и печали сказал старый слуга. — Господин Яньлай, прошу, садитесь в повозку.
Се Яньлай, не проронив ни слова, развернулся. Он отказался от помощи, сам ухватился за край повозки и подтянулся. От резкого усилия раны на спине раскрылись, и на землю щедро брызнула кровь.
Мужчина с плетью свирепо гаркнул:
— Поехали!
Но Чу Чжао оказалась быстрее.
— Я еду с вами! — крикнула она и в два счета запрыгнула на подножку, усаживаясь прямо в повозку.
— Ты! — мужчина в ярости указал на неё пальцем.
— Я хочу лично убедиться, что вы действительно сдадите его властям, — спокойно заявила Чу Чжао. — Я буду следить за каждым вашим шагом.
Прибежавшие Ци Лэюнь и другие девушки застыли в стороне, задыхаясь от гнева и бессилия.
— Чу Чжао, немедленно вернись! — топала ногами Ци Лэюнь.
— Я сделаю это ради погибших крестьян, — бросила Чу Чжао, задернула полог и исчезла внутри повозки.
На руке мужчины с плетью вздулись вены; казалось, он сейчас вышвырнет девчонку силой, но старый слуга едва заметно покачал головой.
— Хорошо, — улыбнулся старик. — Раз барышня Чу желает быть свидетелем правосудия — пусть едет с нами.
Едва она договорила, как из толпы выскочила еще одна девушка и со скоростью молнии тоже запрыгнула в повозку.
— Да что же это такое?! — У мужчины средних лет глаза едва не вылезли из орбит от возмущения.
— Барышня, я с вами! — Слава богу, девчонка успела это выкрикнуть.
Служанка. Каков хозяин, таков и слуга. Мужчина до хруста стиснул зубы и с силой хлестнул лошадей:
— Пошли!
Стенки повозки отсекли уличный шум. Перед Чу Чжао был лишь яростный, испепеляющий взгляд юноши.
— Ты что, больная? — ледяным тоном спросил он. — Какая тебе выгода от того, что меня сдадут властям?
Чу Чжао приняла что-то из рук А-Лэ и протянула многозначительное:
— О-о… Значит, твоя семейка и вправду не собиралась отдавать тебя в руки правосудия.
Се Яньлай с горькой усмешкой подался вперед:
— Дела моей семьи тебя не кас…
Он не успел договорить. Девушка молниеносно зажала ему рот ладонью.
Звук оборвался, а в рот влетела какая-то пилюля.
Се Яньлай не успел среагировать, и лекарство на одном вдохе проскочило в горло. Он зашелся в глухом кашле, едва не задохнувшись.
— Эта пилюля останавливает кровь, укрепляет жилы и восполняет силы, — прозвучал у самого его уха голос девушки. — С её помощью выживали даже солдаты на поле боя, пронзенные копьем насквозь.
«Что за бред?! Точно больная! Меня никто не пронзал!»
У Се Яньлая от этого «угощения» даже слезы выступили на глазах. «Кто тебя просил вмешиваться!»
Добавить комментарий